— Подожди здесь.

— Х-хорошо.

Майк бросает мешок с мусором и направляется в сторону туалетов. Через пару секунд его голос раздаётся в коридоре:

— Сколько раз я тебе говорил не доставать наших посетительниц? Я тебя уже предупреждал, Адам, но больше я не позволю тебе тут ни к кому приставать.

Я прислушиваюсь, пытаясь разобрать, что кричит Адам, сквозь гул бара. Потом слышу.

— Да и пофиг. У вас тут и так хреновый сервис, а пиво ещё хуже!

— Отлично, значит, ты не против, что теперь тебе сюда вход запрещен.

Майк возвращается, подхватывает мешок и говорит:

— Извини за это. Он уже давно достаёт посетительниц. У него нюх на милых девушек. Я его уже предупреждал, но это последняя капля. — Майк смотрит на меня. — Ты точно в порядке?

— Точно, — киваю я. — Спасибо.

— Слушай, твой брат тут почти легенда, и хорошо, что я успел вмешаться раньше него. — Он фыркает. — Представляешь, если бы он увидел это?

Я смеюсь:

— Аксель бы с него кожу содрал.

С мешком в руке он идёт к заднему выходу. Я возвращаюсь к столику, с чётким ощущением: если этот вечер чему-то меня и научил, так это тому, что я пока не готова к студенческим барам. И, какими бы классными ни были Надя и Твайлер, я точно не готова к студенческим парням.

Рид

Для вечеринок за пределами кампуса нужна особая энергия. И я не уверен, что после разборок с бывшей, трёх напряжённых периодов на льду и внезапного визита семьи, у меня она осталась.

— Хочешь ещё пива?

Я опускаю взгляд на девушку, буквально приросшую ко мне сбоку. Мара. Второкурсница, которая весь прошлый год протаптывала дорожку в тусовку хоккеистов, а последние пару недель ко мне. С тех пор как мы с Джеффом переступили порог, она не отходит от меня ни на шаг. Всучила мне холодное пиво, прицепилась, как пиявка, и всё. С концами.

— Я пас, — отвечаю ей. Риз придерживается правила «один напиток за вечер» во время сезона, и я стараюсь его соблюдать. Особенно когда мне хочется сделать какую-нибудь глупость, а эта идея сейчас очень соблазнительна. Если уж и идти на такое, то хотя бы помнить об этом наутро.

— Или, — она наклоняется ближе, прижимаясь ко мне грудью, — если хочешь уединиться, можем подняться в мою комнату.

Джефф, к слову, свалил куда-то в обнимочку с двумя девчонками, минут через пятнадцать после того, как мы вошли. Может, он и прав. Это определенно не наихудший способ почувствовать себя лучше, забывшись с хорошенькой хоккейной зайкой.

Вот только, я вижу это в её темно-карих глазах. Ей нужен не просто трах. Она хочет отношений. Вот он, минус того, что ты спортсмен, известный своей моногамностью. Каждая девушка смотрит на тебя так, словно она вполне может стать следующей WAG. (*WAG – Wives And Girfriends - Жены и девушки профессиональных спортсменов)

Извините, дамы, я с серьёзными отношениями завязал. Сказки закончились.

Мара меняет позу, и я получаю прямой обзор на её декольте. Боже.

Да в жопу это все. Она чего-то хочет. Я чего-то хочу. С какого перепугу я вообще начинаю всё это анализировать?

— А зачем подниматься? — кладу ладонь ей на задницу и притягиваю ближе. Нет более шаблонного поведения для бабника, чем показательные обжимания на публике. Она улыбается, похоже, что ей это в кайф, и забрасывает ногу мне на бедро.

Оказавшись на уровне моих глаз, она проводит ухоженным ногтем по моей нижней губе.

— Заработал это в игре?

— А что горячее: губа, разбитая во время игры или после драки с соседом по дому?

Она пожимает плечами.

— Оба варианта секси.

Я притягиваю её ближе, хочу почувствовать, как она лежит на мне всем телом.

— Значит, у меня в любом случае беспроигрышный вариант.

— Я кое-что слышала о тебе, Рид Уайлдер, — шепчет она, целуя меня в шею.

— О да? И что же? — жду, когда появится покалывание. Когда чувство желания, возьмет верх над темным мраком в моей груди.

— Говорят, что ты милый, — продолжает она. — И это первый раз за долгое время, когда ты не в отношениях.

— Ложь не обнаружена, — смеюсь я, проводя пальцами по ее голому бедру. — Что-нибудь еще?

— Что ты обычно не из тех типичных бабников-хоккеистов, которые приходят на вечеринки, чтобы кого-нибудь склеить. Просто у тебя сейчас разбито сердце. — Она кладёт ладони мне на грудь и начинает тереться об меня. — А я, между прочим, будущий медик. Я могу тебя подлатать.

Господи, это приятно, или, по крайней мере, должно быть. Ее горячая киска трется о мой член, но все эти действия даже нормального стояка не вызывают в ответ. Мое тело не работает.

Может, она и права. Может, я реально сломан.

Что-то ёкает внутри, но настоящее сожаление накрывает в тот момент, когда её губы почти касаются моих, а в голове всплывает совсем другое лицо.

— Чёрт. Прости, малышка. — Я аккуратно отодвигаю её. — Похоже, у нас ничего не выйдет.

— Но…

— Эй, дело не в тебе. — Вскакиваю, поправляю шорты и хватаю куртку с дивана. — Проблема на все тысячу процентов во мне. Ты же сама сказала. Похоже, я и правда немного сломан.

Она надувает губы, но я отворачиваюсь. Не понимаю, почему мне вдруг неловко из-за того, что эта девчонка сидела у меня на коленях. И уж точно не понимаю, почему, когда она терлась о мой член, в голове всплыло лицо младшей сестры Акселя.

Да, это, мягко говоря, не очень хорошо.

Я достаю телефон и пишу Джеффу, что ухожу домой. Он, конечно, прочитает его, когда выберется из-под своих девчонок. Если выберется.

Я возвращаюсь в кампус пешком, чувствуя потребность в прохладном воздухе и сне.

Но стоит мне войти в дом, как первое, что я вижу это Шелби, спускающуюся вниз по лестнице с чемоданом.

Невозможно не заметить выражение решимости и сосредоточенности на ее лице. Второе, что бросается в глаза, обтягивающая чёрная футболка с V-образным вырезом. Да. Я так и знал, что под её невинной одеждой скрываются идеальные сиськи.

И-и-и-и от этого к моему члену приливает больше крови, чем от чего-либо еще сегодняшним вечером.

— Куда это ты? — спрашиваю я, снимая хоккейную куртку и вешая её на крючок у двери.

Она спускает чемодан на первый этаж.

— Просто переезжаю на веранду.

— На ту веранду? — киваю на затхлую крытую террасу, куда мы обычно сваливаем весь ненужный хлам. — Там же холодно, грязно, и я думаю, там могут быть пауки.

— Я её прибрала, — гордо отвечает она. — Ну, сделала всё возможное, по крайней мере.

Забираю у неё чемодан, поднимаю за ручку и следую за ней. На веранде действительно прохладно, но, чёрт возьми, она реально её прибрала. Ни паутины, ни мусора, а диван превращён в импровизированную кровать с чистыми простынями.

— План был в том, чтобы переехать сюда и вернуть брату его комнату, — объясняет она. — Даже если мой визит будет короче, чем я планировала.

Я хмурюсь.

— Это ещё почему?

— Ты не знаешь, когда он вернётся? — спрашивает она, явно увиливая от ответа и закатывая чемодан вглубь веранды. Колёсики громко цокают по кафелю.

Не успевает она договорить, как в дверь вваливаются Аксель и Надя. Ну ладно, вваливается Надя, Аксель выглядит куда увереннее.

За моей спиной раздаётся тихое «ой!», потом чья-то маленькая ладошка обхватывает меня за запястье, и Шелби резко утаскивает меня внутрь веранды, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Смотрю вниз, на её руку у себя на запястье.

— Ты удивительно сильная для такой малышки.

— Он не должен видеть нас вместе, — говорит она, медленно отпуская меня.

— Мы и не были вместе, пока ты меня сюда не затащила, — замечаю я.

— Тссс! — шикает она и смотрит на меня своими большими глазами, в которых читается страх вперемешку с чувством вины. Очевидно, перспектива попасться с парнем, с которым брат запретил ей общаться, не вызывает у нее восторга.

Я захлопываю рот и встаю за ней, прислоняясь ухом к двери. Мои руки лежат на ее плечах, а ее волосы пахнут чистотой и чем-то сладким. Хотя, наверное, не стоит, но я делаю глубокий вдох.