В его словах была правда. Горькая, неудобная, но правда. Он не лгал из мелкого расчёта или желания унизить. Он действовал, исходя из своих драконьих, долгосрочных, часто безэмоциональных представлений о мире. Он выбрал путь умолчания, считая его менее разрушительным. И жестоко ошибся.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как ярость понемногу отступает, оставляя после себя пустоту и усталость.

— Ты не имел права решать за меня, что я готова узнать, а что нет, — сказала я уже спокойнее. — Это моя жизнь. Мои чувства. Ты отнял у меня возможность сделать выбор. Осознанный выбор.

— Я знаю, — тихо ответил он. — И я сожалею. Не о том, что стал твоим партнёром по Дому. А о том, что причинил тебе боль.

Мы стояли в тишине кабинета, разделённые всего несколькими шагами, но пропасть между нами казалась бездонной. Доверие, которое мы с таким трудом начали выстраивать, было надломлено. Не разрушено до конца — его слова о том, что ему стало важно «то, что есть», грели что-то глубоко внутри, — но надломлено.

— Что теперь? — наконец спросила я, глядя в окно, где плыли облака иллюзорного неба.

— Это решаешь ты, Ольга, — сказал Аррион. — Я останусь твоим партнёром в управлении Домом, если ты позволишь. Это моё обязательство перед творением отца и перед тобой. Но что касается всего остального… — он сделал паузу. — Я отступлю на ту дистанцию, которую ты укажешь. И буду ждать. Если ты когда-нибудь захочешь узнать меня уже без всяких тайн… Я буду рядом.

Я обернулась и посмотрела на него. На этого могущественного, сложного, ранимого и такого временами глупого существа. Гнев ещё тлел где-то на дне, но поверх него уже накатывало другое чувство — понимание. И смутная, едва уловимая надежда.

— Я не знаю, что теперь, — честно призналась я. — Мне нужно время. Чтобы всё это переварить.

Он кивнул, приняв это как приговор.

— У тебя есть это время. Вечность, если понадобится.

Он развернулся и направился к двери. Его плечи, обычно такие прямые и уверенные, сейчас казались слегка ссутуленными.

— Аррион, — позвала я, прежде чем он вышел.

Он обернулся.

— Вчерашний вечер… полёт… это было настоящее? — спросила я, нуждаясь в этом последнем подтверждении.

На его лице расцвела его редкая, тёплая улыбка.

— Абсолютно. Каждая секунда.

Вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ксиландор, но не тот сияющий, эксцентричный дракон, что мы привыкли видеть. Его серебристые волосы были растрёпаны, перьевой плащ перекошен, а в золотых глазах горел чистейший, неконтролируемый ужас.

— Всё пропало! Совсем! Нам всем конец! — выкрикнул он, влетая внутрь и хватаясь за дверной косяк. — Они идут! Они уже близко!

Мы с Аррионом резко повернулись к нему.

— Кто идёт? О чём ты? — резко спросил Аррион, его поза моментально стала собранной, военной.

— Гильдия! — Ксиландор выпалил, переводя дух. Его взгляд метался по комнате. — Но не Артефакторов! Хуже! В тысячу раз хуже! Маги Времени и Пространства! Они выдвинулись целым боевым отрядом! Я подслушал, что они планируют вторжение в «Междумирье»!

В моих ушах зазвенело. Маги Времени и Пространства.

— Зачем? — прошептала я, чувствуя, как холодеет кровь. — Зачем им мы? Зачем им Дом?

— Ольга, — голос Арриона прозвучал ледяным и безжалостно-чётким. — Сердце Дома, созданное моим отцом не просто поддерживает жизнь Дома. Оно в определённой степени манипулирует фундаментальными силами. Для Гильдии Времени и Пространства любое нелицензированное вмешательство в ткани реальности — ересь и угроза. Особенно такое мощное и древнее, как Сердце Каэля анСара. Они не терпят конкурентов. Они всё упорядочивают, всё ставят на контроль. А что нельзя контролировать — уничтожают.

Сердце снова. Оно было и нашим спасением, и нашей величайшей уязвимостью.

Но тут меня осенило. Мысль, рождённая отчаянием и надеждой.

— Они же не смогут добраться до нас? — сказала я, глядя на Арриона. — Дом… он же не является частью какого-то конкретного мира. Он в «междумирье», вне обычного пространства и времени, да? Они не могут просто так вломиться сюда, верно?

Я искала в его глазах подтверждение, надежду. Но вместо этого увидела, как его лицо становится ещё мрачнее. Он медленно, тяжело покачал головой.

— Дом не существует в вакууме, Ольга, — произнёс он, и каждое слово падало, как камень. — Он… якорится. Для того чтобы открывать двери в другие миры, ему нужно установить связь. Ухватиться за их энергетическую сигнатуру, за уникальную вибрацию пространства-времени этого мира. Каждый прыжок, каждая открытая дверь оставляет слабый, тончайший след. Ниточку, протянутую от Дома к тому месту, куда он когда-либо причаливал.

Он подошёл к окну, но смотрел не на иллюзорные пейзажи, а куда-то внутрь себя, в глубины своего знания.

— Для обычного мага эти следы неощутимы. Они рассеиваются, как дым. Но для Магов Времени и Пространства… — он обернулся ко мне, и в его синих глазах я увидела отражение надвигающейся бури. — Для них каждая такая ниточка — как яркая маячная вспышка в абсолютной темноте. Если они смогут схватиться за одну из них, проследить её назад, к источнику… Они найдут путь. Прямо к нашему порогу. Они могут не просто вломиться. Они могут затянуть нас обратно в поток времени, пришвартовать к какому-нибудь своему контролируемому узлу. Или разобрать на части, чтобы изучить принцип работы.

В кабинете повисла гробовая тишина. Даже Ксиландор притих, его драматизм сменился настоящим, леденящим страхом.

Я стояла, ощущая, как пол уходит из-под ног. Наш Дом, наше убежище, наша крепость… оказался пронизан невидимыми нитями, ведущими прямиком к нам. Мы были как паук в паутине, которую сами же и сплели.

— Да, — безжалостно продолжил Аррион. Он стоял у карты миров, что теперь мерцала на стене кабинета, его лицо было бледным и сосредоточенным. — И Гильдия Времени и Пространства наверняка имеет архивы, карты старых переходов. Они знают, куда Дом мог ходить. Им останется только найти свежий след.

Мысли пронеслись вихрем, цепляясь за воспоминания последних дней. Недавние гости. Граниты, их мир Сияющих Озёр, откуда они только что вернулись. Демоны-хиппи. Люди-исследователи. Элиана с мужьями… их служебная командировка. Каждый визит, каждая открытая нами дверь за последние дни и недели — была потенциальным маяком, кричащим о нашем местоположении.

— Что делать? — голос Ксиландора, обычно такой звонкий и полный жизни, прозвучал непривычно тихо и по-детски потерянно. Он сидел на подоконнике, сжавшись в комок, его перьевой плащ бессильно волочился по полу. — Бежать? Но куда? Если они могут выследить по следам…

— Бежать бесполезно, — отрезал Аррион. Он оторвался от карты, и его взгляд стал острым, аналитическим. В нём снова проснулся стратег. — Они уже взяли курс. Нам нужно атаковать.

— Как? — спросила я, цепляясь за эту соломинку. Моя личная обида, мои раны от его обмана — всё это было отброшено на второй план перед лицом угрозы самому нашему существованию. Сейчас важнее было выжить. Разберёмся с чувствами потом. Если будет «потом».

Аррион прошёлся по кабинету, его пальцы нервно барабанили по спинке кресла.

— Дом — живая сущность, — сказал он, словно размышляя вслух. — Нужно активное противодействие. Если они попытаются ухватиться за конкретный след, нужно ударить по ним в ответ. На ментальном, энергетическом уровне. Сбить с толку, ослепить. Это выиграет нам время.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Что нужно делать? — спросила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Идём к Сердцу. Сейчас. Ксиландор, — он резко повернулся к другому дракону, — поднимай тревогу. Лириан, Грум-Гр, Лазурит, феи — все должны быть наготове. Готовь Дом к возможному проникновению. Никакой паники среди гостей. Если кто-то спросит — скажи, что проводим плановую проверку систем.