— Лаймы на исходе, — Майк кивает мне. — Сбегаешь на кухню, нарежешь?

— Конечно, — отвечаю я и выныриваю из-за стойки. По пути хватаю коробку с пустыми бутылками, которые надо выбросить в переработку.

Работа в Барсучьем Логове, как игра не барабанах. Здесь всё время что-то нужно делать. Разливать напитки, убирать, выносить мусор, делать заказы на кухню или в бар. Нет времени думать о чем-то, кроме текущей задачи. Например, о том, как прошлой ночью лицо Рида находилось между моих ног или о том, как меня раздражает поведение матери.

Да, знаю, эти два воспоминания не должны быть в одном потоке мыслей одновременно. Единственное, что может сбить этот рабочий ритм, это шум из зала, когда что-то происходит на экране. Восторженные вопли или тяжёлый гул разочарования прорываются сквозь поток мыслей, притягивая мой взгляд к экранам. Я невольно считываю имена на майках игроков. Кейн. Рейкстроу. Уайлдер…

Но это было несколькими часами ранее. Сейчас же в баре толпа счастливых фанатов. Команда Уиттмора победила и стала на шаг ближе к финалу. Игра проходила в Хилдейле, примерно в часе езды отсюда, но, в отличие от прошлых вечеров, сегодня здесь куда больше народу, чем было в начале смены.

Взяв коробку, я выхожу через заднюю дверь, выбрасываю бутылки в бак и возвращаюсь в жаркую, шумную кухню. Мо́ю руки, беру нож, нарезаю лаймы. Даже здесь, сквозь кухонную суету, слышен нарастающий гул голосов из зала.

— Что там происходит? — спрашиваю я у Денниса, одного из поваров.

Он поднимает брови до самой банданы и отвечает.

— Похоже, сейчас у нас начнётся жара.

Вооружившись тарелкой со свежими лаймами, я высыпаю их в маленький контейнер у стойки, и, конечно же, в баре уже полно народу. Джози перегибается через стойку и выкрикивает заказ Майку, стараясь, чтобы ее голос был услышан.

— Что происходит? — спрашиваю, стараясь заглянуть поверх толпы.

— Команда только что приехала.

— Оу, — Сердце пропускает удар. — Я думала, они после игр тусуются где-нибудь вне кампуса.

— Это после домашних игр они вне кампуса, — поясняет Джози. — А после выездных, если они поблизости, ребята любят заглянуть сюда. Поэтому все и остались, чтобы отпраздновать с ними. — Она дёргает за край нового джерси, которое Майк выдал мне в начале смены. — А ты как думала, зачем он тебе выдал это?

Это настоящая хоккейная форма Уиттмора, чёрно-золотая, с названием бара на спине, вместо фамилии. Джози показала, как завязать её узлом на талии, чтобы не цепляться за спинки стульев во время работы.

— Рейкстроу! — Я резко поворачиваю голову налево, но сразу понимаю, зовут не меня, а моего брата. Он как раз входит в бар, закутанный в свою тяжёлую хоккейную куртку, с Надей в обнимку.

Следом идут Риз и Твайлер. Потом Джефферсон, который сразу направляется к столику девушек, что весь вечер растягивали одну корзинку с картошкой. Мой взгляд снова возвращается к двери и я вижу, как заходят Мёрфи и Эмерсон.

В этот момент я отворачиваюсь, понимая, что ищу кого-то, кого не имею права искать. Рид сегодня отыграл блестяще, у него наверняка есть с кем отпраздновать.

— Я отнесу им меню, — говорю Джози, лишь бы не стоять без дела. — Что-нибудь ещё?

— Думаю, захвати еще дополнительные салфетки. Эти голодные волки снесут все крылышки подчистую.

— Принято.

Кладовка находится в конце коридора, возле чёрного хода, напротив туалетов. Я открываю дверь и сразу замечаю, что Майк как-то умудрился втиснуть сюда горы коробок с бумагой и сухими припасами. Как он вообще здесь что-то находит большая загадка. Я встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, и вдруг слышу, как открывается дверь туалета. Оборачиваюсь и замечаю прядь рыжеватых волос. Последнее, что я вижу, цифра 08, вышитая на рукаве куртки. Прежде чем за ним захлопывается дверь.

У меня сердце колотится в груди, когда в голову вдруг приходит дерзкая идея, совершенно не в моём духе. Я быстро оглядываю коридор, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и как только дверь туалета распахивается вновь, и Рид выходит в коридор, я выхожу и хватаю его за руку, утаскивая в кладовку.

— Я как раз тебя искал, — начинает он, и на губах у него играет эта чертовски сексуальная усмешка.

Я не даю ему договорить, встаю на носочки и прижимаюсь к его теплым губам. И если я думала, что он растеряется, то ошибалась. Он отвечает сразу, жадно, резко, словно ждал этого всю ночь. Его поцелуй отзывается глубоко внутри, в самых костях.

Рукой Рид крепко сжимает мою талию, большим пальцем проводит по оголённой коже. Поцелуй становится медленнее, он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.

— Посмотри на себя. Ты сделала первый шаг.

— Это плохо?

Он прижимается бедрами к моему животу и я чувствую, как он становится твердым.

— Потрогай, похоже на что-то плохое?

Я качаю головой, зная точно, когда он такой, ему точно нравится происходящее.

— Ты возбудился?

— Когда на тебя набрасывается такая горячая штучка в форме Уиттмора? — Его язык облизал губу, взгляд стал голодным. — Ты у меня вызываешь целый шквал эмоций, Джи-Джи. Возбуждение, лишь одна из них.

— Тебе нравится форма?

— Да, блядь! — Его пальцы заигрывают с узлом у меня на талии. — Единственное, что сделало бы её лучше, если бы ты была в ней в моей постели, а на спине было бы мое имя.

Внизу живота вспыхивает жар, и я даже не знаю, что ответить. Хотя и не нужно, потому что вот уже его губы, язык и руки снова на мне, с прежней жадностью. Я запускаю пальцы под его футболку и ощущаю восхитительные, удивительные, неестественные мышцы пресса. Как этот мужчина вообще может быть настоящим?

Он прижимает меня к коробкам, толкая назад.

— Ты такая чертовски вкусная, — бормочет он, опуская руку между моих ног и поглаживая меня по джинсовой ткани. — Думаешь, сможешь кончить вот так?

— Нам не стоит этого делать. — шепчу я, но не двигаюсь, не останавливаю его.

В любую секунду сюда может зайти кто угодно. Мой босс. Мой брат. Мои коллеги.

Оргазм уже на подходе, и вместо того чтобы прийти в себя, я начинаю покачивать бёдрами, навстречу его руке. Его губы обжигают мою шею, а в тесной кладовке слышно только моё неровное дыхание.

— Давай, малышка. Отпусти свой контроль для меня. Я тебя удержу.

Я закрываю глаза, и тело замирает в тот самый момент, когда оргазм накрывает волной. Я едва замечаю, как угол коробки врезается в лопатку или как кто-то говорит в коридоре. Сейчас есть только я и Рид.

Открываю глаза. Он смотрит прямо на меня.

Я отворачиваюсь от него, сосредоточившись на двери.

— М-мне надо идти.

— Подожди, — он не отпускает. — Ты такая чертовски красивая, ты знаешь об этом? — Он откидывает прядь с моего лица. — Особенно сейчас, с этими румяными щеками и расширенными зрачками. Блядь, Джи-Джи, ты меня убиваешь.

Красивая? Да мне жарко, я вся вспотевшая и сгораю от стыда за то, что только что произошло.

— Мне правда надо возвращаться к работе.

Он отступает, отпуская меня.

— Я серьёзно.

Чувства внутри уже давно вышли за рамки лёгкого трепета. Я выхожу из кладовки, пока ещё могу хоть как-то контролировать своё тело и мысли. Каждый раз, когда я прикасаюсь к нему, а особенно когда он прикасается ко мне, я чувствую, что понемногу теряю контроль над собой.

Рид

— Было весело, — бросаю я, сбрасывая куртку и вешая её у двери. — Но я пошёл спать.

— Я тоже, — отзывается Риз, подталкивая Твайлер к лестнице. — Не забудь, с утра надо пересматривать записи с игры.

— Чёрт, серьёзно? — стонет Аксель, явно забыв. — Тренер в курсе, что мы, вообще-то, растущие мальчики и нам нужен сон?

— Ну, он точно принесёт еду, — вмешивается Твайлер. — И день подходящий, тренеры смогут оценить травмы и всё такое.