— И чему же? — искренне спрашиваю я.

Он переплетает наши пальцы.

— Как отрываться на вечеринке с хоккейной командой.

Мы покидаем веранду по отдельности. Рид через наружную дверь, а я, переодевшись в чистую, не пропитанную пивом одежду, через несколько минут выхожу через дверь в гостиную. Оттуда начинается наша негласная игра: не оказываться в одном месте и не вступать в разговор друг с другом, кружась по первому этажу Поместья в невидимом танце.

Никогда в жизни я не ощущала чьё-то присутствие так остро.

Это нелепо. Даже унизительно с какой тщательностью я отслеживаю каждый его шаг, каждый его смешок. Я замечаю, как напрягается мышца на его челюсти, как появляются тонкие морщинки возле глаз, как он небрежно держит бутылку пива между пальцами.

Я не могу выбросить из головы воспоминание о его губах на моих, о том, как жадно его руки скользили по моему телу. Я пытаюсь отвлечься, наблюдая за игрой Твайлер, но всё равно не могу забыть, как он ощущался подо мной, толстый и впечатляюще твердый.

— Ах, мой друг Джефферсон! — восклицает Твайлер, её длинный тёмный хвост подпрыгивает за спиной. — Думаешь, готов принять вызов?

— Кэп, тебе стоит придержать свою девчонку, — усмехается он, треща костяшками пальцев и с шумом придвигая стул. — Она сейчас напьётся в хлам.

— Твайлер справится, — спокойно отвечает Риз, ласково сжимая её плечо. — Мне она нравится любой. Трезвой или пьяной, без разницы.

Я наблюдаю, как они готовятся к началу игры, и поворачиваюсь к Наде.

— Так цель игры просто попасть монеткой в стакан?

— Ага.

— А если кто-то попадёт в твой стакан — надо пить?

— Ага, — кивает она.

— Я ничего не понимаю, — говорю я, наблюдая, как Твайлер с лёгкостью отправляет первую монетку прямо в красный стакан Джефферсона. Он ругается, но делает огромный глоток. В ответ Риз нежно и быстро целует её в шею.

— Тут и понимать особо нечего, — улыбается Надя. — Это глупая пьянка. Просто Твайлер почему-то чертовски хороша в этом, и ей нравится мучить этих бедняг, которые никак не могут пережить, что девушка их обыгрывает. Вот они и возвращаются снова и снова.

— А, ну ладно, — киваю я.

— Пошли, — говорит Надя, хватает меня за руку и тянет прочь от игры. — Думаю, в прачечной должны быть бутылки с водой. К несчастью, мне завтра открывать спортзал с утра пораньше.

Она копается за стиральной машиной, достаёт две бутылки и одну протягивает мне. Народу на вечеринке стало заметно меньше, и приятно на минуту выбраться из этого гама.

— Знаешь, — произносит Надя, бросая взгляд на стиральную машину. — Именно здесь твой брат впервые полез ко мне в штаны.

Я закашлялась, поперхнувшись водой.

— Здесь? Серьёзно?

— Ну, это был не первый раз, когда мы были вместе, — продолжает она, ухмыляясь. — Первый раз мы с нежностью называем «эпичным факапом». Но да, — она шлёпает ладонью по крышке машины, — именно здесь.

Меня передёргивает от самой темы, а ещё больше от осознания того, что их голые задницы побывали на стиральной машине, которой я пользуюсь. Она ухмыляется.

— Ладно, не будем говорить об Акселе. А что насчёт тебя?

Я резко распахиваю глаза и издаю какой-то писк:

— А что насчёт меня?

— Я знаю, что ты рассталась с Дэвидом, — говорит она, прищурившись. — Просто интересно, не появился ли кто-то, кто тебе нравится?

— Нет, — отвечаю я слишком поспешно. Слишком, потому что её взгляд тут же становится подозрительным.

— Я не ищу нового парня, — добавляю я быстро.

— Никто и не говорил, что ищешь, — спокойно возражает Надя и отталкивается от сушилки. — И слушай, я не собираюсь советовать тебе пуститься во все тяжкие, я через это проходила и совсем не рекомендую. Но ведь ты сюда приехала, чтобы попробовать что-то новое. А парни из университета, тоже своего рода новый опыт.

В этот момент в комнату заходит Твайлер.

— А вот вы где, — говорит она и вытаскивает брелок из кармана худи. — Я не хотела уезжать, не отдав тебе это. Знаю, ты свой забыла.

Надя ловит брелок и скрещивает руки на груди:

— Куда ты собралась?

Твайлер бросает на неё многозначительный взгляд:

— А как ты думаешь?

Надя ухмыляется мне:

— Риз всегда заводится, когда видит, как Твай выигрывает в четвертаки.

— Заткнись, — бросает её подруга. — Уже поздно, он просто устал после игры.

— О, да брось, — отвечает Надя, пока я делаю глоток воды, пытаясь как-то отстраниться от разговора. — Все прекрасно понимают, почему он усаживает тебя к себе на колени во время игры. Он просто прячет свой стояк.

Стояк.

Да, я знаю, что это такое.

Хотя я выросла в строгой среде, на церковных поездках для молодежи, мальчишки частенько перешёптывались о таких вещах.

Я опускаю бутылку и спрашиваю:

— А что ты собираешься с этим делать?

Большие голубые глаза Твайлер устремляются на меня.

— Что?

— Ну, когда парни… становятся такими, — я запинаюсь, подбирая слова, — что обычно делают девушки? Чтобы, ну… помочь?

Глаза Твайлер подозрительно прищуриваются.

— Кто-то заставляет тебя думать, что ты обязана что-то делать, чтобы это исправить? Потому что это классический приём мудаков. Можешь смело послать их к черту.

— Нет! — быстро говорю я. — Никто меня ни к чему не принуждает. Честно.

Я прочищаю горло, потому что они обе продолжают внимательно на меня смотреть.

— Мне просто интересно, ведь Дэвид и я никогда так далеко не заходили, а вы здесь так открыто обо всём этом болтаете… Мне кажется, я столько всего ещё не знаю.

— Шелби, — тяжело вздыхает Твайлер, — поверь, мне тоже не особенно хочется обсуждать всё это, но Надя — любопытная стерва без капли стеснения.

— Всё так, — радостно подтверждает Надя, энергично кивая. — Я за сексуальную открытость. Подайте на меня в суд за это.

Твайлер закатывает глаза:

— На самом деле всё не так уж сложно. Если ты окажешься с кем-то, с кем захочешь попробовать эту сторону отношений, просто поговори с ним об этом. Они сами знают, чего хотят.

— Минет, — фыркает Надя. — Они всегда этого хотят.

Твайлер качает головой:

— Боже, ну ладно, это правда.

— Угу, — согласно кивает Надя.

Я смотрю на них во все глаза.

Как и в случае со стояком, я знаю, что такое минет, но… я бы никогда не смогла.

— Они примут всё, что ты им дашь. Рот, руки, ноги… — начинает перечислять Твайлер так буднично, словно обсуждает покупку продуктов.

— А, ещё им нравится трахать твои сиськи, — с энтузиазмом добавляет Надя. — Это всегда беспроигрышный вариант.

Я невольно опускаю взгляд на свою грудь, даже не подозревая, что у неё вообще может быть какая-то другая «работа», кроме кормления детей.

— Но, — серьёзно добавляет Надя, — это совсем не значит, что ты должна что-то делать, если не хочешь. Главное общение.

— И согласие, — вставляет Твайлер. — Самое важное.

Я мысленно возвращаюсь к каждому моменту между мной и Ридом, когда страсть брала верх. Он всегда спрашивал меня хочу ли я этого. Даже прежде, чем поцеловать меня. На каждом этапе он проверял, комфортно ли мне. И всегда уходил первым.

Из кухни доносится голос Риза.

— Твай! Ты готова?

— Пора идти, — улыбается Твайлер, и даже по её лицу видно, как сердце у неё замирает от одного его голоса.

Она поворачивается ко мне:

— Запомни, Шелби, ты никогда не обязана делать то, чего не хочешь. Они и сами неплохо могут справиться со своим стояком.

— Но, — с озорной улыбкой добавляет Надя, — помогать всё-таки куда веселее.

Рид

— Она милая, — произносит Пит.

— Кто милая? — спрашиваю я, доставая бутылку воды из кулера у задней двери.