Рид

После ужасной ночи я проснулся с ощущением, будто меня переехал грузовик. Похмелье? Хотелось бы. Оказалось, вот каково это. Отпустить лучшую женщину, которую мне доводилось встречать. Даже если она сама этого хочет. Или думает, что хочет.

Я не пытаюсь выставить себя мучеником. И не делаю вид, будто это просто недоразумение. Я понимаю, что Шелби запуталась. Мы ведь договорились. Я помогаю ей немного разобраться в себе, получить новый опыт. Никто не планировал влюбляться.

Но теперь очевидно, что её разрывает на части. Когда я вернулся домой и увидел цветы от Дэвида, всё вдруг стало предельно ясно. Её бывший, видимо не такой уж и бывший. Даже если они расстались, её пребывание здесь было временным. Она получила то, за чем пришла. И я рад, что смог ей в этом помочь.

Когда вчера вошел в ванную, я и не подозревал, что это будет наш последний секс. Последний раз, когда я был в ней, чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как принимает меня до последней капли…

Что-то внутри меня надломилось. Я признался ей в своих чувствах и отпустил.

Глупо? Возможно. Но она заслуживает правды. А мне нужно уйти, пока я не зашел слишком далеко. Дарла уже сломала меня. Хотя нет, вся моя чёртова жизнь меня сломала. В этот раз я ухожу первым.

Несмотря на то, что еще рано, когда я спускаюсь вниз, Аксель уже стоит в гостиной, вышагивая, с телефоном в руке. Я сразу направляюсь за кофе, к счастью, он уже сварен и ждёт.

— Что значит, ты в аэропорту? — услышал я его голос.

Я наливаю себе чашку и с хмурым видом смотрю на веранду. Дверь приоткрыта. Аксель подходит, распахивает её и жестом приглашает меня посмотреть. И я сразу понимаю. Чемодан Шелби, её вещи, всё исчезло.

Этот удар в грудь больнее, чем шайба от Риза, пущенная со скоростью девяносто миль в час.

— Она уехала? — спрашиваю я, чувствуя, как мир под ногами пошатнулся. Я знал, что это случится. Просто надеялся, что у нас будет ещё хотя бы пара дней. Может, всё, что я сказал вчера, подтолкнуло её следовать за сердцем.

А может это потому, что я сказал, что люблю её?

— Ладно. Позвони, когда прилетишь, — Аксель завершает звонок. — Да, она уехала.

— Когда? — у меня кружится голова. — Ночью?

— Без понятия. Я спустился, её дверь была открыта. Заглянул, а там пусто. Она поменяла билет, решила вернуться домой раньше. — Его взгляд останавливается на тех самых цветах, точно так же, как минуту назад мой. — Грёбаный Дэвид. Совсем ей мозги запудрил.

И он прав. Цветы Дэвида и правда всё запустили, но всё не так, как он думает. Это была моя ошибка. Только моя. Но, может, так лучше, пока мы не завязли в этом ещё глубже.

— Знаю, ребята, вы будете тосковать, — говорит Джефферсон, лениво спускаясь по лестнице. Волосы у него сзади топорщатся, видимо, спал слишком крепко. Он зевает и трет лицо. — Но я вот точно скучать по этим утренним тренировкам не буду.

— Думаешь, в НХЛ у тебя не будет утренних тренировок? — спрашиваю я.

— Там они хотя бы будут оплачиваться, — бросает он, направляясь к морозилке за пакетом замороженных фруктов для своего смузи. — А вы чем здесь вдвоём занимаетесь?

— Шелби уехала, — говорит Аксель. — Собрала вещи и вернулась домой.

— У неё же вроде ещё несколько дней оставалось?

— Ага.

Джефферсон достаёт блендер и начинает закидывать туда миндальное молоко, фрукты, лёд.

— И что ты натворил? — кидает он в сторону, даже не глядя.

Я уже открываю рот, чтобы оправдаться, но он смотрит не на меня, а на Акселя.

— Ничего, — бурчит тот, но в голосе слышна лёгкая оборона. — Ладно. Я вчера зашёл за ней после работы и завёл разговор про Рида.

Я поперхнулся кофе.

— Про меня? Что?

— Успокойся. Просто вас видели вдвоём на кампусе. Но она рассказала, как всё было. — Он делает сочувственное лицо, будто собирается выдать диагноз. — Дарла, — говорит он с таким видом, будто этим всё объясняется. — Но мы заодно и другое обсудили. То, что пора наконец разобраться с теми вопросами, которые она оставила дома. Шелби не может убегать вечно. Видимо, решила, что с нашей мамой лучше встретиться раньше, чем позже.

— Хреново, конечно. Клёвая девчонка. И запеканку делала шикарную. Но нам пора собраться с мыслями перед игрой, — он закрывает крышку блендера. — Я поддерживаю стратегию Риза. Выигрываем дивизион и сразу в плей-офф.

Он со щелчком нажимает кнопку, и на кухне раздается жужжание смешиваемого им смузи.

Шелби уехала, думаю я. А у нас матч.

Жизнь продолжается.

— Я не хочу видеть ни одной улыбки! Ни одного «поздравляю»! Ни намёка на празднование! — тренер Брайант кипит от ярости, глаза у него на выкате, кажется, ещё немного, и лопнут. — Не после того позорища, что я только что увидел на льду!

В раздевалке жарко и душно. Все мы мокрые от пота. Никто ещё не снял ни щитков, ни коньков, ни формы. Я прижимаю ледяной компресс к ребру, к тому месту, которым меня впечатали в борт за секунду до того, как я попал на скамейку штрафников.

Да, технически мы победили. Но с таким трудом, что победой это назвать стыдно. А ведь она должна была быть лёгкой.

— Неважно, сколько бросков сделает Кейн или другие нападающие, если защита не работает, всё впустую!

Расплывчатость его обвинений просто насмешка. Там был только один защитник, который всё проебал. Номер восемь. Уайлдер.

— Если в субботу вы выйдете против «Милтона» в таком же состоянии, можете сразу вручить им кубок. — Я чувствую, как взгляд тренера сверлит меня. Поднимаю голову и заставляю себя встретиться с ним взглядом. — Те, кого я увидел сегодня вечером, не похожи на чемпионов. Даже близко.

Он выходит из раздевалки, и остальные тренеры и инструкторы следуют за ним, оставляя нас в тишине. Получить разнос от тренера — это хреново, но когда это происходит после победы, это значит, что мы её не заслужили. И это отстой.

Я глубоко вдыхаю, поднимаюсь с лавки, морщась от боли в боку.

— Это моя вина, — говорю я. — Штраф был назначен в самый ответственный момент. Меня взбесил тот удар, но я и до этого медленно возвращался в зону. Голова была не в игре.

Хотя, если честно, последние несколько дней она вообще нигде не была.

— Это не твоя вина, чувак. МакМастер нормально выбил из тебя дерьмо, — говорит кто-то.

— Повезло ему, что его успели увезти с площадки до того, как я туда добрался, — бурчит Аксель, злой до сих пор. — Решение судей полнейший бред.

Это не так, и мы все это знаем, но что сделано, то сделано.

— Ладно. В любом случае, я беру вину на себя. Обещаю, в субботу буду в форме.

Поскольку они хорошие ребята, а у меня гораздо больше успешных игр, чем провальных, похоже, мне верят. Но я всё равно жду, пока все не выйдут из душа, и захожу последним. Долго стою под струёй воды, пока она остаётся тёплой. Всё тело ноет и не только от ушиба. Это чувство со мной уже несколько дней. С тех пор, как она уехала.

Когда, наконец, выхожу, раздевалка пустая. Надеюсь, фанаты тоже уже разошлись.

Боль в ребре замедляет шаг, весь бок ноет. Я плетусь по коридору и вдруг слышу голоса из тренерской. Заглядываю. Риз сидит на столе, а Твайлер возится с его запястьем.

— Видишь? Вот почему я никому, кроме себя, не доверяю твоё тело. Этот бинт полное убожество.

Он смеётся, не злорадно, а с нежностью, привыкший к чрезмерной заботе своей девушки. Затем наклоняется и крадёт у неё поцелуй. В груди что-то сжимается. Проблеск зависти. Эти двое странная пара, но вместе они почему-то совершенно гармоничны. Я рад, что они нашли друг друга. Правда. Но, чёрт, как же хочется и для себя того же. Без игр, без притворства, просто настоящей любви.