Она замолкает.

Я провожу пальцем вдоль её талии вверх и вниз.

— И что же они подумают?

Она опускает взгляд, избегая моего. Я беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Что они подумают, Шелби? — Когда она продолжает молчать, я сам заканчиваю за неё. — Что у тебя есть желания и потребности? Что тебе нравится испытывать удовольствие? Что тебе нравится дарить его мне? — Её голубые глаза расширяются с каждым словом, каждым признанием, которое я бросаю ей в лицо. — Что, возможно, они увидят тебя, пылающей от страсти с мокрой киской, стонущую в момент оргазма? Что они увидят тебя с другой стороны? С той, где ты отпускаешь свою идеальную «хорошую девочку» и даёшь себе волю?

— Это очень конкретно.

— У меня вообще много конкретных фантазий о том, что я хочу с тобой сделать. — Обхватываю её лицо, большим пальцем касаясь нижней губы. — Но только если ты сама этого хочешь.

Я всегда буду давать Шелби выбор, право участвовать в принятии любого решения между нами. Это единственное, что я могу предложить ей, чего никто другой в ее жизни никогда не давал. Но прямо сейчас мне стоит огромных усилий не сорвать с неё леггинсы, не раздвинуть ноги и не погрузиться лицом между её бёдер.

— Я хочу тебя, — произносит она тихо, почти стесняясь. — Но…

Чёрт. Вот и это «но». Я слишком тороплюсь. Спугнул её. Я ей не подхожу или не достоин. Или ещё миллион причин.

— Но… — медленно продолжает она, — я хочу ещё кое-чего.

— Я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Джи-Джи.

Но я оказался совершенно не готовым к тому, что она сказала дальше.

— Я не хочу возвращаться в Техас девственницей. — Моё сердце и член дёргаются в унисон. — И я хочу сделать это с тобой.

Я молчу слишком долго, переваривая её слова, и тишина становится гнетущей. А когда становится неловко, Шелби теряется.

— Забудь, — она пробует спрыгнуть со столешницы, но я наконец прихожу в себя и мягко удерживаю её.

— Просто забудь об этом, — повторяет она.

— Думаешь, я смогу это забыть? — я провожу рукой по волосам, сбитый с толку. — Боже, Шелби…

— Я знаю, что всё это не входило в наше «маленькое соглашение». Ты считаешь, что я не готова. Что я слишком наивна, слишком правильная, что потом пожалею, — она говорит быстро, почти сбивчиво, видно, как неловко ей сейчас. — Но я взрослая женщина, Рид. И я знаю, чего хочу.

— Послушай, — говорю я, стараясь подобрать слова, — я ничего такого не думаю. — Откашливаюсь. Хотя, может, частично это и правда. — Ладно, кроме последнего.

— Просто… по тому, как ты реагируешь на меня, я подумала, что тебе это тоже нравится, — её взгляд скользит вниз, туда, где мой стояк все еще не отошел от страстного поцелуя, которым мы наслаждались до того, как она сбросила эту бомбу. — Но я также понимаю, что для тебя я всегда буду младшей сестрой Акселя. И я очень ценю всё, что ты делаешь для меня. Благодаря тебе я узнала, каково жить по-настоящему.

— Ладно, прекрати, — говорю я, вставая прямо перед ней, загораживая путь всем телом, чтобы она не могла убежать. — Ты просто застала меня врасплох. Но позволь прояснить одну вещь. Я не вижу в тебе сестру Акселя. Я вижу классную девушку, с которой мне нравится проводить время. С которой я люблю проводить время. Ты весёлая, милая и чертовски сексуальная. — Да, она нуждается во мне, но совсем немного. Шелби ведь сама приехала, сама нашла работу, сама начала строить жизнь. Но ей всё равно нужен был я, чтобы защитить, научить чему-то, поддержать. А такого со мной раньше не случалось. — И если ты хочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной, я не стану сопротивляться. Мне просто важно, чтобы ты была уверена в своём решении. Потому что для тебя это очень много значит, и я не хочу, чтобы ты потом пожалела.

— Ты думаешь, я пожалею, что у меня был секс с тобой? — спрашивает она.

— Детка, ты определенно из тех девушек, которые выходят замуж за первого парня, с которым переспят.

— Может, раньше я и была такой, — её руки касаются моей кожи, ее холодные пальцы на моём перегретом теле. — Но я больше не та девчонка, которая однажды появилась на пороге твоего дома.

Киваю.

— Я знаю.

— И если у меня есть выбор, с кем я хочу сделать это, я выбираю тебя.

Выбор. Вот оно, главное слово.

Я глубоко вдыхаю:

— Как ты хочешь, чтобы это было? Цветы? Отель? Вино и свечи?

Она закатывает глаза.

— Ничего из этого.

Слава богу. Потому что поиски всего этого дерьма заняли бы слишком много времени, а я хочу оказаться внутри этой девушки прямо сейчас. Её руки скользят по моей груди, поднимаются к плечам.

— Давай просто вернёмся к тому месту, на котором мы прервались и посмотрим, куда это нас приведёт.

Она целует меня под челюстью, но я уже зацепился пальцами за резинку леггинсов и с её помощью стягиваю их вниз, вместе с трусиками.

— Отклонись назад, — прошу я. — Дай мне насладиться видом.

На этот раз никто из нас не колеблется. Когда я опускаюсь и прижимаю язык к влажному, пульсирующему теплу, её пальцы сжимаются в моих волосах, поощряя меня.

Я хочу только одного, чтобы ей было хорошо. Расслабить её. Возбудить. И, похоже, она так же завелась, как и я, потому что её дыхание становится прерывистым, бёдра поднимаются навстречу моему рту. Я дразню её, то подводя к краю, то на миг отстраняясь и заставляя её стонать от отчаяния.

— Рид! Пожалуйста.

— Думаешь, я не заставлю тебя заслужить это? — спрашиваю я, смакуя момент. Потому что скоро я отнесу её наверх, уложу на кровать и всё изменится. Это будет точкой невозврата, но она будет того стоить.

Я посасываю маленький горячий комок нервов, и мне точно известно, что это доведёт ее до края. Сжимая её бёдра, я надавливаю на клитор, и она разлетается у меня на языке, выгибаясь навстречу. Она двигается без какого-либо стеснения, будто мы не стоим посреди кухни с открытыми окнами, где нас может увидеть кто угодно.

Всё это стоит того. Даже если эта ночь будет единственной.

Шелби

Едва я успеваю опуститься с небес после оргазма и осознать, что моя голая задница лежит на кухонной столешнице, как Рид подхватывает меня на руки.

— Эй? — спрашиваю я, прижимаясь голой промежностью к его твёрдому, напряжённому животу, — мы куда?

— Наверх, — Рид губами приникает к изгибу моей шеи, посасывая и осыпая маленькими поцелуями, пока идёт к лестнице.

Он останавливается у ступеней и отстраняется. Кожа на моей шее пульсирует от его прикосновений.

— Если только ты не…

— Идём.

Я говорила серьёзно. Сегодня я поняла, что люблю его и хочу, чтобы именно Рид стал моим первым.

— Я вообще-то могу и сама идти.

— Знаю, — он обнимает меня крепче. — Но я хочу быть ближе.

Моё сердце тает, и я ясно понимаю, что все это не очень хорошо. Рид мне не подходит. Но не потому, что он плохой. Напротив, Рид Уайлдер идеален.

Он двигается с поразительной ловкостью, быстро преодолевая лестницу, не отпуская меня ни губами, ни руками. Он осторожен, когда укладывает меня на кровать, но теряет всякую деликатность, срывая с меня джерси и сбрасывая свои джинсы и боксёры. Его член твёрдый с того самого момента, как он прижал меня к столешнице, нетерпеливо подрагивает, едва получив свободу. Это не первый раз, когда мы голые друг перед другом, но напряжение между нами искрит. В этот раз иначе.

— Чёрт, ты такая красивая, — выдыхает он, опускаясь на колени, устраиваясь между моих ног, пока его губы медленно скользят вверх по моему телу.

Я тянусь к нему. К влажному, мягкому кончику его члена, проводя по нему большим пальцем, размазывая выступившую каплю смазки. Дрожь пронзает его тело от позвоночника до кончиков пальцев, и я смеюсь. Он такой сильный. Дикий хищник на льду, внушительный в жизни, но стоит мне коснуться его, и он тает в моих руках.