Он замолкает на секунду, а затем продолжает, голос становится тише, почти интимным:

— Мы легко заводимся. Мы чертовски быстро возбуждаемся. И, конечно, не упустим шанс воспользоваться наивной, маленькой, хорошенькой девочкой, которая вдруг появляется у нас на пороге. — Он сглатывает, его кадык заметно дергается. — Ты стоишь здесь в коридоре в тонкой пижаме, которая не оставляет места воображению и даже не подозреваешь, как тебе повезло. Что именно я открыл дверь, что именно я сейчас с тобой разговариваю, младшая сестренка, потому что я — хороший парень. — Он отступает назад, встречаясь со мной взглядом. — Чего не могу сказать о всех остальных в этом кампусе.

Сердце грохочет в груди, и даже если бы я хотела ответить, не смогла бы. Мое горло сжалось, дыхание сбилось, а мысли запутались. Он слишком близко. Слишком большой, слишком пахнущий чем-то пряным и опасным.

Не успела я восстановить контроль над своими чувствами, как дверь внизу хлопнула, и шаги Акселя раздались у основания лестницы. Я быстро оглядываюсь, но когда снова смотрю на Рида, его уже нет. Он успел проскользнуть в свою комнату и бесшумно закрыть дверь.

Аксель, взъерошивая волосы, появляется на верхней ступеньке лестницы.

— Ты еще не спишь, — замечает он, нахмурившись. — Что-то случилось?

— Нет, — быстро говорю я. — Просто хочу знать, что сказала мама.

— Ну, она не в восторге, — признает он, облокотившись на перила. — В основном из-за того, как это будет выглядеть для всех остальных, но она хочет выкрутиться так, чтобы дать тебе немного времени.

— Каким образом?

— Ты, якобы, приехала сюда, чтобы наставить на путь истинный и вразумить своего заблудшего брата. — Он закатывает глаза. Я невольно фыркаю, на душе становится легче. — Это не смешно.

— Ну, разве что чуть-чуть, — усмехаюсь я.

— Утром обсудим подробнее, но у тебя три недели. К моменту вечеринки по случаю помолвки ты должна вернуться.

— Поняла, — киваю я, не добавляя, что это одновременно похоже и на передышку, и на тюремный срок. — Спасибо, Акс, я очень ценю это.

— Ты знаешь, как я к этому отношусь, — он серьезно смотрит на меня. — Я никогда не хотел этого для тебя. И, если ты передумала, просто скажи мне.

— Нет, я хочу этого, — заверяю я его. — На самом деле хочу. Дэвида. Свадьбу. Просто мне нужно немного пространства. Свободы от родителей и их безумного планирования, понимаешь? — Он медленно кивает, но я вижу, насколько он устал. — Завтра поговорим еще и о том, где я буду спать. Я не могу занимать твою комнату целый месяц.

— Согласен, — он потирает подбородок, и я не упускаю из виду, как его взгляд скользит в сторону комнаты Рида. — Я что-нибудь придумаю после утренней тренировки. Которая, кстати, начинается охуеть как рано.

Я хмурюсь, услышав ругательство, но он тут же ухмыляется:

— Если ты хочешь оставаться здесь, придется привыкать к тому, как я живу, разговариваю и ко всему остальному.

— Все в порядке. — Не раздумывая, я бросаюсь вперед и крепко обнимаю его. — Ты хороший старший брат, ты знаешь об этом?

— Ага, — зевает он, вытягивая руки над головой, — ну, а ты все равно заноза в заднице, младшая сестренка.

Рид

С тех пор как я достиг половой зрелости, каждое мое утро начинается со стояка. Это ощущение так же знакомо, как выход на лед или звук отскочившей от борта шайбы. Как и сны, которые приходят вместе с ним — жаркие, сжимающие яйца фантазии о тех, кого мое подсознание решило призвать. Некоторые героини появлялись в них регулярно. Например: девушка, работавшая няней, которая жила через три дома от нашего. Она начала посещать мои сны после того, как я увидел, как она загорает в бикини у себя во дворе. Учительница математики, миссис Уолш, была еще одной, в основном из-за того, что каждый гребаный день носила облегающее платье и щеголяла своими огромными сиськами. Были и другие — актрисы, модели, певицы. В последнее время особенно часто мне снилась Ингрид Флоктон с ее гитарой, длинными ногами и неизменными ковбойскими сапогами.

Но младшая сестра моего лучшего друга?

Такое впервые.

Лицо и тело Шелби последнее, что я вижу перед тем, как меня вырывает из сна звон будильника. Но именно воспоминание о ней, сидящей на мне, о ее бедрах, обхвативших мои, об ощущении ее задницы в моих руках заставляет меня перевернуться и больно вдавить возбужденный член в матрас.

То, что Шелби Рейкстроу появилась на нашем пороге именно в тот момент, когда я сознательно избегал женщин, какая-то ирония вселенского масштаба. Не только появилась, но и поцеловала меня. Кто-то бы назвал такое удачей, но это не совсем то, что я почувствовал, когда Аксель вмазал мне по лицу. Или то, что я чувствую сейчас, когда вся кровь в моем теле прилила к яйцам. Я перекатываюсь на бок, чтобы хоть как-то снизить давление, но это не помогает. Вздохнув, обхватываю член у основания и провожу длинным, неспешным движением.

Черт. Я явно искушаю судьбу и напрашиваюсь на еще одну разбитую губу.

Аксель может заставить меня держаться подальше от своей сестры, но, к сожалению, он не в силах контролировать мое подсознание. Не знаю, что в ней такого, что за две секунды привело меня в состояние боевой готовности после того, как она забралась ко мне на колени. Может, все дело в этом вайбе невинной хорошей девочки? Или в её пухлых, горячих, наивных губах? Или в ощущении её тела, прижимающегося к моему стояку? Я держал себя в руках. Но, если бы Аксель не пришел, смог бы я остановиться?

В голове вспыхивает картинка того, как я кончаю ей на грудь и через секунду я стону, не в силах остановить то, как сжимаются мои яйца и последующий оргазм.

Черт. Грудь быстро вздымается и опускается, пока я прихожу в себя, а сперма стекает по все еще сжатому кулаку.

Аксель прав. Мне нужно держаться от Шелби подальше. Моя цель до конца года, да что там, до конца жизни, чтобы мои отношения с женщинами были простыми. А у Шелби Рейкстроу, как бы ангельски она ни выглядела, на лбу написано «сложности».

Подключив телефон к колонкам, я запускаю свой утренний плейлист для тренировки, наполняя звуком весь тренажерный зал.

— Подстрахуешь меня? — спрашивает Джефферсон, потирая заспанные глаза, направляясь к стойке со штангами.

— Конечно, — отвечаю я и кривлюсь, когда снова ощущаю ноющую боль в челюсти. Джефф замечает это, приподнимает бровь.

— Кого, чёрт возьми, ты так взбесил вчера? Чей-то парень тебя поймал?

— Не совсем, — отвечаю я. Хотя интересно, что сказал бы парень, или жених Шелби, кем бы он там ни был, узнав о случившемся. — Скорее, чей-то старший брат.

Он захлебывается от смеха, а я бросаю взгляд через всю комнату на того самого старшего брата, который в данный момент подтягивается. Его татуировки и четко очерченные мышцы делают его похожим на зверя. Да что там, он и есть зверь, и я знаю, что все могло закончиться намного хуже, чем просто разбитой губой.

— Подожди… — говорит Джефф, и видно, как в его голове складывается пазл. — Аксель? — Он моргает. — Его сестра? Та самая девственница? — Его голос понижается. — Ты её трахнул?

Я вздрогнул, потому что эта история с девственницей всего лишь домысел основанный на том, что Акс рассказывал о своей семье.

— Чувак, заткнись, если не хочешь себе такой же синяк, — предупреждаю я. И, убедившись, что никто нас не слышит, добавляю, — Нет. Это просто недоразумение.

Недоразумение? Было ли это недоразумением, когда она засунула язык мне в рот?

Да, блядь, вряд ли.

— Утро доброе! — В этот момент в зал входит Риз и, слава всем богам, вырывает меня из этой дурацкой беседы. Он хлопает в ладони и широко улыбается. — Ну что, поехали!

В передней части зала наш капитан сосредоточенно возится с лентой, обмотанной вокруг запястья. Мы дружим и живем вместе уже три года, и мне чертовски повезло оказаться с ним в одной команде. Он — наша главная ударная сила, центральный форвард, который, судя по всему, уйдет в раннем пике драфта (прим. пер. — в хоккее означает, что этого игрока выберут одним из первых в свой состав именитые хоккейные клубы, в частности НХЛ).