— Вы правы. Мы должны избежать расовых стереотипов в интерьере. Никаких явных эльфийских арок или гномьих рун. Строгие, но плавные линии. Свет должен быть регулируемым — от яркого, почти солнечного, до приглушенного, даже сумрачного. Температурный режим — также на усмотрение гостя.

— Кхм, — хрипло привлек внимание Грум-Гр, тыча пальцем в свою записку, где было выведено: «Прочная мебель».

— И прочность, — согласилась я с улыбкой. — Лазурит, что ты думаешь?

Голем медленно повернул ко мне голову.

— Я думаю, что ключ — в гармонии и балансе. Комната не должна быть пустой, но и не должна быть перегружена. Каждый элемент должен иметь вес и значение. Как в хорошей шутке — ничего лишнего.

Я взяла планшет и начала искать референсы. Мир земного дизайна интерьеров предлагал тысячи вариантов. И после получаса поисков я нашла его. На изображении был представлен интерьер спальни, выполненный в светлых, преимущественно бежевых и золотистых тонах. Пол был покрыт глянцевой плиткой, отражающей свет и создающей ощущение стерильного простора. Слева виднелся ряд вертикальных панелей, обрамленных золотистыми рамками, которые тоже блестели, усиливая эффект сияния. В центре комнаты располагалась большая, низкая кровать с бежевым постельным бельем и горой подушек. Рядом с кроватью стояла тумбочка с лампой, а перед ней — круглый пушистый ковер. Потолок украшала сложная драпировка из ткани, напоминающая застывшие волны или облака. Большое панорамное окно во всю стену открывало вид на ночной город, усыпанный огнями. Шторы, свисающие по бокам, были выполнены в тех же светлых тонах, что и весь интерьер. В дальней части комнаты у окна располагались два изящных кресла и небольшой столик.

Это была воплощенная роскошь, воздушная и легкая. Идеальная основа. Единственным недостатком, который я сразу отметила, была эта общая светлая, почти белоснежная гамма. Для демонов или некоторых эльфов, предпочитающих полумрак и более насыщенные, глубокие цвета, она могла показаться слишком навязчивой, безликой и даже холодной. Но я тут же отмела сомнения. Если гостю будет некомфортно, Дом всегда сможет перекрасить стены в более темные, глубокие оттенки, сменить текстиль на бархатный, добавить темного дерева. Главное — безупречная, стильная и просторная основа, которую можно адаптировать.

— Вот, — показала я изображение команде.

Лириан одобрительно кивнул:

— Строго, элегантно. Это может подойти многим. Хотя… светлые тона. Некоторым расам, привыкшим к полумраку пещер или подземелий, это может показаться слишком ярким.

— Это решаемо, — ответила я. — Мы можем попросить Дом изменить номер под предпочтения гостя.

Решение было принято. Мы отправились в заранее выбранный для новых апартаментов зал в северном крыле. Я снова открыла на планшете изображение-образец.

— Дом, — сказала я, обращаясь к стенам. — Нам нужны апартаменты по этому образцу.

Я положила планшет на пол. Воздух привычно сгустился. Мы наблюдали, как грубый камень стен начинает плавно перетекать, образуя идеально ровные плоскости.

Процесс был гипнотизирующим. Комната преображалась на наших глазах, впитывая в себя ДНК земной классики и адаптируя ее под свои магические реалии. Через пару часов перед нами предстали роскошные, дышащие спокойствием и достоинством апартаменты. Они не были похожи ни на эльфийские рощи, ни на логово дракона. Они были нейтральной, идеальной территорией для гостя, который ценил комфорт и статус, не вдаваясь в культурные частности.

Я обвела взглядом результат и удовлетворенно выдохнула.

— Отлично. Еще один шаг к…

Мой планшет вдруг завибрировал, прерывая меня. На экране горело имя «Папа». Улыбка сама собой сошла с моего лица. Отец звонил редко, обычно по вечерам, чтобы спокойно поболтать. Сейчас же был разгар дня.

— Папа? Что случилось?

Голос отца был сдавленным и очень встревоженным.

— Олюша… — он сглотнул. — Ты можешь приехать домой?

зглядом результат и удовлетворенно выдохнула.

— Отлично. Еще один шаг к…

Мой планшет вдруг завибрировал, прерывая меня. На экране горело имя «Папа». Улыбка сама собой сошла с моего лица. Отец звонил редко, обычно по вечерам, чтобы спокойно поболтать. Сейчас же был разгар дня.

— Папа? Что случилось?

Голос отца был сдавленным и очень встревоженным.

— Олюша… — он сглотнул. — Ты можешь приехать домой?

Отца я застала на кухне. Он сидел за столом, его сильные, привыкшие к работе руки беспомощно лежали на столешнице. Он смотрел куда-то мимо меня, и в его глазах была пустота.

— Врачи сказали, — начал он, отводя взгляд. — Лечение не дает результатов. Остановить процесс уже нельзя.

Он говорил отрывисто, сухими, заученными фразами, как будто зачитывал приговор. А я слушала и не верила. Не могла поверить. Мама… Она всегда была моей скалой. Даже когда рушился мой брак, даже когда я осталась без работы, ее тихая сила не позволяла мне окончательно сломаться.

— Сколько? — спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим, доносившимся из-под земли.

— Два месяца. Может, три. Всё это время… она будет в больнице. Ей нужен постоянный уход и сильные препараты. Я только что оттуда. Она спит. Ей ввели очередную дозу.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня что-то ломается, рассыпается в прах. Все мои проблемы — развод, предательство, потеря работы — оказались жалкими, ничтожными пустяками перед этим. Перед лицом того единственного, неоспоримого горя, против которого не было управленческих методик, бизнес-планов и стратегий.

Но следом за отчаянием, холодной и тяжелой волной, пришло другое чувство. Глухое, яростное, упрямство.

— Нет. Нет, папа. Я не позволю. Я найду способ.

Он посмотрел на меня с бесконечной усталостью и жалостью.

— Доченька… Врачи сделали всё, что могли. Современная медицина…

— Я сказала, что найду способ, — повторила я, и в голосе зазвенела сталь. — Поверь мне.

Я захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, дрожащими руками, достала ключ. Образ холла «Междумирья» был таким ярким, что дверь в стене спальни возникла почти мгновенно. Я шагнула внутрь.

Тишина и прохлада Дома обволокли меня, но не принесли покоя. Я стояла посреди сияющего холла и не могла сдержать слёз. Вся моя новоприобретенная сила, весь этот магический Дом, все эти миры — и я была бессильна перед лицом самой обычной человеческой болезни.

— Лириан! — позвала я, и голос мой сорвался на шепот.

Эльф появился так быстро, словно не отходил далеко.

— Хранительница? Что случилось?

— Моя мать… — я с трудом выдавила слова. — умирает. Земная медицина бессильна. Скажи, в каких мирах лучшие лекари? Целители? Маги?

Лириан замер.

— Есть мир Аэрон-Тиал. Эльфийские целители из рода Серебряных Вод. Их искусство не знает равных в лечении смертных болезней. Но они редко покидают свои рощи и еще реже соглашаются лечить не-эльфов.

— Они согласятся, — прошептала я. — Дом, открой дверь в Аэрон-Тиал, в рощу Серебряных Вод!

Воздух замер, а затем панель у входа замигала. Дверь открылась, и в лицо пахнул воздух, напоенный ароматом ночных цветов и влажной земли.

— Идем, — бросила я Лириану и шагнула вперед.

Мы шли по мягкому мху, и с каждым шагом моя решимость крепла, сменяя отчаяние холодной, цепкой яростью. Я не отдам ее. Не отдам без боя.

Среди деревьев показался свет. Мы вышли на поляну, где стояло несколько строений, вплетенных в стволы древних деревьев. У одного из них, на резной террасе, сидел старый эльф в простых белых одеждах. Его длинные серебряные волосы сливались с лунным светом, а лицо было испещрено морщинами. Он что-то записывал в толстый фолиант.

Рядом, у входа в здание, виднелась небольшая очередь из эльфов. Все они смотрели на нас с удивлением и легким неодобрением.