— Наконец-то! — прошипел он, увидев нас. — Вы смеетесь надо мной? Это что за падаль вам взбрело в голову подать существу моего ранга?

Аррион, не моргнув глазом, подошел ближе и внимательно посмотрел на стейк.

— Проблема, уважаемый? Мясо высшего сорта, убито с соблюдением всех правил, доставлено прямиком с лучших пастбищ Земли.

— Какая разница, какого сорта мясо, — Аскар фыркнул. — Его консистенция похожа на продукт жизнедеятельности пещерного слизня! А запах напоминает мне школьную столовую в третьем круге Ада!

Аррион наклонил голову, и на его лице появилась сладкая, смертельно опасная улыбка.

— А, понимаю. Виноват. Мы не учли, что столь утонченная натура, как вы, привыкла к более... экзотической кухне. Прошу прощения. Просто, знаете, по вашему внешнему виду и манере запрашивать «в два раза теплее» я предположил, что вы из тех, менее притязательных представителей нижних инфернальных миров. Очевидно, ошибся.

Его слова были произнесены с таким искренним, почтительным тоном, что на их смысл нужно было наложить секундную задержку. А когда смысл дошел, лицо Аскара побагровело. Это было завуалированное оскорбление, мастерски исполненное под соусом извинений.

Я поняла, что за пять минут Аррион успеет развязать новую межмировую войну, и быстро шагнула вперед, оттесняя его локтем.

— Господин Аскар, приношу свои глубочайшие извинения, — сказала я, используя все правила сервиса, которые когда-то выучила до автоматизма. — Произошло досадное недоразумение. Наш повар, конечно же, готов предложить вам блюда, достойные вашего статуса. Я уверена, мы сможем приготовить что-то, соответствующее вашему высокому статусу. В качестве жеста доброй воли, позвольте предложить вам бутылку лучшего вина, чтобы скрасить ожидание. Разумеется, за наш счет.

Я говорила спокойно, вежливо, глядя ему прямо в глаза и полностью принимая вину на себя. Воздух постепенно выпускался из надувшегося демона. Он поправил очки, все еще хмурый, но уже без прежней ярости.

— Надеюсь, алкоголь приемлемого года? — процедил он.

— Застал еще моих предков, — без запинки ответила я.

— Хм. Ну что ж... Я жду. Приготовьте мне самое нежное мясо, что у вас есть, на максимальной температуре так, чтобы консистенция была хрустящей, по-настоящему Адовой! И чтобы больше таких оплошностей не было.

— Будьте уверены, мы постараемся, — я кивнула и жестом указала Арриону на выход.

Мы вышли в коридор. Аррион смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— И что это было? Лесть и самоуничижение?

— Это было решение конфликта по всем правилам, — холодно ответила я. — Клиент всегда прав, даже когда он не прав. Вы же чуть не довели его до припадка.

— Он был не прав. И получил по заслугам, — пожал плечами Аррион.

— А теперь я должна ночью искать подходящее мясо и вино! — буркнула я.

— Не надо, — он ухмыльнулся. — У меня в запасе есть кое-что. В конце концов, для нашего бизнеса ничего не жалко.

Это «нашего» прозвучало так, словно он уже двадцать лет стоял за этой стойкой. Так началась идеологическая война.

Наши словесные баталии парализовали любой конструктивный процесс. Мы не могли договориться даже о том, какое постельное белье стелить в номера. Он требовал нечто «практичное и магически инертное», я настаивала на натуральном хлопке для комфорта гостей.

С этого дня наши постоянные споры стали фоном жизни Дома. Для меня «Междумирье» было домом. Местом, где путник, уставший от бесконечных странствий, мог найти тепло, уют и человеческое… ну, или не совсем человеческое участие. Я видела в наших гостях живых существ со своими историями, болью и надеждами.

Аррион же видел в Доме величайший артефакт, место силы, которое можно и нужно развивать, отсекая все «неэффективное». По его мнению, мои «сантименты» — уступки капризным гостям, трата энергии на декоративные безделушки, стремление создать «атмосферу» — лишь ограничивали истинный потенциал Дома.

Но, как это ни парадоксально, именно в эти дни наши отношения с Аррионом развивались. Сквозь взаимные колкости и идеологические споры начал проглядывать странный, острый интерес. Мы оба были язвительны, оба не любили проигрывать, и оба, как выяснилось, могли ценить хороший удар ниже пояса в словесной дуэли.

— Ваш эльф сегодня снова смотрел на меня так, будто я собираюсь поджечь его драгоценные рощи, — заметил Аррион как-то утром.

— А вы разве не собирались? — поинтересовалась я, наливая себе кофе.

— Мысль приходила, — он улыбнулся своей опасной улыбкой. — Но потом я вспомнил, что теперь я частичный владелец этого заведения. Неразумно уничтожать свою же собственность. Пока что.

Я уже собиралась ответить ему что-то язвительное, как вдруг зазвонил мой телефон. На экране горело имя «Мама».

Сердце упало. Я отвернулась от Арриона и поднесла трубку к уху.

— Мам? Все в порядке?

— Олюша... — голос матери звучал устало и взволнованно. — Прости, что беспокою. Но тут такое началось…

Оказалось, лечащий врач мамы, доктор Петров, не удержался и на каком-то медицинском форуме поделился историей «чудесного исцеления» своей безнадежной пациентки. И теперь наш дом, вернее, адрес регистрации родителей (благо, он отличался от реального места жительства), стал точкой притяжения для всех отчаявшихся больных и их родственников. Телефон мамы разрывался от звонков. Люди умоляли, плакали, угрожали, требуя рассказать, как ей удалось исцелиться.

— Слава богу, хоть домой не ломятся, — выдохнула мама. — А то телефон уже просто не умолкает. Я не знаю, что делать, дочка...

Я пообещала ей разобраться, мысленно посылая проклятия болтливому доктору. Проблема была серьезной. Шум мог привлечь ненужное внимание.

Я не знала тогда, что проблемы только начинались. Пока я спорила с драконом о будущем Дома, а мама отбивалась от назойливых звонков, мой бывший муж Игорь через свои связи узнал о «чудесном» исцелении моей матери. И все накопившиеся странности — мои внезапные Гавайи, дорогие покупки, загадочная кража вещей, слухи о «папике» и теперь это необъяснимое выздоровление — сложились в его голове в подозрительную картину, которая не давала ему покоя.

Я спускалась вниз, готовясь к очередному словесному поединку с Аррионом, но застала его в деловом расположении духа. Он изучал голографический список, парящий над стойкой администратора.

— Запасы провизии на исходе, — констатировал он, не глядя на меня. — Кулинарные подвиги вашей мамы, хоть и восхитительны, но не покрывают всех потребностей. Нам требуется основательная закупка на Базаре Миров.

Идея не вызвала у меня отторжения. После недели заточения в стенах Дома, вечно сотрясаемых нашими идеологическими баталиями, смена обстановки была желанна.

— Согласна, — сказала я. — Но давай заключим пакт о ненападении.

Уголок его губ дрогнул.

— Обещать не буду. Но постараюсь сдержаться.

Когда мы шагнули через портал на шумные улицы Кербулана, меня на мгновение охватило странное чувство дежавю. Всего несколько недель назад я стояла здесь — потерянная, испуганная, с разбитым сердцем. Я машинально провела пальцами по предплечью, под тонкой тканью рукава скрывалось изображение паучьей лилии. Знак Истинной Пары. Напоминание о том, что моя личная жизнь, вопреки всем стараниям, превратилась в такую же путаницу, как и профессиональная.

Аррион, как оказалось, был до мозга костей педантичным покупателем. Он не просто скупал приглянувшееся, а выверял каждый фрукт, каждую пряность, придирчиво оценивая их энергетический след, свежесть и магическую чистоту.

Он поднял стручок перца, изучая его с видом знатока, оценивающего драгоценный камень с фатальным изъяном.

— Посмотрите-ка, — протянул он, поворачивая перец так, чтобы я видела его бледный бочок. От его едкого аромата слезились глаза даже у стоявшего в пяти шагах гоблина. — Джурский перчик. Собран, судя по всему, в тот трагический момент, когда у него только возникли первые подозрения, что он может быть острым.