— Ей нужны трубы. Одна для чистой воды, вторая для канализации.

Стена позади ванны поплыла, изогнулась с тихим скрипом, и из нее проступили аккуратные белые пластиковые трубы, которые идеально, будто их всю жизнь там ждали, присоединились к соответствующим клапанам на машине. Раздался привычный звук набирающейся воды. Когда цикл стирки закончился, я с замиранием сердца заглянула в канализационную трубу. Вместо грязной воды я увидела легкое сияние, и почувствовала слабый, приятный гул. Дом не сливал отходы — он расщеплял их, превращая в ту самую чистую энергию, что питала его Сердце. Это был гениальный, совершенный замкнутый цикл.

— Это блестяще, — прошептала я, и на губах у меня появилась первая за долгое время искренняя, невымученная улыбка. — Но одной стиралки мало. Нам нужна прачечная. Большая, профессиональная. Как в моей гостинице.

На следующий день я зашла в подсобное помещение, которое решила отвести под нужды прачечной, и остолбенела. В помещении стояли три огромные стиральные машины и две такие же сушилки, сверкающие нержавеющей сталью. Они были точными, увеличенными копиями моей машинки, но с едва уловимым магическим отливом на корпусе. Трубы уже были аккуратно подведены.

Я медленно провела рукой по гладкой холодной поверхности одной из машин. Так вот как это работает. Он учился: сканировал устройство, понимал его принцип работы и воссоздавал его, адаптируя под свои энергетические возможности. Ему был нужен лишь образец. И мое четкое, сформулированное желание.

Я вышла в коридор и прислонилась лбом к прохладному камню. Теперь я знала. Я могла перекроить весь этот постоялый двор, сделать его светлым, удобным, современным.

Порядок в документах был наведен. Базовые удобства — вот-вот появятся. А в кармане у меня лежал теплый деревянный ключ, дающий доступ к любым магазинам в любом мире. Первым делом, решила я, нужно закупиться красивыми люстрами.

Уборка стала для меня навязчивой идеей, единственным якорем, удерживающим от полного погружения в трясину воспоминаний. Каждый день я объявляла войну новому участку этого бесконечного дома, и каждый день дом с тихим, почти неощутимым вздохом уступал. Я выволакивала на свет Божий — или, точнее, на тусклый, вечно сумеречный свет Междумирья — горы хлама: дубовые сундуки, проросшие грибницей, гобелены с поблекшими сценами неведомых сражений, чучела существ, которых не могла опознать даже моя уже изрядно потрепанная фантазия. Всё это складывалось в дальнем крыле, и Грум-Гр смотрел на эту груду с одобрением, иногда подходя и аккуратно поправляя какой-нибудь особенно неустойчивый ящик.

Мой разум разрывался надвое. Одна его часть, холодная и трезвая, без устали твердила: Игорь предатель. Он променял тебя на иллюзию, на молодость, которая сама является лишь мимолетным моментом. Он выбросил тебя, как вчерашнюю газету. Но другая, слабая и ноющая, как застарелая рана, цеплялась за обрывки прошлого: запах его одеколона на утренней подушке, наши совместные походы в горы, когда усталость была сладкой, а не выматывающей, его смех, который когда-то заставлял меня улыбаться в ответ. Я ловила себя на том, что среди запахов пыли и старого дерева мне чудится его присутствие, и тут же с ненавистью отгоняла этот призрак. Чтобы не сойти с ума, я уходила с головой в работу, превращая скорбь в списки, а гнев — в чистоту.

Вечерами, когда Грум-Гр засыпал, свернувшись на диване у теплого камина, я спускалась в кабинет. Я пересчитывала наличные в массивном сундуке, раскладывая стопки разноцветных купюр и мерцающих монет. Запас казался неисчерпаемым, но мой управленческий опыт подсказывал: бюджет должен быть четким. Я завела толстую тетрадь и выводила в ней столбцы: «Расходы», «Доходы», «Резерв».

Но прежде чем что-то покупать, я наняла дизайнера. Нашла через сайт фрилансеров молодую, но талантливую девушку, Алину, и заказала у нее концепцию интерьеров для «тематического отеля». Алина, должно быть, решила, что имеет дело с чудаком-миллионером, но задание приняла с энтузиазмом. Через неделю у меня на руках были эскизы, цветовые палитры и 3D-визуализации. Это был план. Карта, по которой я могла двигаться.

Я поехала в ближайший строительный гипермаркет и, потратив приличную сумму из сундука, купила один рулон обоев — дорогих, шелковых, цвета слоновой кости с едва заметным серебристым узором.

Принесла его в холл, развернула и приложила к стене.

— Вот, смотри. Это — образец. Мне нужно, чтобы все стены в холле выглядели так.

Я почувствовала, как пространство вокруг рулона сгустилось, стало плотным. Невидимые щупальца энергии, похожие на струйки теплого воздуха, обволокли бумагу, изучая ее на ощупь, на вкус, на молекулярном уровне.

Прошло несколько часов. Я уже занималась другими делами, как вдруг заметила, что каменная кладка в дальнем углу холла начала течь и перестраиваться. Словно жидкий металл, она подражала образцу, рождая из себя идеальную копию моих обоев. Не просто копию — они казались живыми, дышащими, и серебристый узор на них мерцал, словно звездная пыль. Это было открытие. Дом мог не просто подчиняться смутным мысленным приказам. Он мог копировать, воспроизводить, творить, имея перед собой физический прототип.

С этого момента все изменилось. Мои походы по магазинам превратились из беспорядочных закупок в целенаправленные экспедиции за «ДНК» будущего отеля.

На следующее утро я устроилась в кабинете с чашкой чая и своим старым планшетом. Я изучала системы освещения для больших помещений, сверяясь с эскизами Алины. Она предлагала массивную, но изящную хрустальную люстру для холла и серию бра в стиле ар-нуво для коридоров. Я выписала технические характеристики, искала аналоги в интернет-магазинах, а затем отправилась в магазин люстр. Выбор был ошеломляющим. В итоге я остановилась на одной, с подвесками из муранского стекла, которая стоила как все люстры в моем доме. Но, глядя на то, как свет преломляется в тысячах хрусталиков, я не сомневалась — это оно. Это станет сердцем преображенного холла.

Затем последовала экспедиция в мир земной мебели. Я часами ходила между выставленными образцами, щупала ткани, присаживалась на диваны и, наконец, нашла ее — ту самую кровать. Ортопедическое основание, матрас с кокосовой койрой, который принимал форму тела. Я закрыла глаза, легла на него прямо в магазине и почувствовала, как спина, привыкшая за последние месяцы к жесткому напряжению, наконец-то расслабилась. Я купила эту кровать, матрас, комплект сатинового белья нежного кремового оттенка и анатомические подушки с охлаждающим эффектом. Это была не просто покупка. Это было вложение в будущий покой — и мой, и моих гостей.

Пока я ждала доставку, я наведалась в магазин сантехники. Мне нужна была душевая кабина. Не просто ограждение с лейкой, а нечто основательное. Консультант, заметив мой решительный вид, показал мне модель «люкс»: просторная, с дождевым тропическим душем и верхним светом. Цена заставила меня вздрогнуть, но я вспомнила жалобу в книге Аграфены: «В номере помыться негде». Я кивнула: «Эту». Покупка была сделана. Таким же образом я выбрала большую акриловую ванну.

Вернувшись в Постоялый двор, я с помощью Грум-Гра установила кровать в своей комнате и поняла, что мне до смерти надоел вид в окно — этот вечно клубящийся, безумный хаос Междумирья, который давил на психику. Я принесла свои вещи из старой жизни — плед, несколько книг, ароматические свечи — и, уставившись на глухую стену, изо всех сил попросила: «Я хочу окно. В земной лес. Или Озеро. Или горы». Дом задумался. Стена потемнела, стала матовой, а затем на ней проступили очертания окна: хвойный лес, уходящий в сумеречную дымку, и гладь озера, в которой отражались первые звезды.

В тот вечер я приняла душ в уже работающей душевой кабине, которую установил сам Дом – мы с Грум-Гром лишь занесли ее в прихожую. Я легла на новый матрас. Ткань сатинового белья была прохладной и нежной. Я уткнулась лицом в подушку, которая идеально поддерживала шею, и впервые за многие месяцы уснула почти мгновенно, а проснулась с ощущением, что действительно отдохнула, а не просто потеряла сознание на несколько часов.