Дугласа нашли на дороге истекающим кровью. Рана оказалась серьезной. Его отнесли в гостевой дом, уложили на стол в главной комнате, а там уже за него взялись королевский врач и целители. Рану прочистили, однако кровь остановить не удалось. Пришлось прижигать. Едкий дым и запах горелого мяса наполнили комнату, но кровотечение прекратилось.
Целители уже заканчивали работу, когда снаружи поднялся шум; хлопнула дверь. В комнату ворвался спутник Дугласа — бледный юноша с большой головой и пустыми глазами. При виде обнаженного тела своего благодетеля в луже крови, парень разинул рот и издал такой звук, которого никто из присутствующих никогда не слышал от человека — звериный вопль ярости. Затем, так же быстро, как и вошел, Снайп выскочил за дверь.
Главный царский врач Ларис с некоторым облегчением вернулся к работе. По его приказу рану обильно умастили оливковым маслом, нардом и чесноком, перевязали чистыми льняными бинтами, смоченными вином и медом. Как раз когда накладывали последнюю повязку, прибыл король. Ларис знаком руки отпустил своих помощников и обратился к королю.
— Превосходнейший, для вашего гостя мы сделали все, что можно было сделать. Дальнейшее в руках Создателя.
— Такова судьба тех, кто ходит по этому миру, — заметил Термс.
— Я посижу с ним и посмотрю, как будут развиваться события, — предложил Ларис.
Термс поблагодарил врача и сказал:
— У тебя хватает другой работы. Многие ранены, присмотри лучше за ними.
Врач поклонился и поспешно вышел. Многие и вправду нуждались в его помощи. Термс стоял у стола, внимательно глядя на тело — раненый дышал спокойно. Приставив слугу наблюдать за Дугласом, король отправился в обход своих земель, чтобы оценить ущерб, нанесенный его королевству. Начал он с тех деревень, которые пострадали больше других. Он выслушал жителей, пообещал поддержку в восстановлении жилищ. Король-жрец Велатри осмотрел разоренные поля и лес, подожженный латинянами без всякого смысла. В голове короля звучал единственный вопрос: почему?
Латиняне были беспокойным, воинственным народом; такая репутация сложилась за ними на протяжении поколений. Но оба королевства уже много лет пребывали в мире, нападению ничего не предшествовало. Для ближайшего будущего это плохой знак. Необходимо уже сейчас что-то предпринять с целью предотвратить дальнейшие набеги. Значит, надо созывать совет, приносить соответствующие жертвы, и только после этого переходить к решительным действиям.
В разъездах прошел весь день. Только под вечер Турмс вернулся во дворец и ему сразу доложили, что раненый скончался.
— Умер незадолго до вашего возвращения, господин, — сообщил слуга.
Термс задумчиво кивнул.
— Он страдал перед смертью?
— Нет, господин. Он отошел в жизнь вечную с миром.
— А что насчет странного мальчика, который был с ним?
— Не могу сказать, господин мой король. Не знаю. Я видел его единственный раз, когда он вбежал в комнату. Он посмотрел на тело, закричал и убежал. Не знаю, куда. Возможно, он еще вернется.
— Посмотрим.
Термс отпустил слугу, поставил рядом с телом табурет, сел и попытался проследить повороты жизненного пути своего гостя. У короля были самые лучшие намерения в отношении правнука его друга, однако судьба предопределила иной исход для этой печальной души. Как король, он и должен был удержать Дугласа с его подручным, но как жрец не мог не задаваться вопросом, правильный ли он выбрал путь. Неужели он не выполнил свой долг перед другом? А выполнил ли он свой долг перед будущим своего народа и благополучием мира?
— Мне жаль, Артурос, — пробормотал он через некоторое время. — Наверное, я мог бы лучше позаботиться о твоем потомке. На мне долг мой, и я найду способ его погасить. — Подумав немного, он поднялся с табурета и крикнул: — Паша! Паша, иди сюда. Выслушай мои повеления!
Паша просунул в комнату свою круглую бритую голову.
— Готов служить, милорд.
— Я решил, что делать.
— Это хорошо, господин.
— Из уважения к моему дорогому другу Артуросу я похороню его родственника в собственной гробнице. Таким образом я смогу почтить память друга, а также исправлю те ошибки, которые я мог совершить в этом прискорбном деле.
— Но ваша собственная гробница, господин?.. — Обычно спокойное лицо Паши омрачилось. — Господин?..
Термс услышал явное сомнение в голосе слуги.
— Полагаешь, это поспешное решение?
— Нет, господин, как можно! Но все же… — Он опасливо указал на мертвеца. — Быть похороненным в королевской гробнице… Насколько мне известно, он даже дворянином не был.
Король помолчал, обдумывая ситуацию, затем заявил:
— Гробница будет местом моего упокоения. Новая гробница. Свой саркофаг я отдам Дугласу. А у меня будет другой, еще лучше. — Турмс улыбнулся, вполне удовлетворенный своим планом. — Будет так, как я решил.
Паша вызвал бальзамировщиков, они забрали труп и приступили к работе. Приготовленное тело отнесли на носилках к подножию царского холма. Вместе с несколькими жрецами, группой воинов и небольшой толпой любопытных король в своей алой мантии с золотым кушаком и в высокой церемониальной шапке босиком спустился по тропе. В одной руке он держал оливковую ветвь, а в другой — изогнутый нож с золотым лезвием и рукоятью из черного оникса.
Жрец в желтом принес серебряную чашу с водой, смешанной с вином, и занял место возле носилок. Турмс окунув оливковую ветвь в чашу и трижды окропил тело. Оливковую ветвь он положил на грудь трупа.
Завершив на этом ритуал Последнего Омовения, Турмс надел сандалии и занял место во главе небольшой процессии. Жрецы подняли тело и вынесли на Священную дорогу — узкий коридор, высеченный глубоко в туфе. По ней они дошли до королевской гробницы. Король золотым ножом взломал перемычку из красного раствора, закрывавшую дверь в гробницу. Использовав причудливо изогнутый инструмент, король откинул внутреннюю защелку на двери и вошел в почти пустое помещение. Здесь стоял только саркофаг из цветного алебастра, украшенный фамильными символами: лебеди, дельфины и львы. Турмс обмакнул церемониальный нож в серебряную чашу и окропил святой водой дверные косяки и перемычку, затем вошел в гробницу и повторил процедуру с каждым углом квадратной камеры. Он приказал трем воинам открыть алебастровый ящик.
Запеленатый труп уложили внутрь и снова закрыли крышку. Подняв руки на высоту плеч, Турмс произнес краткую молитву за душу усопшего.
— О Великий Господин Небес, Творец Жизни, Твои дети приходят в жизнь; самые мудрые из них поклоняются Тебе. О Бог Творения, Ты даешь жизнь низкому и высокому, и те, кто понимает Твои благодеяния, радуются Твоему присутствию. Только Ты, Господи, даешь свет и тепло обитающим в Доме Жизни.
— Сегодня мы победили врага с Твоим именем. Колесница латинян сломана, копья затупились, мечи так и остались в ножнах. Захватчики уничтожены, а те, кто уцелел, бежали.
Славься, Великий Могущественный, Хранитель Народа, даруй нам божественную защиту, ибо мы — Твои последователи, мы молимся в Твоих храмах.
Слава тебе, Премудрый, Вселенский ваятель, творящий жизнь. Славься, Верховный и Вечный, Создатель Времени, Правитель всего, что есть и что еще будет. Мы склоняемся пред Тобой и просим благословения. А еще просим принять Тебя душу Дугласа. Вот он стоит перед Тобой и ждет твоего решения.
Царь Истины, Творец Вечности, Князь вечной славы и Повелитель всех богов, Ты даешь жизнь и отбираешь ее. Благословенно имя Твое во веки веков. Так говорит Турмс Бессмертный, оправданный и вечный, по Твоей воле правитель Велатри и Верховный Жрец Народа.
Церемония завершилась, король со свитой покинули гробницу, но дверь закрывать не стали. Дверные косяки выкрасили в синий цвет, а вход в погребальную камеру украсили гирляндами. По традиции теперь гробница останется открытой на протяжении трех дней, чтобы скорбящие могли оставить подарки — еду и питье для умершего и его семьи.
Выполнив свои обязательства, Турмс во главе группа жрецов, придворных и наемных скорбящих ушли, оставив двоих молодых воинов охранять могилу. Выйдя на дорогу к дворцу, король отправил остальных вперед, чтобы подумать наедине. Его мысли обратились к долгой дружбе с Артуросом и странным событиям, связанным с прибытием и смертью его правнука. Ему виделась здесь тайна, в которой он пока не разобрался. Не хватало знака или слова, способных осветить тьму, стоявшую за спиной Дугласа.
