Я пришёл раньше. Шелби будет только через двадцать минут, так что я иду к прилавкам за едой.

Только успеваю откусить первый кусок куриного ролла, как чувствую что-то не то. Верно. Дарла.

Не спрашивая разрешения, она усаживается напротив.

— Я встречаюсь кое с кем через пару минут.

— Это ненадолго.

— Что ненадолго? — поднимаю бровь.

— Мне надо вернуть тебе кое-какие вещи. Скажи, когда можно заскочить в Поместье?

— Не думаю, что они мне нужны. — Я пожимаю плечами и возвращаюсь к еде. — Хочешь оставь себе. Хочешь выбрось или отдай на благотворительность. Как тебе проще.

Она выглядит немного ошарашенной моей холодностью, и, если честно, я и сам удивлён. Всего несколько недель назад при виде или упоминании Дарлы внутри всё переворачивалось. А сейчас? Сейчас я просто хочу доесть обед и пойти к Шелби. Но Дарла всегда любила, чтобы всё было аккуратно и по полочкам. Незакрытые вопросы её раздражают. Вот и прекрасно.

— Говорят, ты последнее время пропал с радаров. Перестал бегать за хоккейными зайками. — Она откидывается на спинку стула. — Что-то случилось?

Я смеюсь.

— Если бы и случилось, тебе-то до этого какое дело?

— Я просто волнуюсь за тебя.

Я откладываю ролл. Аппетит пропал.

— Серьёзно?

— То, что я не видела будущего в наших отношениях, не значит, что я о тебе не забочусь. Я знаю, как тяжело дался тебе разрыв. Последнее, чего бы мне хотелось, чтобы ты слетел с катушек.

Я в замешательстве. Нет, блядь, я в шоке. Она правда думает, что я исчез, потому что всё ещё не могу её забыть?

Всё внутри сжимается от желания сказать, что у меня есть кто-то. Кто-то, с кем даже временные отношения затмевают боль от расставания и доказывают, что я достоин большего, чем девушка, которая никогда по-настоящему не хотела того, чего хотел я.

Я должен бы промолчать, уйти, найти Шелби и забыть об этом разговоре. Но Дарла сидит передо мной с выражением притворного участия, и я срываюсь.

— Зачем ты это делала? Зачем притворялась, что хочешь того же, что и я? Долгосрочных отношений? Помолвки? Зачем не просто соглашалась, но ещё и подталкивала меня к этому? Это всё было игрой?

Ненавижу себя за эти вопросы, но я держал их в себе слишком долго. И, конечно, не должен удивляться тому, что ответ у неё наготове.

— Студенчество — это время экспериментов. Время попробовать что-то новое. Ты был не таким, как другие, с кем я встречалась раньше.

— Значит, ты решила примерить на себя парня-спортсмена, прикинуться, что хочешь серьёзности, а потом сбежать?

— Вот в чём дело, Рид, я всегда видела в тебе нечто большее, чем просто спортсмена. Ты невероятно талантливый художник, и мог бы добиться гораздо большего, если бы приложил усилия.

Для большинства девушек тот факт, что я могу дойти до профессионального спорта, это повод для восхищения. Для Дарлы, это минус. Я всегда был творческим, все эти часы с карандашами и блокнотами в детстве дали результат. Именно Дарла помогла мне раскрыть мой талант в моде и дизайнерском искусстве. Я люблю этим заниматься, но также я люблю и хоккей. Свою команду. Азарт. Игру. Это она не может смириться с тем, что во мне больше, чем одна сторона медали.

Мне хочется сказать ей о работе над логотипом Уиттмора, но я сдерживаюсь. Это не то, чем стоит делиться. Не с ней. Не для того, чтобы она потом могла приписать себе мои заслуги.

— Не притворяйся, будто всё было бы иначе, выбери я другую карьеру. Дело не в том, чем я занимаюсь. Дело во мне. Я никогда не был для тебя подходящим вариантом в долгосрочной перспективе. И ты просто не можешь это признать.

Это, наверное, самый серьёзный вызов, который я ей когда-либо бросал. Но в ответ тишина.

— Рид, через три месяца ты будешь в Нью-Йорке, занят хоккеем, — говорит она наконец. — А я не та, кто будет сидеть на трибунах и ждать, пока ты разъезжаешь по стране. Ты же знаешь, мне никогда не хотелось быть одной из этих девушек, WAG. — Она выдает свою фирменную печальную полуулыбку. — Но это не значит, что мы не могли хорошо провести время вместе.

Вот и всё. Она никогда не верила в мои мечты. Никогда не хотела будущего, о котором мы говорили. Она просто тратила наше время зря.

Я встаю, отодвигая стул, беру упаковку с недоеденным обедом. Смотрю на неё сверху вниз.

— Знаешь, больно было не от того, что ты меня бросила. А от того, что я позволил себе поверить, будто ты хочешь того же, что и я. Я был с тобой честен. С самого начала. Рассказал, чего жду от будущего, а ты подыгрывала, вплоть до момента, когда я рисовал дизайн ебучего кольца. А оказалось, ты не хотела ни кольца, ни меня. Всё это было просто игрой. Высший уровень безумия.

Вместо того чтобы признать хоть что-то, она с покровительственной интонацией бросает.

— Рид, есть где-то девушка, которая хочет того же, что и ты. Просто придётся немного подождать.

Я краем глаза замечаю движение и оборачиваюсь. В следующее мгновение узнаю Шелби. Она смотрит на Дарлу, и в воздухе повисает напряжение. Доля секунды, когда я понятия не имею, что сейчас произойдёт. А потом её взгляд возвращается ко мне, и на губах появляется медленная, тёплая улыбка.

— Привет, милый, — говорит она, подходит вплотную и целует меня в шею, её губы оставляют горячий след на коже. Затем она уютно устраивается у меня под рукой.

— Привет, — моргаю я, инстинктивно обнимая её и прижимая ближе. — Красотка.

— Прости, задержалась. После вчерашней ночи в Поместье был ад кромешный. — Её ладонь ложится на мой живот, пальцы чуть вжимаются в свитер. От её прикосновения по телу расползается волна тепла. — Ты давно ждёшь?

— Нет, как раз закончил всё.

— Привет, — говорит Дарла, поднимаясь. — Я Дарла.

— Приятно познакомиться, — отвечает Шелби с вежливой улыбкой. — Я Джи-Джи.

Если у меня в голове сейчас и творится хаос, то у Дарлы ядерный взрыв. Она смотрит на нас с видом, будто её вселенная только что дала трещину. Глаза прищуриваются, как будто она пытается понять, где уже видела Шелби. Может, ей что-то кажется знакомым. Но раздражение, чем оно вызвано? Тем, что я счастлив? Тем, что у меня кто-то есть? Или тем, что я, черт возьми, двигаюсь дальше? Это полностью ломает её представление о моей жизни.

— Джи-Джи, — повторяет она. — Милое имя.

— Прозвище, — уточняет Шелби, ухмыляясь мне, как будто у нас есть общий секрет.

— Рада, что у тебя всё наладилось, — говорит Дарла, и звучит это совсем не так, будто она действительно рада. Для человека, якобы давно отошедшего от отношений, она слишком раздражена. — Удачи.

Я не желаю ей того же в ответ, позволяя уйти, а потом переключаю всё внимание на девушку, прижавшуюся ко мне.

— Это было чертовски впечатляюще, — говорю я, как только Дарла оказывается вне пределов слышимости.

— Что именно? — спрашивает она невинно, всё ещё не отстраняясь от меня. Вокруг нас толпа, кто-то наверняка обратит внимание, я знаю, кем являюсь в этом кампусе. И, к черту всё, мне наплевать.

— Как ты появилась. Уверенно, дерзко, немного собственнически и с щепоткой мелочной мстительности. Это был высший уровень. Даже Надя вряд ли смогла бы разыграть сцену с таким мастерством. — Я провожу ладонью по её спине. — Где ты такому научилась?

— Ты забыл, где я выросла? — говорит она, её голос чистый мёд с южным акцентом. — Южные церковные леди чемпионки мира по пассивной агрессии и тихому территориальному захвату.

Шелби

Если я хоть на мгновение подумала, что смогу просто закрыть глаза на стремительно надвигающийся срок возвращения домой, значит, я сильно недооценила настойчивость своей матери. Её терпение лопнуло. Она звонит каждый день, а чаще по несколько раз. Ни разговоров, ни расспросов, только сухое напоминание: рейс в субботу, помолвка на следующей неделе, и бесконечный список дел, которые нужно начать решать сразу по прилёту. Разрыв с Дэвидом? Пустяковая неприятность. Неловкий эпизод, который, по её мнению, сам собой уладится. Ведь обещание — это святое.