Никто не торопился. Даже просто бродить по городу в полуденную жару считалось безрассудством, а уж спешка становилась просто самоубийственной.

Над головой поскрипывал вентилятор, ротанговые лопасти перемешивали душный воздух. Берли вытащил часы из кармана жилета и открыл крышку. Ладно. Ждет еще полчаса, а затем отменяет мероприятие. Если добыча не появится, он пойдет в порт и посмотрит, что там у него осталось с прошлого визита. Придется платить… Он достал бумажник из нагрудного кармана легкой куртки, висевшей на спинке стула, открыл, пересчитал. Наличности оставалось около восьмидесяти тысяч египетских фунтов.

Торговля древними артефактами — дело хлопотное. Слишком много народа замешано: мародеры, маклеры, складские работники, судовладельцы, музейные хранители, полиция и, что весьма важно, таможенники. И всем надо платить. Иначе никакая сделка не пройдет. В общем, дорогое удовольствие.

Благодаря упорному труду, бдительности, врожденному вкусу и сверхъестественной способности чуять тенденцию до того, как она разовьется, лорд Берли преуспел в бизнесе, который с каждым днем становился все труднее. Цены на лучшие изделия росли от сезона к сезону, то и дело появлялись невежественные флибустьеры, без нужды взвинчивавшие цены и привлекавшие повышенное внимание властей. Дошло до того, что любая ошибка становилась фатальной, чуть оступишься, и вот уже тело лицом вниз плывет по Нилу.

— Ворам честь неведома, — с сожалением заключил лорд Берли. — Жадные дебилы все могут испортить.

Он допил чай и быстро оглядел вестибюль отеля. Теперь он опустел. Все, кто хоть немного соображал, попрятались от жары.

Поставив стакан на серебряный поднос, он встал, накинул куртку, вышел из гостиной и прошел через вестибюль к стойке регистрации.

— Днем меня не будет, — сообщил он консьержу. — Когда вернусь, приготовьте холодную ванну.

— Конечно, сэр, — ответил мужчина за мраморной столешницей. — Вечером ваша светлость желает ужинать?

— Скорее всего да. Приготовьте стол к восьми часам.

— Очень хорошо, сэр.

— И убедитесь, что Bollinger

холодное. В прошлый раз оказалось теплое.

— Больше такого не повторится, — заверил его служащий.

Лорд Берли вышел на улицу. Солнце ударило его так, словно он получил пощечину. Он покрутил головой и коротко приказал привратнику в белом халате и пробковом шлеме с перьями вызвать повозку. Очень быстро раздался неторопливый стук копыт по мостовой, и к ступеням отеля подъехала двуколка, запряженная мулом. Забравшись как можно глубже в тень, он приказал:

— На набережную. Дальше я покажу.

Кучер кивнул, дернув вожжами и они двинулись по узким улочкам Луксора, города, бывшего уже древним к тому моменту, когда Моисей был еще мальчишкой. Дорога к реке шла мимо довольно неприятных кварталов. Они словно спускались по лестнице респектабельности ступенька за ступенькой. В районе складов лорд Берли назвал кучеру улицу.

— Там остановишься, когда я скажу, — добавил он. Через несколько минут они подъехали к большому довольно ветхому зданию.

— Здесь, — скомандовал Берли. Двуколка остановилась у дверей. — Подожди меня, плата тройная. — Он поднял три пальца, чтобы возница лучше его понял.

— Будет сделано, эфенди, — ответил кучер, коснувшись кончиками пальцев правой руки лба.

Берли подошел к широкой входной двери и несколько раз быстро постучал. Постоял, рассматривая облупившуюся штукатурку, и наконец услышал звяканье отпираемой цепи и скрежет выдвигаемого железного болта. Дверь открылась. За ней стоял худощавый эфиоп в красной феске.

— Лорд Берли, да пребудут с вами обильные благословения Аллаха, — сказал мужчина. — Marhaban

.

— Ассаляму алейкум, — невнятно буркнул Берли.

— Рад снова видеть вас, сэр.

— Я тоже рад, Бабу.

Слуга низко поклонился и отступил в сторону, пропуская гостя.

— Господин Хаким Расул ждет вас, сэр. Пожалуйста, следуйте за мной.

Берли пошел за своим проводником.

— Как бизнес? Хорошо?

— Аллах щедр, сэр.

Внутри склада было темновато, воздух спертый, пыльный и горячий. Слуга провел посетителя мимо рядов полок, заставленных пыльными предметами: каменными вазами и кувшинами; шкатулками; изваяниями сов, кошек и ястребов из дерева и камня; коробками, сундуками, ящиками и обернутыми тканью предметами всех размеров. Али-Баба, хранитель сокровищ, подумал Берли.

За высокими штабелями в дальнем конце склада скрывалась неприметная дверь в глухой кирпичной стене. Бабу постучал, открыл дверь и поклонился, приглашая гостя войти.

Берли вошел в комнату, которая казалась чем-то средним между бедуинским шатром и конторой бухгалтера. За большой столешницей из полированного красного дерева сидел стройный египтянин с острыми чертами лица, в блестящем шелковом жилете поверх облегающей джеллабы, застегнутой до подбородка. Воздух синел от дыма недавно выкуренной сигары.

— О, лорд Берли! Входите! Мир с вами и благословение Аллаха, мой друг. Рад вас видеть.

— Asalaam’[17]u, Абдель Хаким. Выглядишь прекрасно! Как поживаешь?

— Терпимо — только терпимо. Но зачем искушать Аллаха жалобами? Бабу, бездельник, принеси нам виски!

— Спасибо, Хаким, но не стоит. Для меня слишком рано.

— Рано? — удивился Хаким. — Ну что же. — Он снова обратился к Бабу: — Не надо виски, принеси нам вина и инжира. — Хозяин вышел из-за стола и приобнял Берли за плечи. — Мы давно не виделись, друг мой.

— Всего шесть месяцев, — ответил Берли.

— Неужели? А мне показалось — намного дольше. — Он улыбнулся и указал гостю на резное самшитовое кресло, покрытое шкурой пятнистой козы. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

— В общем и целом — скорее, да.

— Садитесь. Поведайте мне, что в мире происходит.

— Новости ты лучше меня знаешь, Хаким. Я же только вчера приехал.

— Ах, да, помню, мы получили ваше сообщение. — Торговец древностями откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — Итак, вы прибыли.

— Прибыл, — вежливо согласился Берли. — Но, должен сказать, путешествия становятся все более утомительными, покупателей искать все сложнее. Я подумываю бросить этот бизнес и поискать другое занятие.

— Да что вы! — возмутился Хаким. — Не надо так говорить. Мы же партнеры, у нас самый успешный бизнес по эту сторону мира. Если вы надумаете уйти, Хакиму с сыновьями придется умирать с голоду. Мы сморщимся, как виноград, оставшийся на лозе под жарким солнцем, и умрем.

— У тебя достаточно других партнеров, Хаким. Думаю, выживешь как-нибудь.

— Разве что как-нибудь, — признал торговец. — Но вы — самый успешный из моих партнеров.

— Пожалуй. Вряд ли кто-нибудь платит тебе столько же, сколько я.

В этот момент вошел Бабу с тиковым подносом. На подносе стояли бутылка вина, два хрустальных бокала и блюдо с фигами в сиропе и сушеными финиками, фаршированными миндалем. Он поставил поднос на стол, разлил вино по бокалам и вышел.

— Ну зачем же так прозаично, мой друг? — удивился Хаким. Взяв свой бокал, он жестом предложил гостю другой. — Давайте выпьем за хорошую торговлю!

— За хорошую торговлю, — согласился Берли, поднимая кубок.

Они пообсуждали вопросы доставки тех вещей, которые лорд оставил на складе во время своего последнего визита; это заняло время, так что заявление Хакима о том, что он проголодался, прозвучало вполне естественно.

— Такое ощущение, что верблюда могу съесть, — заявил он. — Составьте мне компанию, друг мой, поужинайте со мной. На реке есть одно местечко… там готовят такие изысканные блюда, что ангелы с завистью смотрят вниз.

— Не сомневаюсь, — ответил лорд Берли, доставая из кармана часы. — Но мне надо еще кое-какие дела уладить перед отъездом.

— Ну конечно! Дела. Понимаю. Но кухня… — Он поднес пальцы к губам и поцеловал их. — М-м! Очень хорошая кухня! Лучшая в городе. — Хаким протянул руку и достал белый атласный тюрбан и трость из черного дерева. — Человек должен хорошо питаться. Ресторан совсем недалеко. Прогуляемся, аппетит придет сам собой. — Он вскочил и распахнул дверь. — Бабу, собачий сын! Мы выходим. Никого не пускать, пока меня нет.