— Извините, — зловеще тихим, абсолютно ровным голосом сказала я, поднимаясь. — Нам нужно обсудить один рабочий момент.

Потом я повернулась к Арриону.

— Аррион, пройдём в кабинет. Сейчас.

Он молча кивнул, поднялся и пошёл за мной, не глядя ни на кого. Я вышла из столовой, чувствуя на спине десятки любопытных и сочувствующих взглядов. Элиана осталась стоять у нашего стола, бледная, сжав руки в беспомощном жесте.

Но мне было не до её переживаний. Всё моё существо было сосредоточено на одном — на драконе, который шёл за мной по коридору, и на объяснениях, которые он должен был мне дать. Прямо сейчас.

Дверь кабинета закрылась за нами с тихим, но зловещим щелчком. Я остановилась посреди кабинета, спиной к огромному деревянному столу, заваленному бумагами и кристаллами. Не поворачиваясь к нему, скрестила руки на груди, чувствуя, как дрожь гнева бежит по рукам. Я дышала ровно, слишком ровно, контролируя каждый вдох.

Аррион закрыл дверь и замер у порога. В тишине комнаты было слышно лишь тиканье старинных часов на каминной полке и моё собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

— Объясни, — прозвучал мой голос.

Я услышала, как он медленно выдохнул.

— Ольга…

— Что «Ольга»?, — резко обернулась я к нему. В глазах стояла пелена от ярости. — Ты знал. Ты знал с самого начала, что мы… что между нами есть связь. Так?

Он не стал отрицать. Его синие глаза, обычно насмешливые или холодно-аналитические, сейчас смотрели прямо на меня с раскаянием.

— Да, — просто сказал он.

— Когда? — прошипела я.

— В первую же нашу встречу. На Базаре Миров, когда ты подошла купить голема.

Картинка всплыла в памяти: шумный базар, высокий темноволосый мужчина с насмешливым взглядом, наш странный торг из-за каменного исполина. Его пристальный, пронизывающий взгляд, в котором тогда я увидела лишь любопытство и опасность.

— Ты почувствовал?

— Увидел, — поправил он. — Для драконов… для некоторых из нас, с развитой чувствительностью к энергетическим потокам, такие связи видны как легкое свечение.

Я закрыла глаза на секунду, пытаясь совладать с накатывающей волной обиды и горечи.

— И почему ты ничего не сказал тогда? — мой голос дрогнул от напряжения.

— Потому что я не был заинтересован в знакомстве, — честно ответил он, и в его глазах не было лжи. — Я искал способ отомстить Гильдии, искал свой путь. Встреча с истинной парой… это было последнее, чего я хотел. На тот момент я искал способ избавиться от голема, не уничтожая его. Твоё появление было неожиданностью. Узнав, что ты с Земли, я был ошеломлён. Истинная связь с кем-то из такого далёкого, немaгического мира… это казалось абсурдом. Я решил отложить этот вопрос. Тем более что по голему я мог бы найти тебя в любой момент, если бы захотел.

Он сделал паузу, глядя куда-то мимо меня.

«Отложить этот вопрос». Как будто речь шла о неоплаченном счёте.

— А потом? — голос мой сорвался, я с трудом сдерживала крик. — Потом я пришла к тебе, умоляя спасти Дом! И ты… ты понял, что можешь стать со-хранителем благодаря этой самой связи! Ты использовал её! Использовал моё отчаяние и безысходность, чтобы втереться сюда, стать совладельцем! Это был твой план с самого начала?

Он нахмурился, и на его лице впервые мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Нет. Это не было планом. Это стало возможностью. Когда ты появилась в моей мастерской, я уже знал о проблемах Дома. Сердце… это творение отца, поэтому я чувствовал его, и я почувствовал его агонию. Да, я знал, что узы Истинной Пары могут стать легитимным основанием для равного разделения власти над Домом. Более того, Дом, будучи живой сущностью, скорее принял бы такого совладельца, чем кого-то еще. Но это не было холодным расчётом, Ольга. Это был единственный логичный выход для спасения творения моего отца. В тот момент спасти его от гибели и от Гильдии было для меня важнее всего.

— Важнее, чем сказать мне правду? — ярость снова накрыла с головой. — Важнее, чем дать мне право знать, с кем я заключаю сделку? Ты думал, я не согласилась бы, узнав, что мы какие-то «Истинные»? Ты счёл меня слишком глупой, слишком эмоциональной, чтобы принять рациональное решение?

— Нет! — его голос прозвучал резко, и он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отступила к столу. Он остановился. — Я счёл тебя… поглощённой другими проблемами. Ты была опутана разборками с бывшим мужем, ты только-только начала приходить в себя после краха всей своей прежней жизни. Бросить тебе в лицо: «Кстати, мы с тобой идеальные половинки по законам мироздания» — было бы жестоко и бессмысленно. Ты была не готова это услышать. Ты могла отвергнуть, испугаться, сбежать. А Дом бы погиб.

— Так ты решил за меня? — холодно спросила я. — Решил, что я не справлюсь с правдой? Что лучше меня обмануть, манипулировать мной?

— Я не манипулировал тобой! — в его голосе впервые прозвучало настоящее раздражение. — Я предложил сделку. Честную, на тех условиях, что были возможны. Да, я умолчал об одном аспекте. Об аспекте, который на тот момент не имел никакого практического значения для спасения Дома! Наши чувства, эта связь — они были не в приоритете. В приоритете была жизнь Дома!

— Они были важны для меня! — выкрикнула я наконец, и слёзы, которые я с таким трудом сдерживала, выступили на глазах. — Ты понимаешь? Я только что вырвалась из отношений, где меня обманывали, где мной манипулировали, где мною пользовались! Я поклялась себе, что больше никогда не позволю такого! А ты… ты с первого дня поступил точно так же! Утаил правду, потому что она была неудобна для твоих планов!

Он замер, и его лицо побледнело. Кажется, мои слова дошли.

— Я не хотел причинить тебе боль, — сказал он тихо, и это прозвучало искренне. — Я действовал так, как считал правильным в тот момент. Для спасения Дома. Да, я использовал знание об узах как инструмент. Но я не лгал тебе о своих намерениях относительно Дома. Я действительно хотел и хочу видеть его восстановленным, процветающим. И я… — он запнулся, впервые за всё наше знакомство выглядя потерянным. — Я поступил подло. Не как партнёр. Я испугался. Испугался, что если скажу сразу, ты откажешься от помощи, и Дом погибнет. А потом… потом испугался, что, если скажу позже, ты отвергнешь саму связь. Или меня. Я предпочёл молчать, надеясь, что всё как-нибудь само… устаканится.

Я смотрела на него, и внутри всё клокотало. Гнев боролся с обидой, обида — с холодным, аналитическим пониманием его логики. Он был прав в одном — тогда, в момент кризиса, спасение Дома было важнее наших зарождающихся чувств. Но это не оправдывало молчания потом. Все эти недели, когда между нами росло что-то новое, когда мы спорили, смеялись, искали компромиссы… он шёл по этому пути, зная нечто фундаментальное, чего не знала я.

— Почему ты не сказал потом? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Когда Дом был спасён? Когда мы начали работать вместе? Почему?

Он опустил глаза, его длинные пальцы сжались в кулаки.

— Сначала… я боялся, что это знание всё испортит. Что ты станешь смотреть на меня не как на партнёра или на того, кто тебе интересен, а как на какую-то судьбоносную обузу. Или начнёшь искать в каждом моём слове, каждом поступке подтверждение этой «истинности», а не реальных чувств. К тому же в какой-то момент я и вовсе начал в этом сомневаться.

Я удивлённо подняла брови.

— Сомневаться?

— Драконьи представления об Истинных Парах… они идеализированы. Это союз совершенной гармонии, бесконечного взаимопонимания. А мы с тобой… — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Мы спорим из-за дизайна штор, Ольга. Мы смотрим на эффективность и комфорт с противоположных сторон. Где тут «идеальная гармония»? Я начал думать, что, возможно, я ошибся. Что свечение, которое я увидел, было чем-то иным. А потом… — он взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло то самое тепло, что я видела вчера на крыше. — Потом я понял, что мне всё равно. Истинная мы пара или нет. Мне стало важно то, что есть. Наши споры. Наши совместные победы. Твой смех. Даже твоё упрямство. Я не хотел портить это какими-то ярлыками из прошлого. Я хотел, чтобы всё развивалось естественно.