— Спасибо. Правда, спасибо.

Она закидывает лямку рюкзака на плечо и открывает входную дверь, останавливаясь на пороге.

— Но скажу тебе кое-что из личного опыта. Тайные отношения штука непростая. А всё непростое, рано или поздно выходит наружу.

Рид

Никогда не любил утренние тренировки. Впрочем, как и всё утреннее. Ну… кроме секса. Я типичная сова: либо сижу допоздна за рисованием, либо смотрю сериалы.

— Эй, чувак, ты в порядке вообще?

Руки подрагивают, когда я пытаюсь подтянуться. Получается, но сразу после этого я падаю на пол и хватаясь за бутылку с водой, делаю большой глоток.

— Что с тобой? — спрашивает Джефферсон, разглядывая меня с подозрением.

Мы по очереди подтягиваемся на перекладине, каждый раз подкидывая себе по одному повтору. Я держусь. Едва-едва.

— Ты вчера гулял? Выглядишь как с похмелья.

Ага, похмелье после переедания колачей и лучшего секса в моей жизни.

Да, я сказал «лучшего». Пусть она была девственницей и немного нервничала, но быть внутри неё, это было, блядь, незабываемо.

— Нет, не похмелье. Просто плохо спал.

Даже после того как мы с Шелби вернулись наверх, я не мог уснуть. Её тело было слишком близко. Слишком тёплое. Она ощущалась так правильно.

Идеальная. Моя.

— Ты же знаешь, какой он, когда дома один, — встревает Аксель. Напоминание о том, что он всегда рядом и всегда слушает. — Засиживается до поздна за своими хоррорами.

— Я вчера застал Твайлер за просмотром ДНК Убийцы, — закатывает глаза Риз. — Вы же знаете, что ее заводит тема генетики и ДНК.

Мы все замолкаем и переглядываемся, пытаясь понять, что он имел в виду под «заводит», но решаем не углубляться.

Зато это даёт мне возможность выйти из разговора.

— Ага, я тоже его смотрел. Я ждал нового выпуска.

— Надеюсь, ты смотрел в своей комнате? Нечего мешать Шелби спать, включая телек у её двери.

— Я не тревожил сон твоей сестры, — говорю я, запрыгивая на турник и начиная новый подход. Главное — сменить тему. — Я её даже не видел.

Аксель хмыкает, и я чувствую себя дерьмом. Виноватым. Как будто то, что я делаю, неправильно. Может, это нечестно, но чувствуется правильно. Я же не могу сказать правду и заявить, что провел ночь, лишая девственности его младшую сестру. Потому что она попросила меня об этом. И ещё раз сегодня утром. И, чёрт, я не могу перестать о ней думать.

Господи. Сейчас очень неудобное время, чтобы возбудиться.

Я сосредотачиваюсь на подтягиваниях, пытаясь успокоить своё тело, и слушаю Риза.

— Знаю, я всё время говорю о плей-оффе, но не хочу забегать вперёд. Осталось два матча, чтобы закрепиться на вершине и получить первое место. Один из них почти в кармане, но сначала надо пройти Милтон.

Университет Милтона вечная заноза в заднице Уиттмора. Жёсткая защита, цепкие игроки и их форвард Финн Остин, которого уже задрафтовали в «Торонто». Мало кто может сравниться с Ризом по уровню игры и лидерству. Остин один из таких.

— Заканчивайте тренировку, — говорит Риз. — Идите на пары, пейте воду, потрахайтесь со своей девушкой — он подмигивает Толберту, — или с парнем, если надо. И чтоб все были на льду в четыре.

— А если я успею только что-то одно? — спрашивает Аксель, играя с кольцом в губе.

— Тогда тебе лучше проверить, есть ли у Нади свободное окошко, — шутит Джефферсон и швыряет ему в лицо полотенце.

— У моей девочки всегда есть время для меня.

Но меня зацепили эти слова. Я буду занят весь день, а Шелби сегодня работает. И шансов увидеться ноль. И чем ближе вечер, тем меньше мне это нравится.

Парни заканчивают тренировку, раскладывают веса по местам, протирают оборудование. Кто-то уходит в раздевалку переодеваться, другие просто накидывают худи и куртки и идут через кампус, кутаясь от холода. Аксель как раз натягивает шапку, когда мой телефон начинает вибрировать. Он хватает его с лавки.

— А кто такая Джи-Джи?

— Чувак! — Я вырываю телефон и прячу его под кипой одежды в шкафчике. — Не твоё собачье дело.

— Ладно-ладно, — поднимает он руки. Моё сердце стучит в горле и вот-вот вырвется наружу. — Не говори, если не хочешь.

— Ничего особенного, — бормочу я, ненавидя себя за ложь. — Просто девчонка, с которой я познакомился.

— Ага, конечно, — тянет Джефф, явно не поверив.

И плевать. Чем меньше вопросов, тем лучше. Они уходят. Риз, как всегда, остаётся последним. Я медлю, возясь с волосами, дожидаясь, пока мы останемся наедине.

— Короче, — начинаю я, кидая пару вещей в шкафчик, — да, я вроде как встречаюсь кое с кем.

Он выжидает паузу, а потом спрашивает.

— Это Дар...

— Нет. Определённо нет. — Я не могу винить его за то, что он так думает. Я также понимаю, что именно это себе нафантазировали Аксель и Джефф. Ну и пусть. — Всё только начинается, я не знаю, куда это приведёт, поэтому и не хочу из этого делать шоу.

— Уважаю, — кивает он, бросая на меня взгляд. — Тогда зачем ты мне об этом говоришь? Я капитан, а не священник.

Боже, как неловко.

— Просто хотел спросить. Что ты делаешь, когда времени особо нет, а тебе остро нужно побыть наедине с Твайлер?

— А ты хочешь сказать, что с Дарлой у тебя такого не было?

— С Дарлой всё никогда не было так… — я ищу нужное слово, — интенсивно?

Он фыркает.

— Отчаянно.

— Ну да, может быть. Она никогда не любила публичное проявление чувств. — Пока говорю, всё это начинает звучать как список тревожных звоночков, которые я тогда не замечал. — Но мы и не прятались. Не так, как вы с Твайлер в самом начале.

Его челюсть напрягается, он оглядывается, как будто проверяет, не подслушивает ли кто. Потом выдыхает.

— Кабинет сто десять.

— Что?

— Сто десять. Комната для спортивного репетиторства в студенческом центре. — Он захлопывает шкафчик. — Отличное место для перепихона в середине дня.

Я там бывал. Сразу представляю себе диван. Стол для работы. Да, понимаю. Отличный вариант.

— Это довольно умно.

— Только попробуй проболтаться хоть кому-то, — резко обрывает меня Риз. И в голосе у него нет ни намека на юмор. — Последнее, что нам нужно, чтобы каждый качок на кампусе стал водить туда своих девчонок.

— Понял. — Я замолкаю, а потом всё же спрашиваю. — Но если это такой секрет, зачем ты мне вообще рассказываешь?

— Если бы это была Дарла, я бы и не стал, — морщится он, но всё, что хочет сказать о ней, оставляет при себе. — Я рад, что ты двигаешься дальше и нашёл кого-то нового. Даже если это мимолётно.

Мне стоит огромных усилий не сказать ему, что это совсем не «мимолётно». Хотя, может, он и прав? Кто его знает.

Он закидывает сумку на плечо и добавляет.

— И есть ещё одна причина, почему я рассказал тебе про ту комнату.

— Какая?

— Ты играешь лучше, когда регулярно трахаешься.

Рид: Доброе утро. Чем занимаешься?

Джи-Джи: Пеку новую партию колачей. Кто-то съел всю предыдущую.

Я улыбаюсь в экран телефона, переходя через кампус, и печатаю.

Рид: Хотел бы сказать, что ни о чём не жалею, но моё тело определённо почувствовало во время тренировки нашу ночную обжираловку.

Джи-Джи: Прости за это.

Рид: Не извиняйся. Это было идеально. Есть шанс увидеться на кампусе до твоей смены и моей вечерней тренировки?

Чувствую ли я себя немного подонком, приглашая Шелби приехать в кампус ради того, чтобы потрахаться со мной?

Может быть.

Есть опасения, что она откажется. Возможно, у нее есть свои сожаления по поводу вчерашнего вечера. Но тревога уходит, как только она отвечает.

Джи-Джи: Где и когда?

На моем лице появляется самодовольная ухмылка, когда я иду в класс, которая не исчезает и спустя час, когда я захожу в студенческий корпус.