— Привет, Рид, — передо мной появляется знакомая официантка, загораживая вид на бар. — Один сегодня?

— Джози. — Я откидываюсь назад, всё ещё стараясь следить за Шелби, которая обслуживает стол с парнями из братства. — Ага, один. Решил перекусить.

— Что будешь?

— Острые крылышки, порцию картошки-фри. И колу, — выпаливаю, даже не глядя в меню.

— Будет сделано.

Народу не так много, как во время матчей Уиттмора. Не то чтобы я в такие моменты сюда захаживал, но после игры тут обычно яблоку негде упасть. Сегодня же мест хватает всем. Парни из братства оккупировали длинный ряд столов по центру. Пара местных — возрастные, наверняка сами когда-то тут тусили, когда учились. Ещё стол с девчонками из женского общества, пару из которых я смутно узнаю — и они явно меня узнали, потому что пялятся без стеснения.

У бара Майк и остальные помогают Шелби освоиться. Видно, что она нервничает, но в ней появилась уверенность, которой раньше не было.

Хотя, может, один раз было. Когда она направила мою руку себе между ног.

Так, стоп. Нет. Не думай об этом.

— Что ты тут делаешь? — перед столиком с моей едой в руках появляется Шелби.

Я киваю на крылышки.

— Ем.

Она прищуривается, но ставит еду на стол.

— Тебя он сюда послал, чтобы следить за мной?

— Он? — притворяюсь невинным.

— Аксель. — Она скрещивает руки, и футболка приподнимается, демонстрируя гладкую кожу на талии. — Он тебя послал?

— Нет. — Качаю головой. — Твой брат сейчас занят Надей. А я просто хотел поужинать. Все знают, что у вас тут лучшие крылышки.

Я откусываю одно, сочетание пара и соуса обжигает мне язык. Проглатываю, делая вид, что всё нормально.

— Если ты так говоришь… — говорит она настороженно, словно не уверена, можно ли мне доверять. Умно.

— Раз уж я здесь… — макаю ножку в соус, — как у тебя дела?

— О, так теперь ты хочешь поговорить о моей работе? — Ее бедро выпячивается, а розовые губы сексуально надуваются. — Потому что в Бирюзовом Доме, когда мне понадобилась твоя помощь, ты не высказал ни мнения, ни заинтересованности в том, чтобы защитить меня перед моим братом. Где же была твоя «поддержка в новых начинаниях»?

Я делаю глоток колы. Не только чтобы ослабить жжение от соуса, но и чтобы выиграть время. Потому что, напоминаю себе, когда я в последний раз помогал ей, она, кажется, испытала свой первый оргазм. Но вместо этого говорю:

— Я тебе одолжение сделал, Джи-Джи. Если бы вякнул хоть слово, твой брат начал бы рычать, подозревать, становиться ещё большим параноиком.

— Ладно, вероятно ты прав, — вздыхает она.

— Так что, — макаю крылышко в соус, — как дела? Уже отбивалась от каких-нибудь извращенцев?

Она закатывает глаза, но на губах появляется лёгкая улыбка.

— Только от одного.

Я ухмыляюсь.

— Не думаю, что произошедшее между нами, можно считать «отбиванием» кого-либо.

— Господи, заткнись. — Её щёки вспыхивают, и это чертовски мило.

— А если серьёзно…

— В целом всё неплохо. Привыкаю. Где что лежит, как кассой пользоваться. Джози обучает меня почти всё время, но ей пришлось ответить на звонок, поэтому я и принесла тебе еду.

— Ты отлично справляешься, — говорю ей, вытягивая картошку. — И Дэйв красавчик, респект повару.

— Я передам ему, и заодно наполню твой стакан, пока буду там. — От быстрой улыбки, которую она дарит мне, забирая пустой стакан, у меня в груди становится тесно. А мой взгляд прикован к ее симпатичной попке в этих узких джинсах, когда она поворачивается к бару. На этом я и сосредоточен, когда замечаю движение на периферии. Двое парней из братства вскочили и начали толкаться.

— Забери свои слова обратно, придурок!

— Ни за что, — отвечает второй, закатывая рукава. — Величие Гретцки закончилось.

— Ты больной. У него был шестьдесят один рекорд, когда он ушёл. Всего пять из них побили. — Я слышал этот спор миллион раз. Половину из них в этом баре. Но в этот раз всё иначе, потому что как раз в тот момент, когда Шелби проходит мимо, один из идиотов толкает другого, и тот врезается прямо в неё.

— Вот чёрт, — выдыхаю я, вылезая из кабинки. Но уже поздно. Шелби теряет равновесие, стакан вылетает из рук. Лёд падает на пол, и в следующую секунду она поскальзывается и шлепается на землю. Я пытаюсь одновременно поймать и её, и стакан, но… блядь.

Не ловлю ничего.

— Джи-Джи, — я опускаюсь рядом, — ты в порядке?

— Д-думаю, да, — говорит она, слегка ошарашенная. Джози уже подбегает к нам, а я, убедившись, что Шелби не пострадала, встаю и встречаюсь взглядом с тем придурком, который это сделал.

На этот раз рукава закатываю я.

— Уайлдер, — говорит этот идиот, мгновенно узнав меня. — Я не хотел…

— Не хотел вести себя как мудак в переполненном баре, думая, что никто не пострадает?

— Я её не видел, мы просто дурачились! — Он поднимает руки. — Клянусь!

— Во-первых, это, блядь, не детская площадка. Но даже если бы и была, разве твоя мать не научила тебя первому правилу жизни? — Я делаю шаг к нему. — Держать свои ёбаные руки при себе.

Он кивает, будто на автомате, пока его друг пытается раствориться в воздухе.

— Во-вторых, Гретцки — не просто лучший. Он гребаный бог, ясно? Не смей нести эту чушь. — Киваю на Шелби. — Извинись. Сейчас же.

Оба начинают лепетать извинения или, скорее, пресмыкаться перед ней. Шелби выглядит одновременно расстроенной и ошарашенной, одергивая футболку, которая теперь липкая от остатков моей газировки и того, что было на полу.

— Всё нормально. Просто случайность, — говорит она скорее мне, чем им.

Но я не особо убеждён.

Майк выходит из-за стойки.

— Всё в порядке? — спрашивает он, глядя на двух парней из братства, которые смотрят на меня так, будто не собираются говорить, пока я не дам им разрешения.

Я скрещиваю руки, зная, что выгляжу при этом внушительно.

— Думаю, теперь да.

— Шелби?

— Я же говорю, со мной всё в порядке. Просто случайность.

— Да, нелепая случайность, — спешит подтвердить идиот. — Нам очень жаль.

— Я знаю. — Она поднимает ладони вверх. — Думаю, мне нужно пойти сполоснуть руки.

— Отдыхай до конца вечера, — говорит Майк.

— Ты меня увольняешь? — ошарашенно спрашивает Шел.

— Конечно же нет! — Он качает головой. — Вечер сегодня тихий да и тебе нужно привести себя в порядок. Джози справится. — Когда она соглашается, он добавляет: — Хочешь, чтобы я позвонил Акселю?

— Я отвезу её, — говорю я. — Она всё равно живёт в Поместье.

— Да, не стоит звонить Акселю, — говорит Шел, бросая на меня взгляд. Ему точно не следует об этом знать. — Я поеду с Ридом.

— Отлично. Завтра к четырём. Будет матч и будет завал.

— Буду вовремя, — улыбается она. — Спасибо, что дал мне шанс.

— Ты молодец, — говорит Джози. — И не парься, я разделю чаевые от этих тупиц.

Когда мы остаёмся вдвоём, я говорю:

— Собирай вещи. Жду у выхода.

Забираю куртку, иду к двери. Через пару минут она появляется с коробкой.

— Что это?

— Дэйв приготовил тебе новую порцию крылышек.

— Вау. Спасибо.

— Это меньшее, что я могла сделать после того, как ты так вмешался в ситуацию с теми парнями.

Я бурчу в ответ, замечая, что куртки на ней нет. А на улице конец февраля, ночь и дубак.

Я протягиваю ей свою.

— Я не могу взять её.

— Ещё как можешь. Там такой блядский холод, что уши отваливаются.

Щёки у неё снова вспыхивают. И мне хочется повторить это выражение просто ради эффекта.

— Джи-Джи, бери эту чёртову куртку. — Мне жарко не только от злости на того придурка, но и сжигает желание осмотреть её с ног до головы и убедиться, что она в порядке.

Она сдается и не сопротивляется, когда я накидываю ей на плечи куртку.

Мы выходим на улицу, на арктический воздух, и она вжимается в пуховик.

— Придется идти пешком, — говорю я, пряча руки в карманы джинсов.