– Да! – воскликнул Квентин. – Ты здоров, Инчкейт. Ты стал таким же, как в молодости!

Как бы настороженно Инчкейт не относился к целительной силе камней, он расправил плечи и поднял голову. Не сразу, но ему пришлось поверить, что его горб исчез, но поверив, он неожиданно упал на колени и разрыдался.

– Это все твой Бог, Дарвин! – воскликнул он, и стало понятно, что плачет он от счастья. – Вот теперь я уверовал, теперь вижу, что все так, как ты рассказывал. Благословен Всевышний! Отныне я Его слуга!

Теперь радовались все; в большой пещере разносилось эхо их голосов. Залы Арига глубоко в недрах гор звенели радостными звуками впервые за две тысячи лет.

Глава пятьдесят вторая

Когда Ронсар прибыл в надвратную башню, его встретили встревоженные взгляды офицеров и лорда Радда.

– Что тут у вас стряслось? – спросил он. – Почему тревога?

– Это я приказал, – объяснил лорд Радд. – Посмотри вон туда. Они катят сюда какую-то машину.

Ронсар посмотрел вниз и увидел, что Радд вызвал его не напрасно: человек двести нингалов с веревками и шестами тащили по пандусу какое-то огромное устройство. Таран убрали, чтобы не мешал, новой машине предстояло занять его место перед воротами.

– Что это? – невольно спросил озадаченный Ронсар. – Я такого еще не видел.

– На поле боя мне такой видеть тоже не приходилось, но вид ее мне не нравится, чем бы эта штука не была.

– Прикажи лучникам открыть огонь. Лучше не подпускать ее к воротам. Я приведу Бьоркиса, пусть посмотрит на нее и скажет, что это. Что-то мне подсказывает, что он должен знать ее назначение.

Вскоре лорд-маршал вернулся к зубчатым стенам, ведя за собой негодующего жреца.

– Посмотри. Что ты об этом думаешь? – спросил Ронсар, когда они заглянули через каменные зубцы вниз.

– Странная вещь! – сказал Бьоркис, подергав себя за бороду. Он еще раз всмотрелся в неуклюжее черное сооружение, поднимавшееся под градом стрел по длинному пандусу. Больше всего оно напоминало затянутое в черную кожу огромное человеческое туловище с двумя длинными руками. Руки тянулись вперед и вверх, как будто для того, чтобы принять мольбы обитателей замка. Идолище стояло на одной ноге, вытянув вторую вперед. Прежде всего поражала его голова: во-первых, размерами, во-вторых тем, что она одновременно походила на львиную, но с признаками шакала. У нее были острые шакальи клыки, заставшие в зловещем оскале. Два огромных черных рога вытянулись по обе стороны отвратительной черной головы, а немигающие глаза со злобой уставились вперед. В довершение ко всему чудище постанывало под своим огромным весом.

Лучники Ронсара навели среди врагов немалый переполох, но толку от их точных попаданий было немного; как только один из тех, кто катил сооружение, падал, его место тут же занимал другой. А вскоре они и вовсе прикрылись щитами, и стрелы безвредно взвизгивали, рикошетя от щитов, и лишь случайно задевая тех, кто неосторожно высовывался.

Ронсар приказал прекратить обстрел, но лучники оставались начеку, выжидая моменты для меткого выстрела. Тем не менее, сооружение медленно продвигалось вперед.

– Так что скажешь, Бьоркис? – спросил Ронсар.

– Несомненно, это какой-то идол. Но какому богу, я не уверен. Я никогда раньше таких не видел, и меня озадачивает вопрос: с какой стати идола берут в поход, намереваясь сражаться с людьми? Какому богу поклоняются нингалы?

– Да почему это тебя так занимает? Люди всегда призывают своих богов вести их в битву, отдают победу в их руки, ты же знаешь. Ручаюсь, здесь то же самое.

– Похоже, но не то же самое. Более примитивное и дикое. Одно ясно: это нечто злое и нечестивое. Богов земли и неба оскорбит такое изображение. Оно из очень давних времен, из какого-то темного прошлого человека. Это зло, и оно порождает зло.

– Мне другое интересно: обладает ли оно какой-нибудь силой? – спросил Ронсар. Бьоркис странно посмотрел на него. – Ты же понимаешь, о чем я говорю. Это вещь силы?

Бьоркис ответил не сразу. Он еще раз посмотрел на чудную машину, или чем она там была, и ответил:

– Не могу сказать с уверенностью. Твой вопрос, возможно, сложнее, чем ты думаешь. – Он поскреб свою белую бороду, не сводя глаз с непонятной штуковины. – Идол – это всего лишь дерево или камень, – продолжил жрец. – Образ божества, которое он представляет. Образы не часто обладают силой, разве что для тех, кто им поклоняется, и тогда сила может быть действительно весьма велика.

– Этот точно обладает силой, – раздался позади хрипловатый голос. Ронсар и жрец обернулись и увидели Мирмиора, стоящего позади них. – Ты прав, жрец, это зло. Я не раз видел, как оно действует. Это идол, да. Но его цель гораздо более хитрее, чем вы думаете. Прежде всего это военная машина, известная в других землях как Пиринбрадам огнедышащий.

Ронсар понял его с полуслова.

– Я прикажу принести воды.

– Разумная мера, – кивнул Мирмиор. – Мокрые шкуры были бы очень кстати.

Ронсар подозвал офицеров и распорядился насчет воды. Воду следовало вылить на ворота, а потом завесить их мокрыми шкурами.

– Что еще можно сделать? – спросил он.

– Ничего, только ждать и молиться, – пробормотал Мирмиор.

Ждали долго. Целых двенадцать дней. И каждый из них был наполнен непрерывным трудом, поскольку воду таскали в ведрах на стену, а потом выливали на доски настила. Вода лилась днем и ночью, шкуры часто смачивали, а потом снова расстилали поверх ворот. Огнедышащий идол исправно извергал нескончаемым потоком пламя изо рта и ноздрей, обжигая дерево и камень, нагревая металл, пока он не приобретал красноватый отлив. Нингалы разобрали жилища горожан, чтобы подпитывать чудовище у ворот. В специальное отверстие в основания идола они бросали древесину и масло, от которых из его раскаленной добела пасти вылетали пламя и искры.

Вечером тринадцатого дня к Ронсару подошел офицер. Рыцарь опирался на стену и наблюдал, как пламя и вода сражаются друг с другом. Над воротами поднимались облака белого пара.

– Господин Ронсар, я... – Мужчина почему-то засомневался и замолчал.

Ронсар устало посмотрел на офицера.

– Говори, что хочешь, только не то, что у нас кончается вода. – Он сам вспоминал об этом то и дело.

Офицер побледнел.

– Клянусь Азраэлом, я пошутил! Говори, ну!

– В чем проблема? – спросил Тейдо. Он пришел сменить Ронсара на посту. Он выглядел отдохнувшим, глаза внимательны, тон уверенный.

– Да вот, пытаюсь выяснить, какие новости мне принесли. Но, похоже, он онемел, – хрипло сказал Ронсар.

– Говорите, сэр. Нам хватит смелости духа, чтобы выслушать любые новости. – Тейдо сложил руки на груди.

Офицер облизал губы и пошевелил губами, но сразу не смог произнести ни слова. А когда смог, выразился не самым удачным образом.

– Лорд Радд послал меня... воды... запасов слишком мало... мы не продержимся ночь.

Ронсар кивнул и отпустил несчастного офицера.

– Плохо дело. И что теперь? Ждать, пока ворота сгорят, или пока мы помрем от жажды? Как думаешь, что случится раньше?

– Ни то, ни другое. Мы медленно думаем, и это наша беда. У меня есть идея, жаль, что поздно пришла… но может сработать. Отправь своих людей за веревками и крючьями. И пусть не медлят. Пусть тащат все, что найдут. Времени мало.

Тейдо занял свое место на стене прямо над огнедышащим идолом. Смочив длинную веревку в воде, он привязал к одному концу тройной крюк и, наклонившись как можно дальше, начал опускать крюк к монстру. Нингалы, заметив его действия, взвыли от ярости.

После нескольких напрасных попыток крюк зацепился за один из клыков осадной машины. Тейдо подозвал нескольких человек и наказал им держать веревку натянутой, пока он заведет второй крюк. Не сразу, но у него получилось подцепить второй рог идола.

Нингалы внизу бесновались, прекрасно понимая, что замыслили осажденные. Третий крюк, удачно зацепивший монстра подмышкой, вызвал крики ярости и разочарования.