Мы шли ещё пару часов. Лес постепенно редел, светящийся мох под ногами становился гуще, а воздух — влажнее и звонче. Сквозь чащу начал доноситься отдалённый, мощный гул. И вот, наконец, мы вышли из последней стены искривлённых деревьев на край обрыва.

Перед нами открывалось потрясающее и пугающее зрелище. С высоких, чёрных, как смоль, скал низвергались десятки водопадов. Но вода в них была не прозрачной, а густой, маслянисто-чёрной, и падала она не с плеском, а с глухим, тяжёлым рокотом, словно стекала сама материальная тьма. Воздух дрожал, и брызги, долетавшие до нас, были ледяными и пахли озоном и камнем. Это и были Чёрные Водопады. Место, где, по словам Грум-Гра, видели Странника.

— Здесь, — сказал Грум-Гр, указывая на плоскую каменную плиту. — Здесь он сидел. Странник. Я видел его однажды, в последнюю ночь перед изгнанием. Он смотрел на воду и что-то напевал. Никто другой его не видел. Думали, я брежу.

Мы подошли к плите. Никого не было. Лишь влажный камень и грохот падающей в бездну воды.

— Значит, будем ждать, — вздохнул Аррион.

С ним было не поспорить. Мы отступили от рёва водопадов в более сухую часть, где скалы образовывали нечто вроде навеса. Лириан и Грум-Гр принялись расчищать площадку от острых камней и скользкого мха. Аррион достал из своего, казалось бы, бездонного плаща несколько кристаллов и расставил их по периметру, нашептывая заклинания. Кристаллы вспыхнули мягким светом, образовав магический круг защиты от мелких тварей и нежелательного внимания.

— Я вернусь в Дом, — сказал он мне, открывая себе дверь. — Возьму артефактную палатку, провизию, тёплые вещи. И проверю, всё ли в порядке.

Тем временем мы разожгли небольшой, почти бездымный костёр из сухих, не светящихся веток, которые собрал Грум-Гр.

Лириан присел рядом со мной, когда Грум-Гр ушел к водопадам в явном приступе ностальгии. Эльф молчал какое-то время, а потом спросил тихо:

— Ольга, что теперь происходит между вами? После того, как всё вскрылось.

Я вздохнула.

— Не знаю, Лириан. Честно. С одной стороны… я в ярости. Он скрывал от меня нечто важное, решал за меня. Это отвратительно. С другой… — я замялась, подбирая слова. — За последнее время мы столько всего прошли вместе.

— Есть ли между вами чувства? — осторожно спросил он.

Я остановилась, глядя на темнеющее небо меж кронами — там, где оно было видно, уже загорались странные, лиловые звёзды.

— Думаю, да, — тихо сказала я. — Мы много времени проводили вместе. После работы, за ужином, много разговаривали. Он… он не такой, каким казался вначале. Под этой маской высокомерия и цинизма есть ум, любопытство, даже какая-то неуклюжая забота. Он спас Дом. Поддержал меня в ситуации с Игорем. Мы ходили в кино, летали… — я невольно улыбнулась, вспоминая тот безумный, освобождающий полёт.

— Летали? — Лириан наклонил голову, его эльфийские уши насторожились. — Ты имеешь в виду… в драконьем облике?

— Ну да, — пожала я плечами. — Дважды. Первый раз, когда у меня была паника после слежки за Игорем, чтобы успокоить меня. А второй… недавно, после кино. Он предложил, и мы полетали над городом, просто для души.

Лириан замер, на его бледном эльфийском лице появился яркий румянец. Он откашлялся и, явно смущаясь, выдавил:

— Ольга… ты понимаешь, что это значит? Для драконов?

Я нахмурилась.

— Что значит? Это же просто полёт.

— Нет! — он почти выкрикнул это, затем понизил голос, оглядываясь, но Аррион ещё не вернулся. — Это не «просто полёт»! Для драконов их истинный облик — это самая сокровенная, уязвимая часть их сущности. Позволить кому-то прикоснуться к себе в драконьей форме, тем более — взобраться на спину и лететь… Это один из самых интимных ритуалов ухаживания! Большой жест доверия и… и серьёзных намерений. Это… это как если бы эльф пригласил кого-то в священную рощу предков для совместной медитации на рассвете. Или отдал кому-то на хранение своё истинное имя. Это серьёзнейший шаг.

Я застыла, не в силах пошевелиться. В голове пронеслись воспоминания: прохладная чешуя под пальцами, мощные мышцы, работающие в полёте, его смех в моей голове, его рука, поправляющая мои растрёпанные волосы на крыше…

— Он… он сделал серьёзный шаг? — прошептала я, чувствуя, как по лицу разливается тепло и внезапная, ошеломляющая, чистая радость.

— Без всяких сомнений, — кивнул Лириан, уже немного успокоившийся. — И, судя по твоему лицу, ты отвечаешь взаимностью. Так что вопрос о том, есть ли между вами чувства отпадает сам собой. Он проявил их действием, в соответствии со своей природой. А ты приняла этот жест, даже не зная его значения.

Я сидела, не в силах пошевельнуться, переваривая его слова. В голове всё перевернулось. Вся ярость, вся обида внезапно отступили перед ослепительной, простой истиной. Аррион молчал о метке, о связи… но своими действиями он кричал о своих чувствах громче любых слов. Он доверил мне свою спину в самом уязвимом облике. Он делился со мной самым сокровенным для дракона – ощущением полёта, свободы, силы.

И я… я отвечала ему. Не зная правил его игры, но следуя своим чувствам. Доверяя.

И в этот момент я поняла. Поняла, что мои собственные чувства к нему – это не благодарность, не привычка к партнёрству и даже не просто влечение. Это было что-то глубже. Что-то, что родилось в наших бесконечных спорах, в совместных победах, в этих редких моментах, когда его холодная маска давала трещину. Я боялась признаться в этом даже себе, потому что опасалась снова ошибиться, снова довериться не тому. Но сейчас, в лесу Обсидиана, под рёв чёрных водопадов, страх отступил. Он сделал свой серьёзный шаг. А я?

Я не успела ответить себе на этот вопрос, потому что в скале снова проступила дверь, и из неё вышел Аррион, нагруженный свёртками.

Мы закончили обустройство лагеря почти в полной темноте, если не считать света нашего костра и фосфоресцирующих растений. Поели в тишине — консервированная тушёнка и хлеб от мамы, который казался здесь особенно тёплым и родным.

Странник Бездны так и не появился.

Когда Грум-Гр улёгся спать у входа в палатку, а Лириан удалился на первую вахту, я подошла к Арриону. Он стоял на краю плиты, глядя на бушующую внизу черноту водопада, его профиль чётко вырисовывался на фоне переливчатого свечения брызг.

— Аррион, — позвала я тихо.

Он обернулся. Его лицо было серьёзным, а в глазах читалась настороженность и вина. Он всё ещё боялся, что после разоблачения я отвернусь. Что наша хрупкая связь, едва успевшая окрепнуть, рассыплется.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказала я. — Пройдёмся?

Он кивнул, ничего не сказав, и пошёл рядом со мной по узкой тропинке, ведущей вдоль кромки каньона, подальше от шума воды. Некоторое время мы шли молча. Потом он заговорил первым, не глядя на меня.

— Я пойму, если ты хочешь разорвать партнёрство. После того, как мы спасем Дом… ты сможешь вернуться на Землю. Оставить Дом на меня. Ты свободна в своём выборе. Я не стану удерживать.

Его слова прозвучали ровно, почти без эмоций.

Я остановилась и повернулась к нему. Мы стояли на небольшом выступе, над бездной, где внизу клубился туман, подсвеченный снизу малиновым светом глубинных мхов.

— Я не хочу возвращаться на Землю, Аррион. Не навсегда. И я не хочу разрывать партнёрство. Да, я всё ещё зла на тебя, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты не имел права скрывать. Это было подло и неуважительно.

— Я знаю, — просто сказал он.

— Но… я также кое-что поняла, — продолжила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Лириан только что объяснил мне кое-что о драконьих… ритуалах.

Аррион замер. Его синие глаза в темноте казались бездонными.

— А, — произнёс он очень тихо. — Лириан сказал.

— Да. И это… многое меняет. Но нам нужно разобраться с доверием.

Он вздохнул, и его плечи слегка опустились.