Когда рагу, наконец, закипело, распространяя по кухне сытный и уютный запах, тролль уже сидел за столом, поставив перед собой огромную миску и сжимая в лапе деревянную ложку, похожую на весло. Он смотрел на котел с таким благоговением, что мне стало одновременно и смешно, и грустно

Я наполнила его миску до краев. Он осторожно, словно боясь расплескать драгоценность, поднес первую ложку ко рту, обжегся, дунул и отправил ее внутрь. На его лице расцвела медленная, безмерно счастливая улыбка. Он посмотрел на меня, и в его маленьких глазках стояла искренняя, почти детская благодарность.

Пока он уплетал обед, причмокивая и урча от удовольствия, я принялась за уборку. Мыла столы, расставляла припасы по полкам, подметала пол. Дом словно помогал мне: пятна оттирались легче, пыль будто сама сбегала с поверхностей, а мусор исчезал в темных углах, стоило мне о них подумать.

Глядя на тролля, счастливо склонившегося над своей миской, и на сияющую чистотой кухню, я впервые за долгие дни почувствовала не пустоту и отчаяние, а нечто иное. Острый, забытый вкус цели. Я была нужна здесь. Прямо сейчас, в этом странном месте, от меня что-то зависело.

.

Мы с Грум-Гром нашли общий язык в тишине и простых ритуалах. Я научилась понимать его по едва уловимым изменениям в мычании и по тому, как двигались его большие, выразительные уши. Он, в свою очередь, ревностно следил за тем, чтобы в камине не угасал свет, и однажды, когда я попыталась сдвинуть с места тяжелый сундук, он беззвучно подошел и отодвинул его одним легким толчком, посмотрев на меня с неодобрением. Эта странная, молчаливая дружба стала первым островком стабильности за последние месяцы.

Но мысль о будущем не давала покоя. Так и буду метаться между мирами, как перекати-поле? Вспомнилось, как Игорь в последний год нашего брака, развалившись на диване, бросал мне с усмешкой: «Ну что, Оль, опять в свою гостиницу? Тебе там роднее, чем дома». А я, глупая, оправдывалась, пыталась успеть всё: и проект запустить, и ужин приготовить, и создать видимость счастливого брака. Теперь этот дом был для меня закрыт, а его обитатель готовился стать отцом с «Ирочкой», которая, как я позже выяснила, была моложе меня на семь лет и вела в соцсетях блог о «лайфстайле успешной жены».

Я остановилась посреди холла, опершись о стойку администратора, и громко, четко спросила, обращаясь к самым стенам:

— Слушай, а зарплата здесь положена?

Воздух замер на секунду, а затем из-под стойки, с глухим щелчком, выдвинулся маленький, незаметный ящичек, о котором я и не подозревала. Внутри лежала связка старомодных железных ключей разной величины. Один из них, самый ажурный и красивый, явно подходил к массивному замку на небольшом, обитом кованым железом сундуке, что стоял в углу кабинета.

Сердце забилось чаще. Я подошла, вставила ключ. Замок щелкнул с удовлетворяющим звуком. Крышка отворилась, и я ахнула. Сундук был полон. Здесь лежали аккуратные стопки денег самых разных валют: знакомые рублевые купюры, евро, доллары, а также монеты и денежные знаки, которых я никогда не видела — с причудливыми символами и из незнакомых сплавов, мерцавшие тусклым внутренним светом.

Я взяла в руки пачку рублей. Они были самыми настоящими, пахли типографской краской.

— И я могу потратить их? Там, на Земле? — уточнила я.

Одна из светящихся сфер под потолком мягко пульсировала, излучая теплый, утвердительный свет.

Итак, выход был. Но решение было слишком важным. Мне нужна была передышка. Не несколько часов между мирами, а настоящий отдых. Несколько дней, чтобы просто быть человеком, а не беженкой или кандидаткой на должность хранителя межмирового портала.

— Дай мне несколько дней, — попросила я Дом. — Мне нужно подумать. И просто... отдохнуть.

В ответ по стенам пробежала легкая, почти ласковая вибрация. На панели у входа замигал мягкий зеленый свет. Дом соглашался.

Перед тем как прийти домой, я набрала номер своей подруги Юли, единственной, кто не стал читать мне нравоучения после развода.

— Юль, привет. Слушай, тут мне предложили одну дикую авантюру, — начала я, стараясь говорить максимально непринужденно. — Работа управляющей в одном... очень специфическом месте. Отель, скажем так. Очень далеко и очень уединенно. С фантастическими возможностями для путешествий, но... без возможности просто взять и уволиться. Как думаешь, это полное безумие — соглашаться?

— Оль, а что у тебя есть здесь? — спросила Юля без колебаний. — Бывший муж-козел, который оставил тебя без копейки? Работа, которую у тебя отжал сопливый племянник босса? Или съемная квартира, из которой тебя в любой момент могут попросить? Прости за прямоту.

— У меня есть... неопределенность, — с горькой усмешкой ответила я.

—Если там тебе будут платить, если там есть хоть какая-то перспектива... Да кто мы вообще такие, чтобы отказываться от приключений? Мы же с тобой в тридцать лет уже думаем об ипотеках и пенсиях, как старухи. Может, это знак? Шанс начать все с чистого листа.

Ее слова попали точно в цель.

Я вернулась в родительскую квартиру, собрала вещи — на этот раз основательно. Я сложила в чемодан не только необходимое, но и любимое: толстый том Булгакова с закладками, мягкий кашемировый плед, подаренный мамой, коллекцию ароматических свечей, которые я копила годами и так и не решалась зажигать, чтобы «не расходовать понапрасну». Игорь считал это глупой тратой денег.

Родители смотрели на мои сборы с тихой тревогой.

— Я уезжаю, — сказала я, обнимая их. — В отпуск. Не волнуйтесь. У меня... появились новые возможности.

Я уже представляла себе серый берег Каспийского моря — ближайшее и самое бюджетное решение. Но потом я вспомнила новые возможности. Зачем довольствоваться малым, если у тебя в кармане лежит ключ от всего мира? Если твой бывший муж считает, что ты не заслуживаешь ничего, кроме жалкой «компенсации», почему бы не позволить себе то, о чем всегда мечтала?

Я вернулась в Постоялый двор, подошла к панели и, крепко сжав в руке деревянный ключ, мысленно нарисовала картинку: бирюзовые волны, разбивающиеся о черный вулканический песок, залитые солнцем зеленые склоны, усыпанные цветами. «Гавайи», — прошептала я, чувствуя, как сердце заходится от смеси страха и восторга.

Дверь открылась, и меня ударило в лицо волной влажного, соленого, невероятно теплого воздуха. Я сделала шаг — и утонула в раю. Воздух дрожал от зноя, пах настоящей природой и океаном. Я стояла босиком на теплом песке, и слезы текли по моим щекам — но на этот раз это были слезы свободы.

Следующие несколько дней были похожи на исцеляющий сон. Утром я готовила на огромной кухне Двора завтрак и обед на два персоны — для себя и для Грум-Гра. Он поглощал мои кулинарные эксперименты — от сытных рагу до попыток испечь блинчики на загадочной плите, которая сама регулировала жар, — с таким благоговением, что готовить для него было одно удовольствие. Потом я брала пляжную сумку и, пропуская через дверь нужные координаты, отправлялась на пляжи Кауаи или Мауи. Я целыми днями валялась на песке, зарыв пальцы ног в горячий песок, купалась в теплом океане, чувствуя, как соленая вода смывает с кожи всю прошлую грязь и обиды, ела уличную еду из ларьков — свежие поке и сладкие пончики маласада. Я потратила остатки своих земных сбережений на пару безделушек-сувениров — деревянную фигурку божка и браслет из ракушек — и одну потрясающую морскую экскурсию, где видела дельфинов. Ночевала я всегда в Постоялом дворе, в скромной, но уютной комнатке управляющей, которую я сама же и привела в порядок, повесив на стену свой плед и зажигая на ночь одну из своих драгоценных свечей.

Однажды, найдя совершенно безлюдную, спрятанную от глаз бухту с водопадом, падающим прямо в океан, я сжалилась над Грум-Гром. Ему было так несправедливо сидеть одному в каменных стенах, пока я наслаждаюсь солнцем.