— Да, — сказала я ему в ответ. — Он заплатил почти в два раза меньше. Но он был нашим первым гостем. И иногда хорошие отзывы и верный клиент стоят того, чтобы сделать скидку. Кроме того, — я добавила, — он был милым. И вороватым, скорее всего. Но милым.

Мысль о том, что кухню нужно переоборудовать в первую очередь, стала для меня очевидной после отъезда Зюзька. Медные старомодные огромные кастрюли и древняя газовая плита, доставшиеся в наследство от Аграфены, годились разве что для варки зелий.

Я провела весь вечер в кабинете, уткнувшись в экран планшета. Сайты профессионального кухонного оборудования пестрели блестящими монстрами из нержавеющей стали. Я с почти физическим наслаждением составляла список: шестикомфорочная индукционная панель с сенсорным управлением, мощный пароконвектомат, в котором можно было бы одновременно запекать мясо и готовить на пару овощи, два огромных холодильных шкафа с точным контролем температуры. Я выписала модели, сравнила характеристики, подсчитала примерную сумму. Она оказалась внушительной, но толщина пачки купюр в железном сундуке позволяла мне пока не экономить.

На следующий день я отправилась в «ТехноМир» — огромный, шумный гипермаркет на окраине Москвы. Менеджер, молодой парень в строгом костюме, водил меня от одной модели к другой, объясняя технические спецификации. Я кивала, задавала уточняющие вопросы о мощности и энергопотреблении, и в итоге оформила заказ на всю выбранную технику.

Я уже мысленно расставляла эти агрегаты на каменных просторах своей новой кухни. Когда корзина виртуально была полна, а на руках у меня был внушительный список, я направилась к кассе. И вот, расплачиваясь наличными, я услышала за спиной голос, от которого у меня похолодела спина.

— Не ожидал тут тебя встретить, Оль. Что покупаешь? — голос Игоря звучал сладко-ядовито.

Я медленно обернулась, забирая у кассира пачку чеков. Игорь стоял с коробкой кофемашины в руках. Его лицо, сначала выражавшее простое удивление, исказилось гримасой подозрения и злобы, когда его взгляд скользнул по моим чекам и деньгам в руке.

— Игорь, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он подошел ближе, окидывая меня тем оценивающим, унизительным взглядом, который я так хорошо знала, но раньше на себе не ощущала.

— Что это с тобой? — спросил он, и в его тоне зазвенела издёвка. — Прямо светишься. Неужели дошла до пластического хирурга? На какие, интересно, шиши? Явно не на свою зарплату, тебя же уволили. Или твой «благодетель» не только Гавайи оплачивает, но и подтяжку лица? Или, может, это всё те же мои деньги, которые ты так ловко припрятала? — он мотнул головой в сторону кассы. — Профессиональные холодильники? Ты что, ресторан открываешь?

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки от гнева и отвращения.

— О чем ты? У меня не было никакой пластики. И отстань от меня со своими «благодетелями».

— Не ври мне! — он фыркнул, указывая на меня пальцем. — Мешки под глазами исчезли, морщины разгладились. Кожа, как у младенца. Ты выглядишь на двадцать пять, черт возьми! Я с тобой пять лет прожил, я знаю, как ты выглядела! А сейчас ты словно с обложки глянцевого журнала. Это он тебя так отблагодарил за услуги?

Его слова повисли в воздухе, ядовитые и нелепые. Я ничего не понимала. Я не чувствовала себя как-то по-особенному.

— Ты несешь чушь, Игорь. У меня нет ни благодетеля, ни твоих денег. Отстань.

Я резко развернулась и пошла прочь, оставив его с кофеваркой в руках и с лицом, побагровевшим от злости. Но его слова засели в голове. Я зашла в туалет гипермаркета, подошла к большому зеркалу над раковиной и внимательно посмотрела на свое отражение.

Игорь, как ни странно, был прав.

Я не замечала этого, погруженная в бесконечные заботы о Доме. Но теперь, вглядываясь, я увидела изменения. Кожа, еще месяц назад сероватая и обезвоженная от слез и стресса, теперь была свежей, упругой, с ровным здоровым румянцем. Тонкие морщинки вокруг глаз и губ, которые я считала неизбежными плодами моего неудачного брака и переутомления, стали почти незаметными. Взгляд, недавно потухший и пустой, теперь был ясным, сконцентрированным. Я и правда выглядела так, словно мне сбросили лет пять.

Заказав доставку на квартиру к родителям, я вернулась в «Междумирье».

— Дом, — сказала я вслух, глядя на темные сводчатые потолки. — Это ты? Ты делаешь так, что я лучше выгляжу?

Воздух вокруг меня словно сгустился, стал теплее. Я почувствовала легкую, едва уловимую вибрацию, исходящую от самых камней под ногами. Это было не слово, а ощущение, проскользнувшее прямо в сознание: образ цветка, который распускается, поливаемый живительной влагой. Связь была двусторонней. Я отдавала Дому свою энергию, заботу, а он, становясь сильнее и здоровее, делился со мной своей силой. Это была синергия. Чем лучше было Дому, тем лучше было мне.

Через день мне позвонили из службы доставки. Я, держа в руке теплый деревянный ключ, мысленно обратилась к Дому.

— Мне нужны мастера, чтобы они установили технику. Они должны прийти сюда, на кухню. Но они не должны ничего заподозрить. Сможешь сделать так, чтобы дверь из квартиры родителей открывалась прямо сюда? И чтобы они видели то, что нужно?

В ответ я почувствовала легкую, ободряющую пульсацию.

Я достала планшет и нашла несколько длинных видео — детальные обзоры монтажа индукционных панелей, установки мощных вытяжек и пароконвектоматов, схемы подключения промышленных холодильников к водопроводу и электричеству. Я запустила ролик, где мастер с бодрым голосом показывал, как встраивать технику, и поставила планшет на каменный выступ.

— Посмотри, — обратилась я к Дому. — Пойми, как это должно быть устроено. Им понадобятся трубы, розетки, крепления...

Я чувствовала, как внимание Дома сфокусировалось на мерцающем экране. Воздух в кухне заметно потеплел, и по стенам пробежала легкая рябь, словно невидимые глаза скользили по схемам и инструкциям. Казалось, сама кладка впитывала информацию, запоминая каждую гайку, каждую прокладку. Я провела рукой по шероховатой поверхности стены.

— Ты понял? Сможешь создать для них всё необходимое?

В ответ из глубины камня донеслась уверенная, ободряющая вибрация, похожая на мурлыканье. Дом понял. Он постигал саму суть инженерных решений, чтобы в нужный момент безупречно воспроизвести их, оставаясь в тени.

Когда в квартире родителей раздался звонок, я была уже там. Я открыла дверь. На пороге стояли два мастера в синей униформе, а за их спинами в подъезде теснились огромные коробки с техникой.

— Здравствуйте, установка техники, — сказал старший, бородатый мужчина по имени Сергей, сверяясь с планшетом.

— Здравствуйте. Проходите, кухня прямо здесь, — я отступила, указывая на дверь в чулан.

Мастера переглянулись, пожали плечами и внесли первую коробку. Сергей распахнул дверь и замер.

— Ну и кухня у вас… — он не нашел слов, озираясь по громадному помещению с каменными стенами и высоким сводчатым потолком.

Его напарник, молодой парень по имени Дима, свистнул.

— Это вам еще от прабабушки досталась в наследство? Ничего себе масштабы. И стиль, блин, «мрачное средневековье».

Я сдержала улыбку.

— Да, наследство, — сухо подтвердила я.

Работа закипела. Мастера были профессионалами, но постоянно ворчали и удивлялись.

— Серег, глянь-ка, — крикнул Димка, — а проводка-то тут уже есть! И розетки нормальные. И вроде как вода подведена… Странно, кухня старая, коммуникации новые.

— Не твое это дело, — буркнул Сергей, просверливая отверстие для крепления мощной вытяжки. — Работай давай. Место хорошее, просторное. Хозяевам виднее.

Я наблюдала, как Дом с поразительной точностью и деликатностью обеспечивал мастеров всем необходимым. Стоило Сергею пробормотать: «Вот тут бы трубу для слива», как в указанном месте каменная кладка слегка двигалась, и появлялся аккуратный пластиковый патрубок, будто он всегда там был. Они просили доступ к электрическому щитку — и находили его в самом ожидаемом месте, в аккуратной нише у входа, щиток был новым, с современными автоматами. Дом не просто копировал, он предугадывал их нужды, создавая безупречную иллюзию, что они работают в обычном, хоть и экстравагантном помещении.