— Соберись, чувак — бормочу я и рывком открываю дверь. Выхожу с клюшкой, поднятой над головой. — Если ты убийца, то чертовски ошибся с выбором дома.

Я слышу тихое «ой» и смотрю на противоположную сторону крыльца. Я резко поворачиваю голову и замечаю девушку, сидящую на качелях в дальнем углу крыльца. Выглядит, как типичная студентка, руки подняты в примирительном жесте.

— Клянусь, я не убийца.

— Так они все говорят. — Я выдыхаю и роняю клюшку. — Иисусе, ты меня напугала до чертиков.

— Извини, — говорит она, скользя взглядом по моему телу, начиная с моей порезанной футболки, а затем опускаясь на спортивные штаны с логотипом Уиттмора. Когда ее взгляд возвращается к моему лицу, в нем что-то есть, и это определенно не та горячая оценка, которую я ожидаю. Скорее, чтото близкое к осуждению. Я не часто чувствую себя не в своей тарелке. Я крупный парень. Подтянутый и в то же время более мускулистый, чем мои соседи по дому, что делает меня зверем на льду. Я чертовски силен, и знаю, что женщинам нравится мое тело, но эта девушка? Её я не могу понять.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я, прислонив клюшку к дверному косяку. — Сегодня здесь вечеринки нет, но я слышал, что в Греческом квартале что-то намечается.

— Я ищу кое-кого, — говорит она, вставая и давая мне возможность получше рассмотреть ее. У девушки светло-русые волосы и большие глаза, как у оленёнка. Ее кожа выглядит загорелой, в отличие от зимней бледности девушек в кампусе. Она скромно одета: серая юбка до колен, а под курткой, не достаточно теплой для здешней погоды, виднеется толстый свитер. Я стараюсь не морщить нос, глядя на ее простые черные балетки. Всем известно, что я увлекаюсь модой и разбираюсь в брендах, винтажных и современных. Я считаю, что если все и так смотрят на меня в кампусе, потому что я в хоккейной команде, то зачем скромничать, ведь я могу показать им лучшую версию себя.

Эта девчонка точно не из тех, с кем мы обычно тусуемся. Даже Твай с налётом сортивного шика, а незнакомка на крыльце закутана в какое-то тряпье и выглядит невзрачно и просто.

— Аксель здесь?

— Акс? — переспрашиваю. — Нет.

— Но он же здесь живет? — с надеждой уточняет она.

Я мог бы солгать. Оказать моему другу услугу и избавиться от этой девушки, но она выглядит на грани паники, поэтому я отвечаю ей.

— Да, он живет здесь, но его сейчас нет дома.

— О, слава Богу. Я действительно волновалась, что ошиблась адресом. — Она выдыхает, явно испытывая облегчение, и ее глаза, цвет которых неуловим в этом освещении, светятся надеждой. — Ничего, если я подожду, пока он вернется? Я могу остаться здесь, на крыльце, если это проблема.

Я морщусь, потирая затылок.

— Слушай, я должен быть с тобой честным, милая. У Акселя теперь есть девушка и у них все серьезно. Так что, чего бы ты от него ни хотела, этого не произойдет.

Эта новость ее не останавливает. Она прочищает горло и говорит:

— Мне просто нужно с ним поговорить. Если он не захочет, чтобы я была здесь, я уйду, но это важно.

Блядь. Эта цыпочка что, залетела от него? Трудно сказать с этой юбкой и курткой. То есть, я знаю, что это не всегда очевидно, но она не выглядит беременной. А если это так, то она, должна быть на раннем сроке, а Аксель с Надей вместе уже несколько месяцев... и нет никаких шансов, что он ей изменил.

Ладно, эта девчонка не беременна, но ей нужно поговорить с Аксом. Вполне вероятно, что это связано с учебой.

— Давай, — я дергаю подбородком в ее сторону. — Заходи. Я себе сейчас соски отморожу.

То, как ее глаза расширяются, а затем опускаются на мою грудь не ускользает от моего внимания. Она боится оставаться со мной наедине? Да и похер. Это ее выбор. В Новой Англии сейчас февраль, и такие низкие температуры, как здесь — не шутка. Я захожу внутрь, и она, после секундного колебания, следует за мной.

— На столе у дивана пицца, — говорю я ей. — Она, наверное, уже немного остыла, но все равно вкусная. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Да, было бы неплохо. — Она сбрасывает куртку, оценивая комнату. — Спасибо.

— Не за что. — Я открываю холодильник и беру два пива и газировку, оставшиеся с прошлой вечеринки. Я несу их и ставлю на стол. — Не знал, что ты предпочтешь.

Она смотрит на напитки, явно не зная, что выбрать, потом берёт газировку и открывает банку, но пить не спешит. Вместо этого тянется к коробке с пиццей и приподнимает крышку.

— Пицца в форме сердца?

Я сажусь на противоположный конец дивана и беру контроллер.

— Спецпредложение ко Дню Святого Валентина.

— Ах да... — Ее лицо вытянулось. — Я и забыла.

— Что, забыла, что у тебя сегодня горячее свидание? — Я нажимаю кнопку, чтобы возобновить игру. — Или забыла разбить сердце какого-нибудь влюбленного парня?

— Что? — Ее голос повышается на две октавы. — Нет.

Свет в комнате ярче, куртку она сняла, так что я могу теперь получше её рассмотреть. Кажется, я её где-то уже видел. Возможно, она бывала здесь раньше. Может, с Акселем. Теперь, при нормальном освещении становится ясно, что у нее хорошее тело, с приятными изгибами, и сиськи у нее отличные. Вытащить бы ее из этой старушечьей юбки и одеть во что-нибудь покороче, немного более обтягивающее, демонстрирующее ноги, и... Блядь. От таких мыслей у меня уже привстал. Отличная работа, Рид. Я прочищаю горло.

— Эй, я просто хотел сказать, что ты симпатичная. Похоже на то, что у тебя есть парень или, по крайней мере, тот, кто хотел бы им стать.

Ее щеки заливаются румянцем, и, черт возьми, как же мне это нравится. Такая смущенная и взволнованная. Ожидаю, что она убежит, но девушка просто кивает в сторону экрана, на игру, которую я сейчас веду из рук вон плохо.

— Твоей команде только что забили.

— Чёрт. — Я снова переключаю внимание на игру. — Это всего один гол. Я могу отыграться.

Она молча сидит рядом, пока я маневрирую своим игроком по льду. Но тут соперник прорвался сквозь защиту, и я снова ругаюсь. Похоже, из нас двоих это я взволнован.

— Твои защитники не перекрывают зоны паса, — говорит она.

— Я знаю, что мне нужно делать, — огрызаюсь я. Однако ее отвлекающее присутствие и, надо признать, мое замешательство заставляют меня пропустить следующий период, и меня снова обыгрывают.

— Черт возьми.

— Я же тебе говорила.

Я смотрю на девушку рядом со мной.

— Думаешь, у тебя получится лучше?

Она пожимает плечами и на губах появляется застенчивая ухмылка.

— Возможно.

— Ну давай, покажи класс. — Я передаю ей контроллер, беру кусок пиццы и откидываюсь назад. И, по правде говоря, она действительно справляется. Ее защитник вовсю носится по льду, блокирует действия и прижимает противников к бортам. Она помогает своей команде вернуть два очка, и я смеюсь.

— Значит ты — легионер* (англ. Ringer – приглашенный в команду игрок специально ради повышения шансов на победу). Ты играешь в хоккей?

— Боже, нет. Только в видеоигру. — Она хмурится, сосредоточенно глядя на экран. — Меня научил бра... друг.

— Ну, он, должно быть, знает свое дело. — Я откидываюсь назад, делаю большой глоток пива и смотрю. Не на игру, а на девушку. Она примостилась на краю дивана, полностью поглощенная тем, что происходит на экране, терзая зубами нижнюю губу, делаяя ее набухшей и покрасневшей. Сбоку мне открывается лучший обзор, так что упругая выпуклость ее груди становится еще заметнее, и у меня возникает желание снять этот тяжелый свитер и посмотреть, что под ним.

Кто эта девушка? Откуда она взялась? Она что, какая-то сексуальная, играющая в видеоигры валентинка, присланная мне на порог самим Купидоном?

И если да, то что это значит?

Ничего, говорю себе. Эта девушка излучает странный вайб невинности, и она пришла сюда увидеться с Акселем, а не для того, чтобы её клеил его сосед.

— Да! — кричит она, когда по телевизору раздается сигнал об окончании игры. Моя команда ведёт в счете на одно очко благодаря этой девушке. Она поднимает руку, чтобы дать пять, и я отвечаю ей, потому что, хоть эта незнакомка и выставила меня дураком, она чертовски милая. Схватив свою газировку, она делает большой глоток. Она морщит нос от вкуса, но все еще улыбается.