Через несколько часов все было установлено, подключено и протестировано. Два промышленных холодильника гудели ровным тоном, индукционные панели готовы были к работе, пароконвектомат мигал зеленым светодиодом.

— Ну, всё, барышня, — Сергей вытер пот со лба. — Всё работает. Только скажите… вы тут одна живете? — он снова окинул взглядом огромную, теперь уже сверкающую нержавеющей сталью кухню, контраст которой с древними стенами был еще разительнее.

— Не одна, — уклончиво ответила я, расписываясь в акте выполненных работ.

Мастера ушли, качая головами и бросая на прощание озадаченные взгляды на дверь, которая теперь вела обратно в обычный московский чулан.

Я осталась одна в своей новой-старой кухне. Я провела рукой по холодной поверхности холодильника. Техника была, но еду кто-то должен был готовить. Готовить в промышленных масштабах и для существ с самыми разными вкусами. Мысль была очевидной: нужен повар.

Вечером того же дня я позвонила матери.

— Мам, как ты себя чувствуешь?

— Да потихоньку, дочка. На работе устаю, конечно, после больницы. Химия есть химия. Силы не те.

— Мам, слушай, а если я предложу тебе уволиться? — осторожно начала я. — Я буду платить тебе. Ты будешь готовить. Полуфабрикаты, пельмени, котлеты, фарш, голубцы, вареники, выпечка — всё, что можно заморозить. Я буду забирать. А ты сможешь сосредоточиться на лечении, отдыхать, заниматься своими цветами, а не на работе торчать весь день.

— Ой, Олюш… — в голосе матери послышалась и надежда, и неуверенность. — Я не знаю… Готовить-то я люблю, это да. Но туда, к тебе, я не смогу. Я там один раз была, до сих пор отойти не могу. Этот твой… Грумр, он хоть и славный, но вид у него очень грозный. А если еще кто похуже появится? Я, наверное, не вынесу.

— Понимаю, — кивнула я, хотя мама этого не видела. — Тогда другой вариант. Я могу снимать тебе на пару дней в неделю небольшую коммерческую кухню. Чистенькую, современную. Ты будешь приходить туда и готовить. Я буду привозить продукты и забирать готовое. Так тебе будет спокойнее?

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Да, дочка, это уже другое дело, — голос матери заметно повеселел. — Это я могу. Спасибо тебе, что думаешь обо мне.

— Договорились, мам. Я всё организую.

Неделю спустя мы с Грум-Гром занимались раскладкой приготовленных мамой полуфабрикатов по новым холодильникам. Вдруг раздался тот самый гибрид колокольчика и гула, что сигнализировал о том, что у входа кто-то есть.

Я подошла к панели у входной двери. На экране, показывавшем обычно клубящийся туман, стояла высокая фигура в сияющих, хоть и слегка потрепанных, доспехах. Темные волосы были безупречно уложены, а лицо с тонкими, идеальными чертами и выразительными заостренными ушами было бледным и потерянным. Это был тот самый эльф-страж.

Я открыла дверь. Он стоял на пороге, не решаясь переступить его. Его осанка по-прежнему была прямой, но в глазах, которые раньше сверкали высокомерием, теперь читалась лишь какая-то пустота.

— Ты, — произнесла я.

— Я, — эльф кивнул. Его голос звучал глухо, без прежних металлических ноток. — Ты предлагала мне работу. «Менеджера по межмировым связям», если не ошибаюсь.

— Предлагала. Но ты тогда не выглядел заинтересованным.

— Обстоятельства изменились, — он откашлялся, глядя куда-то мимо меня. — Заставу Вечной Стражи распустили. Война, которую мы вели, закончилась. Мирный договор был подписан и Рубеж больше не нужен.

— Поздравляю с миром, — сказала я.

— Не с чем поздравлять! — его голос на мгновение сорвался, в нем прозвучала настоящая боль. — Что мне теперь делать? Мне триста лет. Всю свою сознательную жизнь я только и делал, что стоял на страже или сражался. Я медитировал, чтобы обострить чувства. Я сражался с порождениями хаоса. Я превозмогал боль, холод и усталость. Это был мой долг. Мой смысл. А теперь мне велено «уйти на покой». Нас всех распустили по домам. Но я не умею «отдыхать»! Я не умею жить без цели, без долга! Я пытался медитировать в роще предков — но зачем? Я точил клинок, но он больше не понадобится. Я… я чувствую себя бесполезным.

Он замолчал, с трудом переводя дыхание. Я молчала, давая ему выговориться.

— Отчаявшись, я вспомнил твое предложение, — он произнес это слово с трудом. — Я решил, что терять мне уже нечего. Это место всё еще отвратительно. Но ты сказала, что хочешь его изменить. И если это так, то, возможно, это будет новым вызовом для меня. Мне нужна цель. Поэтому я здесь. Готова ли ты рассмотреть мою кандидатуру?

Я смотрела на этого величественного, сломленного эльфа. Он был невыносимым снобом, но он был дисциплинирован, умен и отчаянно нуждался в том, чтобы быть полезным. А мне как раз нужен был кто-то, кто знает здешние порядки и может наводить мосты с теми, кто смотрит на мир свысока.

— Ладно, — сказала я, отступая и жестом приглашая его войти. — Проходи. Давай обсудим твои должностные обязанности. Для начала, как тебя зовут?

Эльф сделал шаг через порог, и дверь бесшумно закрылась за его спиной.

— Лириан, — ответил он. — Мое имя — Лириан.

После короткого, делового разговора о его будущих задачах — налаживание связей с представительными клиентами, работа с репутацией, дипломатическое урегулирование конфликтов — я решила заняться его размещением.

— Тебе понадобится комната, — заявила я. — Скажи, какие у тебя предпочтения? Освещение, материалы, вид из окна?

Лириан стоял по стойке «смирно», его руки были сцеплены за спиной.

— Мне ничего не нужно, Хранительница. Четыре стены, источник воды для омовений и циновка для медитации. Всё остальное лишь суета, отвлекающая от службы.

Я с сомнением посмотрела на его доспехи.

— Циновка — это, конечно, аскетично, — сказала я. — Но я настаиваю на минимальном комфорте для своего персонала. Пойдем, я покажу тебе один вариант. Просто как пример.

Я повела его по коридору к апартаментам «Эльфийские Рощи». Дверь бесшумно отъехала в сторону, и в лицо нам повеяло легкой прохладой, пахнущей горным воздухом, влажным мхом и нежным ароматом ночных цветов.

Лириан замер на пороге как вкопанный. Его глаза, еще недавно потухшие, расширились, словно он увидел не комнату, а давно потерянного друга. Он медленно, почти машинально, переступил порог, и его безупречная выправка на мгновение сломалась, он пошатнулся, будто земля ушла из-под ног.

Перед ним открывался просторный зал. Стены, еще недавно бывшие грубым камнем, теперь напоминали светлый песчаник, но не мертвый и холодный, а будто излучающий изнутри мягкое золотистое сияние. Вкрапления в камне мерцали, как крошечные капли росы в первых лучах солнца.

— Но… это же… — он не мог вымолвить и слова, его горло перехватило.

Его взгляд скользил по округлым, плавным линиям помещения. В центре гостиной из самого пола, словно вырастая из него, был высечен низкий широкий диван, обитый шелковистой тканью кремового цвета.

Лириан медленно подошел к нему и коснулся ткани кончиками пальцев.

Потом его внимание привлекли зеленые шары, свисавшие с высокого потолка. Это были живые, цветущие лианы, чьи корни были невидимо вплетены в саму структуру свода. Крошечные белые и серебристые цветы источали тонкий, едва уловимый аромат. Лириан протянул руку, боясь прикоснуться, и один из цветков мягко качнулся, будто в ответ на его жест.

Но самый сильный шок вызвали окна. Широкие, арочные, они казались сплетенными не из дерева или камня, а из живых, гибких ветвей, перевитых между собой. И за ними открывался настолько реалистичный пейзаж, что было невозможно поверить в его иллюзорность. Заснеженные горные пики терялись в облаках, а внизу, в долине, лежало озеро такой хрустальной чистоты, что в его глади отражались уже загоравшиеся на небе первые звезды.

Лириан подошел к окну и замер, его рука непроизвольно потянулась к эфесу меча, которого там не было.

— Вид на Озеро Зеркальных Снов… — выдохнул он, и в его голосе прозвучала тоска, столь глубокая, что я невольно смутилась. — Оно было разрушено в первую эпоху Войн. Я видел его лишь на древних голограммах в архивах… Как вы смогли воссоздать его здесь?