— Ага. — Завязываю узел и выхожу на лёд, к остальным защитникам. Нас ждут серии упражнений два на два. На противоположной стороне Риз, Эмерсон и остальные нападающие.

Тренер свистит, пускает шайбу по центру. Первая пара игроков вырывается вперед, соревнуясь, кто быстрее доберётся до финиша. Джефферсон кладет руки на верхнюю часть клюшки и прислоняется к ней.

— Кстати, — говорит он. — эта цыпочка Мара спрашивала о тебе.

— Мара? — Прокручиваю в голове недавние связи и вспоминаю ту, с кем, собственно, ничего и не было. — А, с вечеринки.

— Говорит, вы собирались перепихнуться, но ты слился.

— Следующий! — кричит тренер Брайант.

Шайба снова летит в центр, и я бросаюсь к ней. Риз добирается первым, и мы с Джефферсоном отходим в защиту. Риз передаёт шайбу в небольшой просвет, где уже поджидает Эмерсон. К несчастью для них обоих, я оказываюсь там первым, а Джефферсон полностью блокирует Риза. Я выбиваю шайбу из зоны и отправляю ее на другой конец площадки.

— Хорошая попытка, — ухмыляюсь Ризу, который ругается себе под нос. Он капитан, и проигрыш даже на тренировке его бесит.

— Так почему ты это сделал? — спрашивает Джефферсон, пока мы отходим в сторону, освобождая место следующей паре. — Слил горячую цыпочку, которой ты реально нравишься?

— Голова болела.

Слышу смешок и оборачиваюсь. Аксель у ворот, похоже, одновременно следит за игрой и подслушивает.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Разве «болит голова» — не отмазка для девчонок?

— Я просто не был не в настроении, — говорю я, не добавляя, что как только она села ко мне на колени, я только и мог думать, что о его сестре, на этом же месте. — И вообще, вам-то какое дело?

— Ты уверен, что не киснешь из-за расставания с Дарлой? — спрашивает Джефферсон.

А, вот оно что.

— Я не кисну. Просто был не в духе, — повторяю я, снова не добавляя, что единственная девушка, которая не выходит у меня из головы, это Шелби. Может, я сейчас принимаю и не самые гениальные решения, но и не настолько глуп, чтобы говорить об этом Акселю.

Ни один из них не выглядит так, будто верит хоть одному моему слову.

Спасение приходит неожиданно, в виде сердитого голоса тренера Брайанта, который доносится со льда:

— Эй! Придурки! Хватит отвлекать моего вратаря!

Сколько бы тебе ни было лет, каких бы высот ты ни достиг и как бы хорошо у тебя всё ни шло, вызов в кабинет тренера всегда немного выбивает из колеи. Мгновенно накрывают флэшбеки: кабинет соцработника, знакомство с администрацией в очередной новой школе, разговоры о том, что снова всё меняется.

— Вы меня вызывали? — спрашиваю я, вставая в дверях офиса тренера Брайанта. Я прямиком со льда, и один из его ассистентов сказал заглянуть сюда после душа.

— Садись, — говорит он, не поднимая глаз от бумаг на столе.

Лихорадочно прокручиваю в голове, где я мог облажаться. Пропусков нет, оценки норм, на играх своё отрабатываю… ну, вроде бы. Провожу руками по бёдрам, устраиваюсь поудобнее на стуле.

— Хватит ёрзать, — бросает он, отложив бумаги и откинувшись в кресле. — Это не допрос. Я просто хотел узнать, как ты.

— Узнать, как я? — повторяю я. За три года он ни разу просто так не «узнавал, как я». — Я что-то не так сделал?

— Господи, — он закатывает глаза. — Я встречаюсь со всеми старшекурсниками. Конец сезона, плей-офф на носу, напряжение растёт, хочу убедиться, что все держат себя в руках.

— А, — я немного расслабляюсь. — Ну, тогда всё нормально.

— PR-отдел сказал, что ты вызвался помочь с дизайном для благотворительного мероприятия. Как продвигается?

— Всё готово, — киваю ему. — Сдал макеты на прошлой неделе.

— Видел твои работы. У тебя талант, Рид. Только вот быть студентом и спортсменом, это уже непросто. И я думаю, что тебе не обязательно было брать на себя ещё и это.

— Мне не в тягость, — честно отвечаю, хотя не добавляю, что любой «дополнительный кейс» того стоит. Портфолио, это что-то настоящее. Осязаемое.

Тренер, будто читая мои мысли, говорит:

— Из Нью-Йорка звонили. Им нравится, что они видят. Ты всё ещё уверен насчёт контракта?

— У них сильная программа. Любому было бы за честь попасть туда или хотя бы в фарм-команду* (*farm-team — вспомогательная команда при главной профессиональной, куда направляют молодых игроков для набора опыта, игроков после травм, тех, кто пока не тянет на основной состав).

Это уход от ответа. Потому что да, у меня в планах попасть в НХЛ. Но я никогда не буду чувствовать себя уверенно, если моя судьба будет зависеть от кого-то другого. Всё, чего я хочу, сделать что-то значимое. Не только ради родителей, но и ради Тренера. Он дал мне шанс, когда никто другой этого не сделал.

По выражению его лица видно, что он понял — я увильнул от ответа, но, к счастью, не давит.

— Просто держи баланс. И под балансом я имею в виду, пока этот кубок не будет стоять в витрине внизу в холле, хоккей твой приоритет, ясно?

— Есть, сэр.

Я не делаю ни одного вдоха, пока не оказываюсь в коридоре.

У некоторых ребят из команды всё просто: одна цель, одна девушка, одно будущее.

А я слишком хорошо знаю, как легко всё может рухнуть в один момент.

Так что да, я сыграю в Американскую Мечту. Отдам всё ради команды, подпишу контракт, чтобы мной гордилась семья. Но у меня всегда будет план Б.

Потому что, в конечном итоге, таким парням, как я, никогда не следует полагаться на удачу.

Шелби

Под воздействием двойной дозы унижения и стыда я провожу следующие несколько дней, избегая всех в поместье. Сама не понимаю, от кого я больше прячусь: от брата, который, как мне кажется, может прочитать по моему лицу всё, что я сделала? Или от Рида — того, кто сделал это со мной?

Под «этим» я подразумеваю то, что он довёл меня до оргазма.

Моего первого оргазма.

Одного этого факта достаточно, чтобы я каждое утро оставалась в своей импровизированной комнате до тех пор, пока парни не уйдут, и тайком возвращалась туда до их возвращения вечером. Я благодарна за долгие тренировки по хоккею, но спустя день-два мне становится скучно. Пока я вот так сидела одна, смотрела телевизор и убиралась за Акселем и парнями, ко мне пришло понимание: я ведь не ради этого уехала из Техаса и рассталась с Дэвидом.

После шестой серии «Судьи Хатчера», который выносит нелепые приговоры нелепым людям, я ловлю себя на том, что кричу в экран: «Да вы оба идиоты!» — на пару, спорящую из-за повреждённой машины. И понимаю, что мне срочно нужно выйти на улицу. Ради сохранения рассудка.

Ну и чтобы убежать от запаха Рида, который, кажется, до сих пор витает в воздухе.

Поскольку машины у меня нет, я закутываюсь в куртку и начинаю идти к небольшому ряду магазинов и заведений рядом с кампусом. По пути я прохожу мимо милого Бирюзового Дома Твайлер и Нади. Людей на улице почти нет, но чем ближе к университету, тем больше студентов снует туда-сюда. Я сливаюсь с толпой, выглядя как настоящая студентка, особенно в новой одежде, хотя и мёрзну без подходящего пальто.

Я покупаю кофе в кафе на этой улице и иду дальше. Возле Барсучьего Логова стоит машина, а её владелец, Майк, пытается открыть дверь с большой коробкой в руках.

— Давай я помогу, — говорю я.

Майк поднимает взгляд и узнаёт меня, улыбаясь.

— Сестра Акселя, Шелби, да?

— Верно, — я распахиваю дверь достаточно широко, чтобы он мог пройти с коробкой.

— Спасибо, — говорит он, несет коробку к бару и ставит её сверху.

Майк немного старше, волос на его голове уже не очень много, но ему присуща такая же свободная манера общения, как у Акселя и его друзей. Это та самая самоуверенность, которую мне трудно понять.

Он кивает в сторону двери.