С этого дня трансформация пошла быстрее. Дом, получив столь четкие и качественные образцы, словно обрел второе дыхание. В течение нескольких дней три комнаты, предназначенные под стандартные номера, преобразились. В каждой из них появилась точная копия моей кровати, дополненная прикроватными тумбами из светлого дерева, которые Дом воссоздал по одному-единственному купленному мной образцу. В углах выросли компактные, но вместительные шкафы-купе. В санузлах, где раньше стояли медные тазы, возникли точные копии моей роскошной душевой кабины и ванны, купленной раковины и унитаза. Розетки единого дизайна, белые и аккуратные, появились в нужных местах.

Параллельно я занялась прачечной. В одном из подсобных помещений Дом, изучив мою стиральную машину, воспроизвел три таких же, но большего размера, и две мощные сушилки. Они сверкали белизной и тихо гудели, потребляя энергию Сердечного Механизма. Я провела для Грум-Гра подробный инструктаж. Тролль, с невероятной для его размеров аккуратностью, учился сортировать белье по цветам и тканям, засыпать порошок и выбирать программы. Он относился к технике с благоговением, и вскоре ритмичный гул стиральных машин стал звуком нашего общего быта.

Но настоящим вызовом стала попытка объяснить Дому концепцию Wi-Fi. Однажды вечером я села перед камином с планшетом и начала вслух, как ребенку, объяснять, что такое интернет, сайты, социальные сети, онлайн-банкинг. Я показывала ему видео, водила пальцем по экрану, рассказывая о потокам информации, связывающих весь мир. Я просила создать защищенную сеть с доступом в земной интернет, если это возможно, или хотя бы создать нечто подобное между мирами.

Дом молчал дольше обычного. Я уже решила, что эта задача ему не по силам, как вдруг на моем планшете появилось уведомление о доступной сети. Название гласило: «Междумирье». Я с замиранием сердца подключилась. Скорость была неземной — страницы загружались мгновенно, видео шло в самом высоком качестве. Дом не просто подключился к земному интернету — он, казалось, создал для него идеальный, ничем не ограниченный портал. Теперь я могла вести бухгалтерию онлайн, заказывать все необходимое с доставкой в уединенное место на Земле, а потом забирать покупки через дверь. Это был прорыв.

Именно в этот момент, чувствуя прилив сил и уверенности, я поняла, что готова к следующему шагу. Я выделила два самых просторных номера в восточном крыле под номера люкс, руководствуясь концепциями Алины. Моей целью было создать не просто комфортные апартаменты, а настоящие порталы в иные реальности.

Первый, «Эльфийские рощи», должен был стать воплощением легкости и гармонии. Я принесла Дому образцы шелка цвета слоновой кости, парчи с золотым узором и живые растения в кашпо, которые заказала, сверяясь с палитрой дизайнера. Я также убедилась, что Дом тщательно изучил дизайн проект и понял, что от него требуется. Поскольку Дом накопил значительное количество «ДНК» за всё время моих покупок, он грамотно адаптировал все имеющиеся в памяти материалы и технику, создав номер, что заставил меня замереть на пороге. Стены, бывшие грубым камнем, стали похожи на светлый песчаник с золотистым мерцанием. В центре гостиной из пола «вырос» круглый диван на изящной ножке. С потолка свесились гирлянды живых цветов, наполнявшие воздух тонким ароматом. Но главным чудом стали окна — арочные, словно сплетенные из ветвей, они открывали вид на абсолютно реалистичный пейзаж: горные пики, покрытые лесом, и хрустальную гладь озера. В спальне стояла большая кровать с зеленым шелковым покрывалом, а ванная комната, отделанная сине-зеленым мрамором, с огромным окном в тот же пейзаж, создавала ощущение, что ты паришь над озером.

Второй люкс, «Логово Дракона», стал его полной противоположностью. Здесь царили мощь и страсть. Я использовала образцы черного лакированного дерева, бархата цвета запекшейся крови и матового золота, которые Алина предусмотрела в своем мудборде. Дом погрузил комнату в сумрак. Центром стала массивная кровать с готическим черным изголовьем, застеленная алыми шелками. Над ней на стене проступило рельефное изображение красного дракона с распростертыми крыльями. Золотая люстра, напоминающая сплетение когтей, отбрасывала причудливые тени. Ванная здесь, напротив, была выдержана в стиле дзен — строгая белая ванна на темном деревянном подиуме, бамбук и изящный рельеф того же дракона на стене создавали атмосферу спокойной силы.

Параллельно я занималась Грум-Гром. Наши «уроки» стал ежедневным ритуалом. Тролль делал поразительные успехи. Его корявый почерк постепенно выравнивался, он уже мог прочитать простые инструкции и даже оставлял мне записки, педантично составляя списки сломанных вещей, которые находил во время уборки. «Стул. Ножка отвал. Два шт.», — такое послание я обнаружила утром на кухонном столе. Его преданность была безграничной и трогательной. Я начала учить его не только грамоте, но и основам сервиса: как приветствовать гостя, как предложить помощь с багажом, как не пугать его своим видом. Он слушал, внимательно хмуря свой массивный лоб, и я видела, как он старается.

Однажды, разбирая в кабинете Аграфены груду бумаг (ее комната оказалась самой загрязненной, будто она не просто жила, а медленно разлагалась в ней), я наткнулась на толстую папку. Это были жалобы. Десятки, сотни их. Дом, как выяснилось, автоматически фиксировал каждое недовольство гостя. «Холодно». «Сыро». «Пауки в кровати». «Еда несъедобна». «Хозяйка груба». Я листала эти записи, и картина проступала все яснее. Аграфена забросила дело давно. Клиентов становилось все меньше, и последним был Грум-Гр.

— Она была в депрессии, да? — спросила я вслух, больше саму себя.

Стены ответили легкой вибрацией согласия. И тогда Дом показал мне сцену. Не звуки, не запахи, а именно мысленную картину, проецируемую прямо в сознание. Я увидела Аграфену — еще более блеклую и растрепанную, чем в день моего приезда. Она с одинаковой, отточенной до автоматизма ложью встречала одного за другим потенциальных постояльцев — эльфа, гнома, какого-то чешуйчатого гуманоида. Все они, почуяв неладное, разворачивались и уходили. А потом в дверях появилась я — растерянная, с покрасневшими от слез глазами, с двумя чемоданами и сломанной жизнью. И я купилась на ложь женщины. Дом дал мне понять: репутация «Междумирья» была безнадежно испорчена. Мы начинали не с нуля, а с глубокого минуса.

Меня отвлекли от этих мрачных мыслей звонки родителей. Игорь, как я и предполагала, не унимался. Сначала мама, голос которой дрожал от волнения, сообщила, что он распускает слухи о том, будто я изменяла ему, а теперь живу на содержании у какого-то «папика». Я пыталась успокоить ее, говоря, что это бред, но в ее тоске сквозил неподдельный ужас.

— Он говорит, что лично видел тебя в мебельном центре, — шептала мама. — Говорит, ты выбирала какую-то невероятно дорогую душевую кабину и кровать, которую обычному человеку не потянуть. И платила ты наличными, Оль, пачками! Он уверен, что эти деньги ты или украла у него за годы брака, или… или тебе их дал тот самый «покровитель».

Я сжала телефон, пытаясь совладать с волной ярости. Так вот оно что. Он не просто выдумывал, он подкреплял свои фантазии крупицами правды, вывернутыми наизнанку.

А потом и вовсе случилось худшее. Однажды вечером телефон разорвался отчаянным звонком. Мама рыдала в трубку, почти не выговаривая слова:

— Олюша! К нам приехали… полицейские! Игорь… он подал заявление о краже! Уверяет, что ты вывезла из квартиры все ценности! Технику, ковры… Даже его ноутбук! Что нам делать?!

Мое сердце на мгновение упало в пятки, оставив внутри ледяную пустоту. Но тут же, как по щелчку, включилась знакомая управленческая логика. Паника не помощник.

— Мама, дыши, — сказала я максимально спокойно. — Успокойся и слушай. Скажи им, где я была в те даты, которые он указал. Предоставь им мои билеты на Гавайи, покажи мой аккаунт в соцсетях — там все есть. Объясни, что суд постановил вернуть ему все мои вещи, зачем мне их красть? Он, может, специально всё затеял, чтобы не отдавать ничего. А где вы сами были в эти дни?