— Я знаю. И я сожалею. Я думал, что защищаю Дом. И… защищаю нас от преждевременных ожиданий. Я боялся, что, если ты узнаешь об Истинной Связи, ты начнёшь искать в каждом моём слове и поступке её подтверждение, а не видеть меня настоящего. Я хотел, чтобы всё шло естественно. Чтобы ты увидела меня — дракона, артефактора, циника, зануду — и решила сама, без давления судьбы, нужен ли я тебе. Это было эгоистично и глупо.

— Да, было, — согласилась я. — Но я понимаю твою логику. Это сложно, но понимаю. Я не знаю точно, что такое Истинная Пара. И мне сейчас всё равно. Потому что то, что я чувствую к тебе… оно родилось не из-за какой-то магической метки. Оно родилось, когда ты сутками не отходил от Сердца, чтобы спасти Дом. Когда ты стоял рядом со мной против Игоря, или когда мы подкидывали накладные ногти в чужую ванну, как два проказливых ребенка. Когда ты смеялся со мной в кофейне, прячась от взгляда того недо-кота.

Он слушал, не дыша, его взгляд пристально впивался в моё лицо.

— Я боюсь, — призналась я шёпотом. — Боюсь снова довериться и ошибиться. Боюсь, что ты видишь во мне лишь удобного партнёра по Дому, часть какого-то своего долгосрочного плана. Боюсь, что эта связь – всего лишь магия, а не настоящие чувства.

— Я тоже боюсь, — неожиданно сказал он, и его голос прозвучал с непривычной уязвимостью. — Я боюсь, что ты увидишь в этой связи лишь обязательство, навязанное судьбой. Что никогда не сможешь увидеть за ней меня. Настоящего. Я боялся сказать, потому что не хотел, чтобы это знание определяло всё между нами. Я хотел, чтобы ты… выбрала меня. Не Истинного, а просто меня. Со всеми моими недостатками.

Это было признание. Большее, чем я могла от него ожидать.

— Давай попробуем, — сказала я просто. — Попробуем стать настоящими партнёрами. Не только в Доме. Во всём. Не потому, что так велит метка, а потому, что мы этого хотим. Со всеми нашими страхами, ошибками и разными взглядами на дизайн штор.

Аррион смотрел на меня долго-долго. Потом уголки его губ дрогнули в настоящей улыбке.

— Это звучит… эмоционально затратно, — произнёс он. — И… да. Я хочу попробовать.

Я почувствовала, как что-то щёлкает внутри, как падает последняя внутренняя стена.

Аррион протянул руку, и я взяла её. Его пальцы были длинными и прохладными, а хватка — твёрдой и уверенной.

— Теперь, — произнёс он. — Все карты на стол. Начиная с этого момента. Ведь я думаю о тебе больше, чем о ком-либо за последние десятилетия.

— Я тоже, — сказала я, улыбаясь. — Хотя, конечно, десятилетие назад я еще ходила в университет. Но я понимаю, о чем ты. После измены Игоря я оставила надежду, что смогу кого-то полюбить. И вот надо же, встретила свою судьбу на каком-то базаре.

Аррион издал смешок.

Он медленно поднял руку, и его пальцы коснулись моей щеки, на мгновение задержавшись там, прежде чем мягко скользнуть за шею. Его взгляд стал серьёзным и невыносимо тёплым. Он наклонился, и его дыхание смешалось с моим в холодном воздухе.

— Надо же, — повторил он шепотом мои слова, и его губы коснулись моих.

Это был медленный и осторожный поцелуй, как будто он проверял реальность этого момента. В нём была вся сложность наших чувств — и вина, и надежда, и это новое, хрупкое доверие. Когда мы разъединились, он не отстранился, а прижал свой лоб к моему, и в его синих глазах я увидела отражение мерцающих звёзд и себя.

— Думаю, я, пожалуй, рад, что судьба оказалась столь банальна, — тихо сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая, искренняя усмешка.

Мы стояли, держась за руки, и напряжение последних дней начало потихоньку растворяться в рёве водопадов и холодном воздухе Обсидиана. Но расслабляться было рано.

— Но сначала нам нужен Странник, — напомнила я, возвращаясь к суровой реальности. — Гильдия Времени и Пространства не отступит надолго.

Аррион кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным.

— Да. Моих знаний не хватает, чтобы понять, как надёжно скрыть Дом от такого уровня сканирования. Или как укрепить его на случай прямого нападения. Гильдия, судя по всему, обосновалась где-то возле места, где ты открывала связь с Аэтерисом. Они копят силы, чтобы напасть по-настоящему. У нас очень мало времени.

Мы ещё немного постояли в тишине, глядя в тёмную бездну каньона.

А потом перед нами появился он.

Мы стояли, держась за руки на краю бездны, когда воздух перед нами исказился. Словно пространство, устав от попыток сохранить форму, внезапно сдалось и позволило чему-то, что всегда было здесь, наконец стать видимым.

На каменной плите, которая еще секунду назад была пустой, сидел ребенок.

Он казался лет восьми, не больше. Белые, почти прозрачные волосы спадали на худые плечи, одет он был в простую серую тунику, похожую на мешок. Его лицо было бледным, с тонкими, почти невидимыми бровями. Черты — нос, рот, глаза — были правильными, даже миловидными, но в них не было ни капли детской непосредственности или тепла. В них плавала бездна – не метафорическая, а самая настоящая. Вглядываясь в них, я видела не радужку и зрачок, а мерцающие далекие галактики, рождение и гибель звезд, бесконечную, холодную пустоту межмирового пространства. От этого взгляда по спине пробежал ледяной холодок инстинктивного, животного страха. Это существо только выглядело ребенком.

Он сидел, поджав под себя босые ноги, и смотрел на нас. Он смотрел на нас с холодным, отстранённым любопытством, словно мы были интересными, но не более чем насекомыми под стеклом.

Я инстинктивно сжала руку Арриона. Его пальцы ответили мне таким же напряжённым пожатием. Глаза дракона сузились, изучая пришельца с глубокой настороженностью.

— Странник Бездны, — тихо произнёс Аррион,.

Ребенок медленно кивнул. Движение было неестественно плавным, как будто его шея была сделана не из костей и мышц.

— Вы искали меня, — его голос был тонким, высоким, как у ребёнка, но интонации были ровными, безэмоциональными, как у машины, зачитывающей текст. — И я услышал ваш зов.

Его взгляд – эта ужасающая бездна – скользнул с меня на Арриона, а затем упал на мой карман, в котором лежал компас.

— Компас Истинной Тоски, — прошелестел Странник. — Интересный артефакт. Он указывает на желание души. На самое сокровенное. А что может быть ценнее для странника, вечно блуждающего в пустоте, чем знать самые потаенные желания тех, кого он встречает? Это лучшая карта. Он мог бы привести меня к… неважно. Дайте мне его, и я отвечу на один ваш вопрос.

Я обменялась взглядом с Аррионом.

Подарок гномов. Инструмент, показывающий самое сокровенное желание. Я почти забыла о нём в последние недели, поглощённая другими проблемами. Но сейчас, в момент, когда мне нужно было его отдать, я вдруг остро осознала его ценность и опасность. Гном Умник предупреждал: иногда лучше не знать, чего ты хочешь на самом деле.

Но что для меня было ценнее? Знание о своих истинных желаниях? Или безопасность Дома? Безопасность нашего общего дела? Безопасность... нас с Аррионом?

Вопрос был риторическим.

Я сделала шаг вперед и протянула компас.

Странник не потянулся за ним. Компас просто исчез из моей ладони и материализовался в его худых, бледных руках. Он повертел его, поднес к своим бездонным глазам, наблюдая, как стрелка бешено вращается.

— Хорошо, — сказал он, пряча компас в складках своей туники. Артефакт исчез, словно растворился в ткани. — Спрашивайте.

Я вдохнула. Вопрос был готов. Мы обсуждали его с Аррионом еще по дороге сюда, готовясь к этой встрече.

—Как защитить «Междумирье» от Магов Времени и Пространства, чтобы никто из его обитателей и гостей не пострадал? — спросила я четко, глядя в эти ужасающие глаза.

Странник Бездны задумался. Казалось, он перебирает в своей памяти бесчисленные варианты.