— Это как?

— Ну, как с хоккеем. Меня уже задрафтовали, и если всё пойдёт хорошо в плей-офф, в следующем сезоне я окажусь в Нью-Йорке. А если нет, у меня будет диплом и портфолио.

— Умно, — я глубже зарываюсь в диван. — Особенно если учесть, что у меня нет ни запасного плана, ни диплома, ни карьеры, ни даже нормальных навыков.

— Чушь собачья, — отрезает он.

— Что значит «чушь собачья»? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Он ухмыляется и я сразу понимаю, что причина в том, что я выругалась. Кажется, ему это нравится. Кажется, он вообще наслаждается тем, как понемногу «портит» меня.

— У тебя полно навыков.

— Уборка за хоккеистами не в счет.

— Я совсем не это имел в виду, — возражает он. — Ты великолепно готовишь. И умеешь заботиться о людях. У тебя это в крови. Именно поэтому Майк взял тебя в Барсучье Логово. Это совсем не так просто, как кажется.

— Я уже смирилась с тем, что в будущем меня ждёт карьера домохозяйки, Рид. Необязательно сыпать соль на рану.

— Эй. — Он обхватывает меня за талию и перетаскивает к себе на колени. — Это важные навыки. Критически важные, если хочешь знать мое мнение, и не все ими обладают. — Он отбрасывает мои волосы с плеча, поднимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Всё, чего я хотел, когда был ребёнком, чтобы кто-то предложил мне немного тепла и заботы. Не надо недооценивать такие качества.

Я качаю головой и произношу полушепотом:

— Ух ты…

— Что?

— Только ты можешь заставить звучать сексуально заботу о людях.

Его губы изгибаются в медленной, ленивой улыбке, а руки крепко сжимают мои бёдра.

— Всё, что ты делаешь, — сексуально, Джи-Джи. Без разницы, готовишь ли ты что-то вкусное, разливаешь ли пиво за барной стойкой или обхватываешь губами мой член. — Он прижимается поцелуем к моей шее, и я вздрагиваю. — С первой секунды, как ты вошла в поместье и уселась ко мне на колени, я понял, ты настоящая женщина. Такая, с которой даже я не знал, что делать.

— У меня были те же ощущения, — признаюсь я. — С самой первой секунды, как увидела тебя.

— Ни одной минуты не прошло с того дня, как ты забралась на меня и поцеловала, чтобы я не думал о тебе, — говорит он, и в голосе нет ни намека на шутку.

Я сглатываю, пытаясь переварить это. Наконец выдыхаю.

— Вау.

— Слишком? — спрашивает он, и на его лице появляется лёгкая тень беспокойства.

— Не для меня.

Но между нами нависает то, чего мы оба не проговариваем вслух. Через неделю я уезжаю. И даже если бы я осталась, у него впереди карьера, планы, запасные пути… в которых нет места для меня.

И тогда я делаю то, с чего всё началось: наклоняюсь и целую его.

Будильник Рида срабатывает куда раньше, чем нам обоим хотелось бы. После выходных тренер Брайант назначает раннюю тренировку, так как на носу плей-офф. Рид уходит ещё до рассвета, но не раньше, чем его руки и член находят меня снова.

Мне нравится, как он ведет себя со мной. Уверенно, как будто точно знает, что я выдержу. Всю жизнь со мной обращались как с хрупкой фарфоровой куколкой. А он обнимает крепко, входит в меня жадно, так что ощущение его на мне и во мне, остается ещё долгое время после его ухода.

А еще меня не покидает странное осознание того, что я больше не девственница. И, несмотря на все те годы, когда мне твердили, что это что-то священное, особенное, что это должно случиться только с тем мужчиной, который «выберет меня», я не чувствую ничего сверхъественного.

Кроме разве что одного, теперь мне просто нестерпимо хочется сделать это снова.

Вот так это работает? Вот так люди становятся одержимыми? Потому что теперь я точно зависима.

Слышу, как внизу хлопнула дверь. Провожу пару минут в ванной, прежде чем спуститься. В этот момент, держа в руках ключ, в квартиру входит Твайлер.

— Привет, — здороваюсь я, удивленная, что она тут.

— Прости, что вваливаюсь вот так, — говорит она, — но я встретила Рида, он сказал, что всё нормально.

— Ой, да? — я киваю. — Я только проснулась.

— Уже была на полпути к кампусу, как вспомнила, что в пятницу оставила здесь рюкзак. — Она идёт по гостиной, мимо опустевшего подноса с колачами, и оглядывается по сторонам. — Он точно где-то тут.

Мы обе заходим на кухню. И одновременно замечаем это.

Мои леггинсы и трусики валяются на полу, скрученные в нечто, что совсем не оставляет простора для фантазии.

Я не то, чтобы опытная в делах тайных отношений, но даже я понимаю, такое положение вещей говорит: здесь был секс.

Поднимаю взгляд и по огромным глазам Твайлер я вижу, что она все поняла. Теперь она знает.

И я знаю, что она знает.

И она знает, что я знаю, что она знает.

Я стремительно подбираю их с пола и мямлю.

— Наверное, они выпали из корзины, когда я стирала бельё.

— Ага, — говорит она, переминаясь с ноги на ногу. — Стирка. Конечно.

Я молчу. А что я могу сказать? Надя её лучшая подруга. А Аксель парень Нади. И Аксель никогда. Ни за что. Не должен. Узнать.

Но мне так нужно с кем-то поговорить. Потому что это всё это очень значимо. Слишком значимо, чтобы держать в себе.

— Мы с Ридом… — Я запинаюсь. Я не знаю, как это назвать. Что между нами? Надя бы точно знала слово. Перепихнулись? У нас тайный роман? Друзья с бонусами? — Мы… близки.

— Ладно, — говорит она, будто её вполне устраивает и такое объяснение. — Давно?

— Пару недель, наверное, — я сжимаю леггинсы в руках и прижимаю к животу. — Аксель не знает. Он не должен знать.

— Боже, нет! — Она прыскает смехом. — Ни в коем случае.

Её реакция одновременно успокаивает и тревожит.

— То есть вы с ним? — спрашивает она, бросив взгляд на леггинсы.

— Да, — признаюсь я.

— Ух ты. — Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки. — Он у тебя первый?

— Да, — глотаю комок в горле. — Вчера.

Её челюсть отвисает.

— Только скажи, что не здесь. Не на кухне! Клянусь богом, я его кастрирую…

— Нет! Нет, не здесь. В спальне. В его спальне, на нормальной кровати, не на этом диване на веранде. — Я киваю на столешницу. — Здесь было только…

— Прелюдия, — заключает она.

— Наверное, — пожимаю плечами.

Она продолжает кивать, всё ещё переваривая услышанное, время от времени повторяя:

— Ничего себе. Ух ты. Ладно…

Наконец она облокачивается бедром на кухонный стол.

— И как? Всё прошло хорошо? Ты в порядке?

— Было потрясающе, — я даже не пытаюсь скрыть улыбку. — Оба раза.

Она смеётся, плечи её расслабляются.

— Вот это самое главное. По крайней мере, для меня. Надя бы вытянула из тебя все подробности, но я за личные границы. Хотя уже давно поняла, что в этом доме это что-то неслыханное и сказочное. — Она морщится. — Но я знаю, что для тебя всё это впервые, и чувствую себя обязанной, как подруга, убедиться, что с тобой всё нормально.

— Со мной всё хорошо, — уверенно говорю я. — Рид хороший парень. Всегда ласковый, уважительный.

— Слава богу, — её лицо становится серьёзным. — У меня был дерьмовый бывший, а у Нади за плечами своя задокументированная история токсичных отношений. Я люблю Рида, как друга, и чем больше думаю об этом, тем меньше меня удивляет факт того, что вы притянулись друг к другу.

— Да?

— Вы оба только что расстались и вам нужно было вернуть уверенность в себе. Почему бы не сделать это с тем, кто надёжен, с кем весело и кто при этом явно не вариант для долгосрочных отношений?

— Наверное, — соглашаюсь я с ней, хотя внутри что-то сжимается. Мне не нравится, как это звучит. Но я не могу возразить. Я и сама не знаю, что между нами. Может, действительно всё так просто? Два разбитых человека, которым просто нужно немного радости и безопасности.

— А вот и он! — Вдруг восклицает она, наклоняясь и вытаскивая рюкзак из-под стула. — Мне пора, но слушай, я никому не скажу. Ни Ризу, ни Наде. Пока ты сама не будешь готова.