Я лежала, глядя в потолок с темными балками, и не шевелилась. Бежать было некуда. Не было сил и не было желания. Во мне что-то сломалось, какая-то последняя преграда, удерживающая от принятия этой безумной реальности.
«Ладно, – подумала я, и это была не капитуляция, а скорее холодное, усталое решение. – Ладно. Раз уж я здесь застряла, черт побери, я хотя бы узнаю, что это за место».
И на этот раз я решила исследовать этот дом.
И дом… дом словно обрадовался моему решению. Воздух будто прояснился, свет от магических светильников стал мягче и теплее, а где-то в глубине здания послышался тихий скрип, будто старые балки потягивались от долгого сна. Мне стало даже как-то совестно за свою паническую беготню два дня назад.
Я начала с холла. Присмотрелась к камину – его «пламя» было не горячим, а прохладным на ощупь, и внутри плавали какие-то искорки, похожие на звезды. Потом пошла по коридорам. Они расходились в разные стороны, как щупальца. Дом был огромным, лабиринтообразным. Я открывала двери, за которыми обнаруживала комнаты, залы, кладовки. Везде царил тот же стиль – грубый средневековый шик, щедро сдобренный магией. Одна комната была полна растущих прямо из пола хрустальных образований, в другой с потолка свисали живые, светящиеся лианы.
Наконец, я нашла кабинет. Он был завален бумагами. Стопки пергаментов, свитков, потрепанных тетрадей и каких-то кристаллов лежали на столе, на стульях, на полу. Пыль стояла столбом. Это был не просто беспорядок. Это был хаос, возведенный в абсолют.
Я села за стол и начала рыться. Аграфена, судя по всему, не имела ни малейшего понятия ни об учете, ни о систематизации. Записи были сделаны на чем попало и на каких-то невероятных языках, которые, впрочем, мои глаза странным образом начинали понимать, стоило только сосредоточиться. Я потратила несколько минут, пока не нашла, наконец, толстую, засаленную книгу, похожую на гроссбух. Это была книга постояльцев.
Листая ее, я с ужасом и изумлением обнаружила, что последняя запись в ней была сделана… четыре дня назад. И значился в ней всего один гость. Некий «Грум-Гр». Тот самый тролль. Он был единственным постояльцем за долгое, очень долгое время.
Мой внутренний администратор, вышколенный графиками, отчетностями и заботой о клиентах, поднял голову и пришел в священный ужас. Чем он питался эти несколько дней? Как у него дела? Он вообще платил? А если нет, то почему? Может, ему нужна помощь?
Страх перед огромным существом растворился в более сильном чувстве – профессиональной ответственности и жгучем стыде за такое наплевательское отношение к гостю. Я должна его найти.
Я вышла из кабинета, полная решимости. По пути я заглянула в несколько номеров. Они были в ужасном состоянии. Мебель, достойная музея XVIII века, покрытая пылью, постельное белье, истлевшее от времени. Ничего живого.
Затем я нашла кухню. Огромное помещение с каменной плитой и медными котлами. Запасов было катастрофически мало. Несколько мешков с какой-то зерноподобной субстанцией, банка с засахаренным медом, да бочка с мутной водой. Шкафы пустовали. Мое беспокойство за тролля только усилилось.
И вот, обойдя, кажется, уже пол-дома, я наконец нашла его. Он сидел в полумраке в одной из общих гостиных, на огромном сундуке, и что-то старательно вырезал огромным ножом на куске дерева. Увидев меня, он вздрогнул и снова начал беспокойно мычать, размахивая своими длинными руками.
Я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и твердо.
— Вам здесь все нравится? — спросила я. — Вы всем довольны?
Тролль перестал махать руками. Его маленькие глазки уставились на меня с немым вопросом. Потом он медленно, очень серьезно кивнул своей большой головой.
И тут до меня дошло. Не то чтобы он не хотел говорить. Он не мог. Его мычание, его жесты – это была не агрессия, а попытка коммуникации. Он был немым.
Я посмотрела на него уже другими глазами.
— Хорошо, — сказала я тихо, больше себе, чем ему.
В ответ его живот издал громкое, протяжное урчание, которое прокатилось по тихому залу эхом. Тролль смущенно потер лапищей свой мощный бок и виновато опустил голову.
Так. С питанием тут была полная катастрофа. Я подошла ближе, стараясь говорить спокойно.
— Ты голоден? — он кивнул, и в его глазах читалась такая надежда, что у меня сжалось сердце. — Хорошо, а что ты... любишь есть? Мясо? Овощи? Фрукты?
Тролль оживился. Он начал живо жестикулировать, изобразил руками нечто круглое, похожее на арбуз, а затем с таким жаром принялся «грызть» воздух, словно это была огромная свиная кость, что сомнений не оставалось.
— Поняла, — я не сдержала улыбки. — Фрукты и мясное. Будет тебе всё.
Энтузиазм мгновенно сменился тревогой. А как я вернусь? Дом отпускал меня лишь на 48 часов, но сможет ли он вернуть меня назад по моей воле? Или мне снова придется ждать, пока меня вышвырнет обратно через двое суток?
Я обернулась к самому дому, к темным стенам, к потрескивающим светильникам.
— Послушай, — сказала я вслух, чувствуя себя немного глупо. — Мне нужно туда, откуда я пришла. За... припасами. Я смогу вернуться обратно? Сама?
Тишина была мне ответом. Но через мгновение я почувствовала легкий толчок, едва заметную вибрацию в полу. Мой взгляд упал на массивную входную дверь. Рядом с панелью ввода, где раньше ничего не было, на железном крюке теперь висел большой резной ключ. Он был старинным, тяжелым, сделанным из темного, отполированного временем дерева с металлическими вставками.
Я подошла и осторожно сняла его. Ключ оказался на удивление теплым в руке. Это был ответ. Пропуск.
Сживая ключ в одной руке, я другой выставила на панели «ЗЕМЛЯ», но на этот раз не думала о родительском доме. Я сосредоточилась на другом: оптовый рынок, где мы с Игорем когда-то закупались на неделю.
Дверь растворилась. За ней был не палисадник, а серая асфальтовая парковка перед рынком. Вечерний воздух пах выхлопами и доносившейся откуда-то выпечкой. Я глубоко вздохнула, сунула ключ в карман джинс и зашагала внутрь, составляя в уме список.
Два часа и значительная часть моих скудных сбережений спустя я стояла перед горой покупок. Тележка были забита под завязку: мешки с крупами и картошка, свежее мясо, горы фруктов и овощей, хлеб, огромная пачка чая. В другой тележке лежали самые необходимые средства для уборки: тряпки, мощные чистящие средства, несколько новых метел и швабр.
Достав ключ, я снова сосредоточилась на образе холла Постоялого двора. Дверь в служебном помещении торгового центра, куда я незаметно проскользнула, послушно открылась, поглотив меня и все мои сумки. Я шагнула обратно в знакомый полумрак.
Тролль сидел в холее, но теперь его поза выражала нетерпеливое ожидание. Увидев мои забитые доверху пакеты, он издал тихое, восторженное повизгивание, совсем не похожее на его прежнее грозное мычание.
— Пойдем, — сказала я, снимая куртку и закатывая рукава. — Сейчас будем разбираться с твоим обедом.
Я поставила сумки на массивный кухонный стол и обернулась к троллю.
— Ладно, друг, давай определимся. Ты показал мне фрукты и мясо. Но как именно тебе это приготовить? — Я посмотрела на него вопросительно. — Сырое мясо? Или может вареное, жареное?
Тролль энергично замотал головой, услышав про сырое мясо, а затем начал живо жестикулировать. Он поднес ладони ко рту, изобразив, как что-то дует на них, а потом потер живот, выражая удовольствие. Понятно, горячее.
— Хорошо, горячее. А если я сделаю рагу? — я обвела руками воображаемую кастрюлю. — Мясо, овощи, картошка, все вместе, в одном котле, с бульоном. Нравится такая идея?
Глаза тролля загорелись. Он радостно закивал с такой силой, что с его мощных плеч поднялось маленькое облачко пыли, и принялся обнимать сам себя, издавая довольное урчание. Ответ был более чем очевиден.
— Отлично. Рагу так рагу.
Следующие два часа кухня Постоялого двора ожила. Я нашла огромный, до блеска начищенный кем-то медный котел, который идеально подошел для порции голодного тролля. Пока я чистила и резала купленную говядину, картофель, морковь и лук, мой гость сидел неподалеку на маленькой табуретке (которая под ним тревожно потрескивала) и с зачарованным видом наблюдал за каждым моим движением. Пар от кипящей воды, аромат подрумянивающегося мяса и свежих овощей — все это, казалось, приводило его в состояние блаженства.
