Мне всего лишь нужно принять эти перемены, хоть они мне и неприятны. Мне следует взять себя в руки, чтобы вернуть все на круги своя. Аксель всегда был непредсказуем. Сильный духом, упрямый и полностью поглощённый своей хоккейной карьерой. Всё стало ещё серьёзнее, когда он уехал на восточное побережье и стал вратарём команды университета Уиттмор.

И если верить соцсетям — мой брат по уши влюблён.

Я разглаживаю перед свитера и заглядываю в приоткрытую дверь кабинета. Сначала мой взгляд падает на Дэвида. Он красив. Волосы на тон темнее моих, глаза небесно-голубые. Он сидит напротив моего отца, его длинные ноги зажаты между креслом и журнальным столиком. Мне нравится, что он высокий, что у него стройное и сильное тело, как результат многолетних занятий бегом.

Я помню, как была удивлена, когда он впервые заговорил со мной во время наших волонтерских занятий. Все девушки были влюблены в него, включая подростков, с которыми мы работали. У него теплая, приветливая улыбка, и когда он адресует ее тебе, кажется будто лица коснулся луч солнца. Но что еще лучше, он заставляет меня чувствовать себя спокойно.

У меня никогда раньше не было парня. Отец не запрещал встречаться, но когда каждый знакомый парень — член его общины, оказывается не так уж много желающих рисковать. Да и я никогда не была той, кто нарушает правила. Это была роль Акселя. Я же люблю следовать правилам, и в глубине души я всегда чувствовала, что берегу себя для кого-то. Оказалось, что этот кто-то Дэвид Джонс.

— Не могу в полной мере выразить наше счастье по поводу предстоящей помолвки, — говорит папа, и мне становится теплее от его одобрения. — Я долго и упорно молился, чтобы в жизни Шелби и «Королевства» появился нужный человек. И, к моему удивлению, такой парень был всегда рядом.

Я улыбаюсь, когда мужчины смеются.

— Поскольку ты женишься на Шелби и присоединишься к общине, совет хотел сделать тебе подарок. Своего рода небольшой старт, чтобы порадовать молодую семью, тем самым сохранив твою близость к церкви. — Мой отец поднимает свернутый лист бумаги и расстилает его на журнальном столике. — Есть хороший участок земли, принадлежащий «Королевству», который идеально подойдет для вашего первого дома. У меня уже есть чертежи, и как только я дам окончательное разрешение, подрядчики будут готовы заложить фундамент.

Первый дом?

— Я думаю, в нем должно быть четыре спальни, чтобы было место для нескольких малышей. — Мой отец подмигивает преподобному Джонсу, и меня охватывает волна дискомфорта. — Я добавил еще несколько дополнительных бонусов: домашний офис для тебя, большую кухню для Шелби, уютную гостиную и чудесный задний двор.

Пульсация в моем виске начинает медленно и неуклонно нарастать. Решение провести вечеринку на улице — это одно, эскизы, платье, даты... Со всем этим я могу смириться, но строить дом без моего участия?

Острая боль пронзает мое плечо с такой силой, что я роняю чайник на пол. Хватаясь за шею, пытаюсь унять эту невыносимую пульсацию и прижимаюсь к стене.

Что. За. Черт.

— Шелби? — голос Дэвида пробивается сквозь шум в голове. Поднимая глаза, вижу его, стоящего в дверях с выражением беспокойства на лице. — Что случилось?

— Моя шея... — начинаю я, но не знаю, как закончить. Я опускаю взгляд на осколки керамики и тёмное пятно пролитого чая на полу. — Я сейчас все уберу, — говорю я, не обращая внимания на боль и переключаясь на устранение учиненного мной беспорядка. Я заставляю себя опуститься на пол, приседаю, и Дэвид делает то же самое, быстро собирая осколки разбитого чайника. — Возвращайся к мужчинам. Я справлюсь.

— Шелби. — Его рука мягко, но уверенно сжимает моё запястье. — Что случилось?

Я не знаю, как это сказать. Меня всегда учили быть покорной, да и что я могу сказать? Признаться, что все происходит слишком быстро и не поддается контролю? Жаловаться на то, что моя семья дарит мне весь мир: идеального мужчину, потрясающую свадьбу, а теперь еще и прекрасный дом? Это нагло и неблагодарно. Игнорируя тупую боль, переместившуюся в висок, проглатываю слова, прежде чем наговорить лишнего.

Но у меня есть один вопрос.

— Его выбрал ты?

Он хмурится.

— Что выбрал?

Я снимаю кольцо, поворачивая его так, чтобы было видно слово «Обещание».

— Кольцо.

Дэвид — воплощение многих положительных качеств. Умный. Забавный. Красивый. Амбициозный. Но прежде всего — он не лжец.

— Ну, не совсем. Твой отец...

Я слышала пословицу о соломинке, которая сломала спину верблюда¹, больше раз в своей жизни, чем могу сосчитать. Я никогда не понимала, что она означает, до сих пор.

А теперь?

Теперь это моя соломинка.

И, кажется, я сломалась.

Рид

Бззз.

Даже стыдно признаться, с какой скоростью я хватаюсь за телефон, как только приходит уведомление. Я буквально бросаюсь за ним и стук сердца отдается в горле.

«Спасибо за заказ в Барсучьей Пицце! Пройдите этот опрос, чтобы получить скидку на следующий заказ!»

Ну... блядь. Я-то, по глупости, подумал, что это может быть она.

Бросив телефон на стол, рядом с недоеденной пиццей, я снимаю игру с паузы и продолжаю надирать задницы чувакам на экране. По крайней мере, дома больше нет никого, кто мог бы стать свидетелем моего унижения. Иначе мне бы этого не простили до конца дней.

Я выбрал остаться дома, хотя на кампусе в данный момент проходит несколько вечеринок. Но сегодняшний вечер не для одиночек, особенно для тех, кто твёрдо придерживается политики «никаких серьёзных отношений».

Сегодня День Святого Валентина. А это, как ни крути, праздник для пар. Последнее, чего мне хочется, давать кому-то ложную надежду. Искать отношения — это нормально. Женщины вправе делать то, что хотят. Встречаться, с кем хотят. Трахаться, с кем хотят. Столько, сколько хотят. Независимо от того, свободны они или нет. Но я? Я пока покончил с моногамией, и сейчас у меня перерыв.

Вот поэтому я сижу дома один, играю в хоккей на приставке один и ем пиццу в форме сердца из закусочной через дорогу один. На самом деле иронично, что именно сейчас, когда у меня всё рухнуло с Дарлой, двое моих соседей по дому внезапно нашли себе девушек, с которыми у них теперь все серьезно. Черт, а ведь именно Аксель — тот, кто научил меня правилу «никаких свиданий в День Святого Валентина», но теперь и он, и Риз как с ума посходили, оба влюблены в своих девушек и блаженствуют в этой атмосфере новых отношений, трахаются как кролики и просто наслаждаются жизнью.

А я пока здесь отхожу от прошлых отношений, пытаясь вернуть себе прежнюю форму. По одной студентке за раз.

Грозно глядя на экран, я маневрирую своим игроком по льду, впечатывая другого парня в борт.

— Получай! — кричу в пустоту дома.

Переместив игрока на позицию, я жду шайбу, когда слышу шум на крыльце. Громкий стук, за которым следуют легкие шаги. Наш дом, в народе зовущийся скромно Поместье — самый большой в старых мельничных кварталах, окружающих университет, и часто является местом проведения воистину легендарных вечеринок. А если учесть, что здесь живут четыре хоккеиста, то появление гостей или товарищей по команде не является чем-то необычным. Я предполагаю, что на крыльце кто-то из своих, либо, может быть, Джефферсон, мой последний оставшийся одинокий сосед. Я посоветовал ему не выходить сегодня вечером, но практика показывает: если перед ним стоит выбор, остаться дома или найти, в кого вставить свой член, он всегда выберет второе.

Я делаю еще несколько атак в игре, ожидая, что этот кто-то войдет или постучит, но ничего не происходит. Может, он там целуется с какой-то девчонкой.

Или, черт возьми, это может быть серийный убийца.

Бросив контроллер, я встаю и иду к шкафчику с хоккейной экипировкой. Хватаю хоккейную клюшку в одну руку, а другой хватаюсь за дверную ручку. Выглянув в окно в верхней части двери, я не замечаю ничего, кроме движения тени.