— Думаю, я могу добавить кое-что в список своих новых впечатлений, — говорит она, когда мы переходим улицу.

— Работу?

Она смотрит на меня.

— Когда кто-то заступается за тебя.

— Эй, я же говорил, что помогу тебе прожить твою лучшую жизнь. — Она смеется, и звук получается чертовски великолепным. Что-то щёлкает у меня в голове. — На самом деле тебе не нужна была защита. Этих сосунков просто нужно было научить хорошим манерам.

— Это всё было так унизительно.

— Джи-Джи, если хочешь жить по-настоящему — нужно быть готовой к неловким, стрёмным моментам. — Я обнимаю её за плечи. — И ты отлично справилась.

— Ну если ты так говоришь.

Я не убираю руку с ее плеча, говоря себе, что закрываю Шел от ветра. Когда мы пересекаем кампус, я спрашиваю:

— Подожди, ты хочешь сказать, что Дэвид не стал бы тебя защищать?

— В том-то и дело. Мы бы просто не оказались в подобной ситуации, которая бы привела к этому моменту. Но вот я здесь, получила работу, делаю что-то новое — это единственный путь, чтобы прожить настоящую жизнь, даже если она немного страшная, грязная и непредсказуемая.

Её слова попадают точно в цель. Потому что я, как никто иной, знаю, что такое хаос. Но я всё ещё уверен, что если не рисковать, не искать большего, то можно упустить самые удивительные вещи.

Я отпускаю её и останавливаюсь. Она поворачивается, выглядя крошечной, закутанной в мою куртку.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

— Стараюсь быть непредсказуемым.

И, возможно, я всё испорчу. Но мне плевать. Я прижимаю её к какому-то зданию. Здесь не так ветрено, и я ставлю коробку с едой на вынос на скамейку рядом. Втиснув ее в стену, я прижимаюсь к ней всем телом. Шелби поднимает на меня глаза, и я тянусь к этому милому лицу. Прижимаю ледяные пальцы к холодным щекам, поднимая ее подбородок вверх. Мой рот находится в нескольких сантиметрах от ее рта, и я вижу, как ее губы раздвигаются, и крошечное облачко теплого воздуха встречается с прохладой.

Я собираюсь поцеловать ее.

— Подожди, — говорит она, когда между нами остаются миллиметры, и я замираю, но не отстраняюсь. — Мне нужно кое в чём признаться.

Миллион плохих мыслей проносятся у меня в голове. Я ей не нравлюсь. Она все еще любит Дэвида. Ее брат стоит у меня за спиной с бейсбольной битой.

— У меня этого раньше не было. Ну, кроме той ночи, когда мы познакомились.

— В смысле «этого»? — хмурюсь я. Черт. Я подозревал это, но вот оно, подтверждение. — Так… тот поцелуй был первым?

Она кивает, отводя глаза, снова смущаясь, но теперь я чувствую себя мудаком. Было понятно, что она неопытна, но, черт возьми. Теперь мне нужно, чтобы она это сказала.

— А та ночь на веранде… это тоже было в первый раз?

Оргазм.

Она снова кивает и кусает губу.

Господи. Я подарил этой девушке ее первый оргазм и просто...

Я не просто идиот. Я ёбаный мудак.

Но теперь, когда она здесь, в этом маленьком укромном уголке со мной, я не собираюсь снова все испортить.

— Джи-Джи, — я привлекаю её внимание. — Я забываю, какая ты на самом деле невинная. Это моя ошибка. Мне надо быть осторожнее, поэтому я хочу спросить, не против ли ты, если я тебя поцелую.

Она тихо кивает в ответ:

— Не против.

Опускаю одну руку и погружаю ее в тепло куртки, кончиками пальцев касаясь ее горячей обнаженной кожи на талии. Она вздрагивает от моего прикосновения, но мне сейчас важно чувствовать её.

Я медлю, сдерживая себя от жесткого, требовательного поцелуя, в котором так нуждаюсь, даря лёгкие, почти невесомые касания наших холодных губ, пока мы не начинаем разогреваться. Я уже знаю, что она умеет целоваться. Она доказала это тогда, в первую же встречу. Может, у неё и нет опыта, но есть инстинкт и он работает, когда она раскрывает губы, пуская меня внутрь.

Это охренеть, как хорошо. Она охренеть, как хороша. Милая и нежная, но в ней есть огонь, который я видел уже не раз, и я хочу разжечь его до адского пламени.

Она отстраняется, делает глубокий вдох.

— Я делаю всё правильно?

— Блядь, да! Ты офигенно всё делаешь, — отвечаю я, так как ловлю отголоски этого поцелуя даже в своих яйцах.

Я смотрю на ее рот, красные и немного пухлые губы, и не могу не думать о том, что Дэвид чертов дурак. Но в то же время благодарен ему за это, так как понимаю, что хочу быть тем, кто даст Шелби её первое всё. Первая сексуальная одежда, первый поцелуй, первый оргазм... всё это принадлежит мне.

— Ты делаешь всё более чем правильно, — добавляю я, наклоняя голову и нависая над ее губами, не желая останавливаться.

Судя по тому, как она притягивает меня к себе, и по тому, как ее язык касается моего, она тоже не намерена останавливаться.

Шелби

Вторая ночь на работе проходит гораздо лучше первой.

Когда я наконец отмечаю в системе конец рабочего дня и направляюсь в сторону поместья, одежда на мне немного липкая от пролитого пива, но зато сегодня мне удалось продержаться на ногах весь вечер.

Бар был битком набит фанатами, которые не попали на матч на арене. Они занимали каждое свободное место за столиками и большую часть стоячей зоны.

Есть нечто сюрреалистичное в том, чтобы подавать еду и напитки голодным посетителям, в то время как парень, который меня поцеловал так, что у меня мозги отключились, мечется по льду на огромном экране над барной стойкой. Я слышу, как фанаты повторяют его имя, кто-то восторженно, кто-то со злостью, и меня передергивает.

Отстаньте. Он мой.

Хотя нет, конечно же, не мой. Не по-настоящему.

Но попробуйте объяснить это моим губам и остальным частям тела, которые он словно поджёг своими прикосновениями. Никогда раньше со мной такого не было, я даже не знала, что такое возможно.

И даже с тем, что я постоянно отвлекалась, всё равно думаю, что справилась отлично, по крайней мере, судя по чаевым в моём кармане. У меня теперь есть работа. Я заработала собственные деньги. Меня поцеловали.

Когда я садилась в тот самолёт из Техаса, я даже и подумать о таком не могла.

Двигаясь вверх по холму в районе Шотган я слышу музыку и шум голосов. Чем ближе я подхожу к Поместью, тем больше вижу людей. Перед домом моего брата на лужайке и на крыльце собралась толпа.

Вспоминаю, что Рид упоминал о вечеринке, разговаривая с девушкой в бутике в начале недели. Войдя в дом, я ищу брата или его друзей. Джефферсон стоит у камина с пивом в руке, болтая с двумя девушками. Он проводит рукой по волосам, слегка взъерошивая их. Черт. Неудивительно, что за его внимание девчонки выстраиваются в очереди. Я замечаю светлые волосы Акселя и руки Нади, обхватывающие его талию. Риз сидит за кухонным столом, играя с другими в какую-то игру. Твайлер устроилась у него на коленях, с хитрой ухмылкой на лице.

Мой взгляд пробегает мимо каждого лица, но я не могу притвориться, что не ищу кого-то конкретного. Сердце замирает, когда я вижу его возле лестницы, спиной ко мне. Пробираясь к своей комнате через крыльцо, я не могу не любоваться тем, как на нём сидит рубашка в мелкий рисунок, идеально обтягивая плечи, и как штаны облегают его бёдра. В груди разливается гордость от осознания того, что я знаю, каково это — чувствовать его тело рядом, сильное, мускулистое, такое, каким я и не подозревала, что может быть мужское тело.

— Всем внимание! — орёт Джефферсон через всю комнату. — Сестрёнка Акселя пришла!

Все в комнате поворачиваются ко мне, но я слежу только за одним человеком. Рид оборачивается, наши глаза встречаются, но я замечаю не это. А то, что он разговаривает с девушкой — той самой из бутика, которую пригласил.

— Шел, — Аксель отлипает от Нади и, к счастью, отвлекает меня. Он подходит и крепко меня обнимает. — Как работа?

— Отлично. Немного заработала на всех тех, кто был на седьмом небе от счастья после вашей победы. — Я улыбаюсь ему. — Кстати, поздравляю!