Барсуки!

Краткое примечание для новых читателей: серия «Уиттмор и Хоккей» — это отдельные книги, посвященные одной паре за раз. Вам не обязательно читать всё в точной последовательности, но персонажи из каждой новой книги пересекаются и тесно взаимодействуют во всех остальных. Чтение может оказаться более интересным, если вы начнете с первой книги «Игра в любовь с форвардом», а потом прочтёте вторую «Под защитой вратаря».

Для постоянных читателей: я так рада снова быть здесь с вами, играть с нашими хоккейными ребятами из Уиттмора. Погружение в этот мир действительно помогло мне найти баланс между гоблинами хаоса, бушующими в Форсайте (и моем мозге), и немного более стабильными парнями из Университета Уиттмор, которые знают, что такое согласие, и просто хотят получить и девушку, и трофей.

В этой книге нет предупреждений об экстремальном содержании. Есть немного легкой тоски, с темами религии, опеки и усыновления.

Надеюсь, вам понравится история Шелби и Рида.

Энджел

Шелби

Обещание.

Прокручиваю на пальце тонкое золотое кольцо, снимаю его, чтобы взглянуть на слово, изящно выгравированное на внутренней стороне. Я кручу его, провожу ногтем по буквам, чтобы отвлечься от разговора, который идёт не столько со мной, сколько обо мне.

— Я думаю, мы проведем мероприятие на улице, — говорит мама, кивая на панорамные окна, выходящие на наш просторный задний двор. — Сразу после Пасхи. Должно быть тепло, но ещё не слишком жарко.

— У вас великолепный внутренний двор, — поддакивает женщина рядом с ней, пролистывая стопку свадебных журналов. Та самая женщина, которая вскоре станет моей свекровью. Кэрол. — А тебя не тревожит вероятность дождя?

Серьёзно. А что насчёт дождя? Или, того хуже, что насчет фирменной техасской влажности, когда воздух такой густой, что кажется, будто дышишь через полотенце?

При одной только мысли об этом по моей спине скатывается капелька пота.

— Мы, конечно, закажем тенты, на всякий случай. Но я уверена, что день будет благословлён идеальной погодой. Всё-таки это празднование помолвки. — Она поднимает взгляд на меня, безропотно сидящую на краю дивана последние тридцать минут. Её глаза скользят к кольцу в моих пальцах, и я поспешно надеваю его обратно. — Естественный свет гораздо больше подходит к цвету лица Шелби. Ты же знаешь, она иногда выглядит такой бледной внутри помещения.

А, вот и она, настоящая причина.

— Посмотри на это платье, — говорит Кэрол, игнорируя двусмысленный комплимент моей матери, и указывает на журнал. — Кружево ручной работы. Такое же было на моем свадебном платье. — Она вздыхает, и ее голос становится задумчивым. — А еще у меня была талия пятьдесят шесть сантиметров.

— К счастью, Шелби унаследовала мою фигуру, а не отцовскую, — вмешивается мама, проводя рукой по своему плоскому животу. — Она будет в моем платье. И, кстати, его даже не понадобится подгонять.

— О, — Кэрол переводит взгляд на стройную фигуру моей матери, — как чудесно.

Мои пальцы непроизвольно поднимаются к горлу, когда в голове всплывает воспоминание о жестком воротнике с высокой стойкой. Когда мама достала платье из хорошо сохранившейся коробки и заставила меня примерить его, я молилась, чтобы оно мне не подошло и тогда, возможно, я бы смогла купить что-то более легкое, более современное, но нет. Оно село как влитое.

— Я тебе говорила, что заходила в магазин тканей? — продолжает мама. — Я взяла вот эти образцы для платья на мероприятие. — Она достает коллекцию лоскутов из стопки.

— Этот лавандовый великолепен! — восклицает Кэрол, глядя на меня. — Тебе так не кажется, Шелби?

— Красиво, — соглашаюсь я, рассматривая кусочки ткани пастельных тонов. — Но разве мы не говорили о голубом? Я показывала тебе бирюзовый, который мне понравился.

Мама морщит нос.

— Это прекрасный цвет, дорогая, но лавандовый лучше подчеркнет зелень твоих глаз.

— Дэвиду осень понравится, как ты будешь выглядеть в лавандовом цвете, — уверяет Кэрол, похлопывая меня по руке.

— Конечно, — киваю я, чувствуя, что меня уносит мыслями.

Да, мы здесь, чтобы обсудить помолвку. Но по ощущениям они уже давно шагнули дальше. Свадьба уже продумана до мелочей: дата, время, еда, список гостей. Все уже расписано и организовано.

От меня требуется лишь появиться, хорошо выглядеть и выйти замуж за замечательного мужчину, который сейчас в комнате дальше по коридору.

Поворачивая шею, я пытаюсь расслабить напряженную мышцу, которая пульсирует от задней части уха вниз по противоположной стороне позвоночника. Стараюсь помассировать ее, надавливая руками на поясницу, но пульсация просто перемещается в висок. Следом начнёт давить в груди. Я знаю этот симптом. Знаю, что с ним делать.

Я вскакиваю на ноги и хватаю чайник.

— Вы не против, если я схожу и заварю новый чай?

— Это было бы очень мило с твоей стороны, дорогая. — Ни одна из женщин не отрывает взгляда от своих журналов и образцов тканей, когда я выхожу из комнаты. В коридоре я иду на папин голос, его низкий, властный тембр доносится из кабинета, где он развлекает Дэвида и его отца.

У нас огромный дом, с высокими потолками и богатым декором. Мой папа — пастор мегацеркви под названием «Королевство» здесь, в Техасе, и он утверждает, что дом является продолжением этого служения. Он популярен. Нет, даже больше, он почти знаменитость. Его воскресные проповеди транслируются в интернете, а каждую неделю тысячи людей лично приходят в церковь, чтобы услышать его слово.

Мне всегда нравилось быть частью этой общины. Дэвид, мой будущий муж, вырос в этой же среде. Его отец — музыкальный служитель в «Королевстве», так что мы оба понимаем, каково это быть ребенком проповедника. Он на два года старше, учится на последнем курсе в религиозном колледже, где получает степень по бизнесу. Как только он закончит обучение, то займет какую-то высокую должность в нашей церкви, а я займу свое место в качестве его жены.

Поскольку мы уже знали, что мне не понадобится «обычный» диплом, я не продолжила свое образование, вместо этого посвятив себя служению в «Королевстве». В настоящее время я работаю с молодежью, где и познакомилась с Дэвидом. Но, если честно, быть дочерью Нолана Рейкстроу — это уже работа на полный день. У нас в церкви по меньшей мере дюжина мероприятий в неделю. А после того как у папы с братом случился серьёзный конфликт, он старался показать, что наша семья всё ещё образец стабильности и порядка. Мое присутствие на публике стало обязательным чаще, чем раньше. Когда Дэвид станет официальным сотрудником церкви, мои обязанности расширятся настолько, что я буду помогать ему. Во всяком случае до тех пор, пока у нас не появятся дети. После я сосредоточусь на их воспитании.

Как и в случае с помолвкой и свадьбой, все уже спланировано.

И всё же… я не понимаю, почему последнее время всё кажется таким сложным и подавляющим. Ничего ведь не изменилось. Ну, кроме одного. Я всегда думала, что мой брат Аксель будет рядом со мной, когда я войду в этот новый этап жизни. Поступив в унивеститет, он обещал, что вернется, чтобы работать с семьей. Но между ним и отцом что-то произошло, они сильно поссорились, и в детали меня не посвящали. Единственное, что я слышала, это что были поставлены ультиматумы, и Аксель принял решение жить собственной жизнью и следовать своей мечте.

Вот тогда я и начала просыпаться в три часа ночи с колотящимся сердцем не в состоянии уснуть снова.