Аррион, стоявший с видом человека, терпящего неизбежное зло, резко выпрямился.

— Ксиландор, — его голос прозвучал предостерегающе тихо.

— О, перестань! — отмахнулся тот. — Она же твой партнер, ей положено знать, в какое славное, хоть и слегка потрепанное партнерство она вписалась!

Он повернулся ко мне, и его золотые глаза сверкали азартом рассказчика.

— Его отец, Каэль анСар, был гением. Но независимым. Слишком гордым, чтобы вписаться в унылую иерархию научных кругов. В то время могущественная «Гильдия Туризма и Отдыха» начала свою экспансию, скупая и поглощая независимые постоялые дворы. Гильдия разработала свой, более простой и дешевый в производстве Сердечный Механизм, и настаивала на его установке во всех поглощенных отелях. Старые, уникальные Сердца, созданные такими мастерами, как Каэль, объявлялись «нестабильными» и «морально устаревшими».

Гильдия Артефакторов, видя в этом выгоду, поддержала программу. Они предложили Каэлю анСару выгодный контракт — передать все свои наработки и чертежи для их адаптации под «унифицированный стандарт». Отец Арриона наотрез отказался. Он называл это «духовным вандализмом». Для него его Сердца были живыми существами, а не набором запчастей. Он верил, что у каждого Дома должно быть свое, уникальное Сердце, подходящее именно ему

Я увидела, как скулы Арриона напряглись. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Его объявили упрямцем, стоящим на пути прогресса, — продолжал Ксиландор, понизив голос до конспиративного шепота. — Заказы иссякли. А потом Каэль погиб при загадочных обстоятельствах. Мы уверены, что это дело рук Гильдии. А наш герой, — он кивнул в сторону Арриона, — получил все их заманчивые предложения о работе. И так же холодно, как его отец, отказался.

— Э… спасибо за информацию, — смущенно пробормотала я, отнимая руку. — И я никого никуда не заманивала. Мы заключили взаимовыгодное партнерство.

— Еще лучше! — воскликнул Ксиландор. — Деловая хватка! Обожаю это!

— Не слушай его, Ольга, — сухо сказал Аррион. — Ксиландор известен своей любовью к гиперболе и нездоровым интересом к чужим делам.

— Несправедливо! — возмутился Ксиландор. — Я просто вижу потенциал! Взгляни вокруг, Аррион! Великолепный холл, пахнет… о, боже, кофе и свежей выпечкой! И кто это у нас? Настоящий эльф-страж в качестве метрдотеля! И тролль! Безмолвный, но исполненный достоинства служитель! Уникальное торговое предложение!

Он вертелся вокруг, словно юла, тыча пальцем в разные уголки.

— Вам нужна реклама! Широкая, громкая! Нужно рассказывать о себе! Устраивать тематические вечера! «Эльфийские поэтические чтения при свечах»! «Гномьи дегустации эля с закусками»! Приглашать знаменитостей! Я, например, могу быть вашим первым почетным гостем!

Идеи так и сыпались из него. Я слушала, все больше проникаясь мыслью, что этот эксцентричный дракон — прирожденный маркетолог. Все, что он предлагал, было гениально, ярко и как раз в тему привлечения внимания.

— Вы знаете, — сказала я, перебивая его поток сознания. — Все, что вы говорите это маркетинг.

Ксиландор замер, наклонил голову.

— Марке… что?

— Маркетинг, — повторила я. — Искусство продвижения товара или услуги. Привлечение клиентов, создание узнаваемости бренда, формирование спроса. Все, что вы только что перечислили, — это классические маркетинговые ходы.

На лице Ксиландора расцвела улыбка, достойной рекламного щита.

— О, мне нравится это слово! Оно такое звучное!

— Похоже на то, — улыбнулась я в ответ. — И у нас как раз открыта вакансия.

Аррион смотрел на наше взаимодействие с возрастающим скепсисом.

— Ты предлагаешь нанять Ксиландора? Это все равно что поселить в Дом ураган и надеяться, что он будет подметать пол, а не срывать с петель двери. Его единственная цель в жизни — превратить любое стоящее начинание в подобие ярмарочного балагана. Уверен, он попытается убедить тебя, что для привлечения клиентов нам необходим поющий фонтан в виде голого гнома. Это плохая идея.

— Аррион, друг мой, я оскорблен! — Ксиландор прижал руку к груди. — Я — тонкий ценитель! Я создаю атмосферу! Леди Ольга все поняла правильно! Я серьезно! Мне скучно! Мои последние три проекта — создание нового созвездия, переговоры со стаей звездных китов и реорганизация системы налогообложения в одной маленькой божественной канцелярии — успешно завершены. Мне нужно новое дело. А тут… — он обвел рукой холл, — тут такой простор! Я займусь вашим… маркетингом! Будет грандиозно! Я уже вижу заголовки в магических хрониках: «Заброшенная жемчужина вновь сияет! Тайны Постоялого двора «Междумирье» раскрыты!»

Он был неудержим. И, черт возьми, он был прав. Нашему Дому нужен был именно такой человек. Вернее, дракон.

В конце концов, после недолгих переговоров, Ксиландор был официально нанят на должность «межмирового маркетолога». Аррион капитулировал с условием, что «этот паяц не будет иметь доступа к энергетическому ядру Дома».

Проводив нашего нового сотрудника до его временных апартаментов, я вернулась в холл. Аррион стоял на своем месте, его руки были скрещены на груди.

— Ну и комедия, — произнес он.

— Он принес жизнь в этот Дом, - возразила я. – Посмотри, даже стены все встрепенулись.

— Возможно, — сказал Аррион. — Но когда этот «ураган» начнет требовать бюджет на позолоченные визитки и фейерверки при въезде каждого гостя, помни, я предупреждал.

Я поняла, о чем он говорит, когда провела экскурсию для Ксиландора. Ксиландор восхищался «Эльфийскими Рощами», придирчиво осматривал «Логово Дракона», задавал Лириану десятки вопросов о предпочтениях знатных эльфийских родов, пытался научить Грум-Гра новому, «более фотогеничному» жесту приветствия и даже уговорил Лазурита рассказать пару шуток «для оценки юмористического потенциала».

Он задавал Лазуриту вопрос о его «внутренней гармонии» и, выслушав гулкий ответ, тут же предложил идею «номеров для медитации». Он спросил Грум-Гра, что тому больше всего нравится в Доме, и, получив в ответ на планшете слово «УЮТ», разразился тирадой о том, как продавать этот уют.

Позже, когда Ксиландор на время погрузился в изучение книги жалоб и предложений, мы с Аррионом остались одни на кухне.

— Ну и шторм вы к нам привлекли, — заметила я, заваривая чай.

— Я предупреждал, — он принял чашку с вежливым, но отстраненным кивком. — Но, как ни парадоксально, его безумие иногда рождает здравые идеи. Его совет насчет межмировой рекламы не лишен смысла.

Я смотрела на него и думала о том, как мало я на самом деле знаю о нем. Я знала, что он дракон, артефактор, циник и педант. Но что стояло за этим?

— Вы с ним давно знакомы? — спросила я.

Аррион отпил чаю, и его движение было столь же безупречным и выверенным, как и все остальное.

— Да. Очень. Мы росли вместе. Он всегда был болтлив, — произнес он, прежде чем я успела что-то сказать. — И обожает драматизировать.

— Но он сказал правду? Насчет твоего отца? Гильдии?

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по стенам, по тихо гудящему Сердечному Механизму где-то в подвале.

— Да. Отец считал, что у каждого Дома должна быть душа. Его Сердца были не механизмами, а живыми существами. Гильдия же предлагала стандартизацию. Надежность, предсказуемость, безопасность. И полную безликость. Он не мог с этим смириться, — Аррион на мгновение замолчал. — После его смерти… они предложили мне все. Место, деньги, доступ к архивам. Но я видел в их глазах лишь желание получить контроль над его наследием. Над его чертежами. Над этим, — он сделал жест, охватывающий весь Дом.

— И ты стал вольным артефактором?

— Можно сказать и так, — проговорил он.

Его прервал громкий возглас Ксиландора, который влетел в холл, размахивая каким-то свитком.

— Я все понял! Мне нужен доступ к вашему устройству ввода! И к карте миров! Мы начинаем первую рекламную кампанию!

Аррион вздохнул.