Пит уставился через комнату, его взгляд цепляется за что-то… вернее, за кого-то.

— Сестра Акселя. Шелли?

— Шелби, — поправляю я. Моя хорошая девочка.

— Точно. Ну, неудивительно, что он толкнул ту большую речь в раздевалке.

— Я бы на твоём месте не испытывал судьбу, — говорю я, делая глоток воды, чтобы хоть чем-то занять руки вместо того, чтобы придушить своего товарища по команде. Он только недавно выбрался из гипса после перелома лодыжки осенью. Последнее, что ему сейчас нужно — это ещё одна травма, способная поставить крест на его карьере.

— Я тоже не хочу, чтобы Рейкстроу угробил мне жизнь или моё красивое лицо, — ухмыляется он. — Но кто-то всё равно попытается к ней подкатить. У неё есть этот невинный вайб, на который клюют многие парни.

В этом он не ошибается. Почти каждый парень в комнате, в том числе и несколько ребят в отношениях, успел на неё засмотреться, и нетрудно понять, что она милая и, скорее всего, наивная. Я не могу ничего с этим поделать, остаётся только напоминать себе и всем вокруг, что она вне досягаемости. И всё-таки, как бы глупо это ни звучало, я испытываю тёплое, чувство самодовольства, зная, что именно я ощущал её губы на своих.

Я слежу за ней, как ястреб, пока вечеринка постепенно сходит на нет: замечаю, как она исчезает в прачечной вместе с Надей и Твайлер, а затем позже, когда все уходят, мы начинаем убираться.

— Поставь это, — говорит Аксель сестре, увидев, как она собирает в охапку пустые бутылки. Передавая Наде её куртку, он добавляет:

— Мы всё уберём завтра.

— Акc, — морщит нос Шелби, — противно оставлять всё это на ночь. Воняет, да и всё липкое.

Вечеринка окончательно затихла минут двадцать назад, последние гости наконец-то разошлись. Эмерсон вызвался проводить Никки до её общежития. Я даже не заметил, когда уехали Риз с Твайлер и то, ушёл ли Джефферсон с кем-то, или он наверху.

С момента того жаркого поцелуя на веранде, моё внимание было целиком и полностью поглощено только Шелби.

— Дай заберу, — говорю я, надеясь, что выражение моего лица не выдаёт мысли в голове. Спасибо хоть, что в руках у меня коробка для мусора. Она единственное, что сейчас прикрывает мой полуготовый стояк.

— Спасибо, — улыбается она, кидая внутрь коробки бутылки и быстро подхватывая ещё пару.

— Хватит, — твёрдо говорит Аксель. — Вечеринка наша, уборка всего бардака тоже наша.

— Как скажешь, — пожимает плечами Шелби и поворачивается в сторону веранды.

— Спокойной ночи всем.

— Спокойной ночи, Шел, — отзывается Надя, застёгивая куртку.

Я следую за ними, неся коробку с отходами к мусорным бакам. Аксель обнимает Надю за плечи и окликает:

— Оставь свет на крыльце. Я скоро вернусь.

— Принято.

Я возвращаюсь в дом. Там уже тихо.

Выключаю все лампы, кроме той, что у входной двери и еще одной у лестницы, и поднимаюсь наверх. День выдался долгим. Тяжёлый матч, шумная вечеринка и вишенка на торте — горячий поцелуй с Шелби. Именно об этом я не могу перестать думать. Ни мозгом, ни телом. Чувствовал себя полным извращенцем, вжимая её в себя, пока она сидела у меня на коленях, с её горячими, настойчивыми губами на моих. Её вопрос о том, не больно ли мне от эрекции, верный сигнал, что она не готова к чему-то большему, чем поцелуи и легкие ласки. Кто бы только объяснил это монстру в моих штанах, потому что он явно не может следовать правилам.

Да, я сам вызвался помочь ей открыть для себя новый опыт. Но я знаю, что это не значит, что нужно тащить её туда, откуда нет дороги назад.

Шелби просто хочет попробовать что-то новое, прежде чем вернуться в Техас к своей предсказуемой жизни с Его Величеством Дэвидом Скучнейшим.

Да, и сомневаюсь, что у них с Дэвидом действительно всё кончено.

Стараясь не обращать внимания на глухие удары кровати Риза о стену, захожу в ванную. И тут меня обдаёт запахом шампуня Шелби. От неё просто не скрыться.

Начинаю свой привычный вечерний ритуал. Это не просто умывание и чистка зубов, и парни даже не догадываются, что я это делаю, но у меня всегда есть ежедневная мантра. Когда-то моя приёмная мать научила меня, в трудные времена обязательно нужно повторять себе вслух слова, которые должны отложиться в подсознании. Иногда это касалось хоккея, иногда других моих целей. Но в последнее время всё крутится вокруг одной темы. Сую щётку в рот.

Слова начинают звучать в голове:

Шелби Рейкстроу — младшая сестра твоего лучшего друга.

Шелби Рейкстроу — табу.

Шелби Рейкстроу — не та девушка, что тебе нужна.

Шелби Рейкстроу… её идеальный ротик выглядел бы чертовски хорошо, обхватив мо…

Чёрт.

Я делаю глубокий вдох и начинаю снова:

Шелби Рейкстроу — младшая сестра твоего лучшего друга...

Я гоняю этот список по кругу, словно заклинание, пытаясь привести мысли в порядок.

Закончив, расстёгиваю рубашку на ходу, ещё на подходе к комнате. Сдёргиваю её с плеч и бросаю в корзину для белья в углу. Одним движением расстёгиваю пуговицу на джинсах, зацепляю пальцами пояс…

И тут раздаётся сдавленный писк.

— Стой!

Я резко оборачиваюсь. Шелби стоит по ту сторону кровати. Волосы свободно ниспадают на плечи, на ней безразмерная, ярко-розовая футболка и клетчатые пижамные штаны. Её глаза неотрывно смотрят на мою расстёгнутую ширинку.

Блядь. Я выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что ее никто не слышал, но Риз занят, Аксель еще не вернулся домой.

Спасибо тебе, Господи.

Я знаю, что должен отправить её обратно в её комнату, запереть дверь и на этом закончить. Я должен запереться здесь на ночь, чтобы защитить нас обоих от неизбежной катастрофы в этой ситуации.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я.

— Жду тебя.

Нет. Ни хрена. Даже не думай.

Вместо того, чтобы выпроводить её, я молча захлопываю дверь и запираю на замок.

— Тебе не стоит быть здесь, — говорю я, потянувшись за парой хлопковых шорт. — Отвернись.

— Что? Почему?

— Поверь, малышка, я не думаю, что кто-то из нас готов к тому, чтобы ты увидела, что находится у меня в джинсах.

Её рот приоткрывается от удивления, но она тут же разворачивается. Я быстро сбрасываю джинсы и натягиваю шорты. Правда, толку от этого мало, ткани стало даже меньше, а мой стояк не уменьшается, даже наоборот.

— Всё, — говорю я.

Она оборачивается. И снова её взгляд неторопливо скользит по моему телу. Я собираюсь спросить, что же всё-таки заставило её пробраться ко мне в комнату, но она опережает меня, выпаливая:

— Я просто подумала… может, ну, ты дашь мне еще один урок по поцелуям… Хотя это глупо, забудь…

Она бросается к двери, но я хватаю её за руку, притягивая к себе.

— Это не глупо, — шепчу я, прижимая её ладошку к своей груди.

— Нет?

— Это безумие, и нас обоих оно заведёт черт знает куда. — Я поднимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Когда девушка приходит в спальню к парню, это что-то значит, Джи-Джи. Даже если у неё самые невинные намерения.

— И что это значит? — шепчет она.

— Что ты хочешь большего. — Я сглатываю, собирая остатки самоконтроля. Она должна знать. Должна услышать это чётко.

— Больше, чем просто поцелуи.

— Хорошо, — кивает она. — А что, если именно этого я и хочу?

— Ты вообще понимаешь, о чём я говорю? — Я знаю, она не глупая. Но она невинная, и даже в этих нелепых клетчатых штанах выглядит сексуальнее всех, кто когда-либо был в моей комнате.

— Да, — поспешно отвечает она. Но затем, поколебавшись, качает головой. — Вроде того. Я имею в виду то, что мы с тобой делали раньше, той ночью на веранде.

— Мне не следовало это делать. Я тогда зашёл слишком далеко, — бормочу я, чувствуя, как тяжело становится дышать.

— Нет, — её ладонь ложится мне на живот, и я задерживаю дыхание. — Ты ничего не сделал против моей воли.

Я запускаю руку в волосы, теряя остатки разума. Эта девочка станет моей погибелью. Погибелью моей дружбы с Акселем. Моего душевного спокойствия, когда всё это неизбежно рухнет.