Это приговор.

Я должна бы всё еще чувствовать ярость, но, глядя на неё сейчас, я больше не вижу ту девушку, которая меня предала.

Я больше не вижу соперницу, манипуляторшу, подругу, которая вонзила мне нож в спину с улыбкой на устах. Я вижу человека, который впервые поступает правильно.

Я могла бы унизить её.

Могла бы отвергнуть её извинения, рассмеяться ей в лицо, вернуть ей ту боль, которую она причинила мне. Но в тот момент, когда передо мной открывается эта возможность, я понимаю одну вещь: мне больше не нужно её ненавидеть.

Обида, которая отравляла меня месяцами, груз каждого несказанного слова, каждой перенесенной несправедливости — мне всё это больше не нужно. Это больше не определяет меня.

Я делаю глубокий вдох и киваю. — Слова не сотрут прошлое, Мелани. Но я надеюсь, что ты действительно так чувствуешь.

Она смотрит на меня мгновение, затем тоже кивает, и я вижу искренность в её глазах.

В углу зала раздаются робкие аплодисменты, затем еще одни. Люди не знают, как реагировать. Кто-то выглядит скептически, кто-то пытается переварить всё, что только что произошло.

Картер берет меня за руку и сжимает её. — Ты — сила, Цветочек, — шепчет он мне на ухо.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. — Я знаю.

Остин резко вскакивает, его движение рассекает воздух, как удар хлыста. Он бросает напряженный взгляд на Мелани. — Мы закончили?

Никто ему не отвечает. Мелани даже не смотрит в его сторону.

Он фыркает, презрение читается в каждой черточке его лица, затем разворачивается и уходит.

Я провожаю его глазами, пока он выходит из заведения, и внутри меня что-то отпускает. Тонкое напряжение, груз, который я слишком долго несла на своих плечах.

Всё кончено.

Картер встает и протягивает мне руку со своей легкой, знакомой улыбкой. — Пойдем. Тебе нужно выпить.

Я улыбаюсь ему в ответ и без колебаний хватаю его за руку, позволяя ему потянуть меня вверх.

И пока прошлое ускользает с каждым моим шагом, я чувствую ту легкость, которой не ощущала уже очень давно.

Я знаю, что это начало чего-то нового.

Мое настоящее новое начало.

Неудачная раздача

Когда у победителя банка не было никакого преимущества, но он получил единственную карту, которая позволила ему выиграть.

Долгожданный день наконец настал.

Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал мне, что я окажусь здесь, одетый с иголочки, с бокалом в руке и буду почти рад этому — я бы рассмеялся.

И вот я здесь.

Гости элегантны, веселы, в воздухе вибрирует почти электрическая энергия. Сад поместья освещен крошечными гирляндами, подвешенными между деревьями, небо окрашивается в золотистые оттенки, пока солнце садится за холм. Аромат цветов обволакивает, сплетаясь в смесь пионов и чего-то более сладкого, нежного — франжипани⁵.

Лейла.

Мне хватает секунды, одного вдоха, взмаха ресниц, чтобы остальной мир стал лишь фоновым шумом.

Я мог бы закрыть глаза и всё равно знать, где она. Её запах, то, как она двигается, едва заметное напряжение в плечах, когда она волнуется и пытается притвориться, что это не так.

И я попал.

Я даже не могу сказать, когда это случилось, когда мое влечение к ней превратилось в нечто неуправляемое. Возможно, это происходило постепенно — сладкий яд, который впитался в мою кровь раньше, чем я это осознал. Или так было всегда, просто я был слишком упрям, чтобы признать очевидное.

Платье цвета шампанского струится по ней так, будто было сшито прямо на её коже, подчеркивая каждый изгиб с элегантностью, не требующей усилий.

А эти цветы в её волосах? К черту всё.

Это самое прекрасное видение, которое мне когда-либо доводилось созерцать.

Затем я замечаю бокал, который она сжимает слишком сильно. Сжатая челюсть. Вид человека, пытающегося контролировать то, что контролировать невозможно.

Я подхожу, не задумываясь — мое тело само знает, где его место. Рядом с ней.

— Если будешь и дальше так сильно сжимать бокал, в конце концов ты его раздавишь, — бормочу я, понизив голос.

Она слегка вздрагивает, быстро приходит в себя и бросает на меня взгляд из-под ресниц.

— Я просто пытаюсь насладиться моментом.

Я вскидываю бровь.

— Ах, конечно. И именно поэтому у тебя лицо маленького сержанта под давлением?

Лейла фыркает и толкает меня локтем, но улыбка, которую она пытается сдержать, всё же пробивается наружу — и в этот миг я окончательно понимаю, что безнадежен.

Ты влип, Картер.

— Я не виновата, что хочу, чтобы для Дориана и Холли всё было идеально, — вздыхает она, качая головой. — Это их день.

Я наблюдаю за ней, позволяя взгляду затеряться в каждой детали её лица. То, как изгибаются её губы, когда она задумчива, напряженность её взгляда, который, кажется, ловит каждую мелочь, каждую эмоцию. Если бы только она могла увидеть себя моими глазами… но она не видит.

Лейла и понятия не имеет, насколько она совершенна. Она не осознает, как сильно перевернула мою жизнь. В том, что со мной происходит, нет никакой логики. Я не должен к ней прикасаться. Знаю, что не должен.

Но рука движется сама собой, будто это всегда было нашей судьбой.

Я касаюсь её кожи, убирая прядь ей за ухо, и у меня перехватывает дыхание. Контакт почти неощутимый, но этого достаточно, чтобы меня уничтожить.

Она задерживает дыхание. Смотрит на меня.

И я знаю — мне конец.

— Всё будет хорошо, Цветочек. Даже без твоего прямого вмешательства.

Я сам толком не знаю, что именно хочу этим сказать. Может, это способ её успокоить, а может — обещание, которое я пока не в силах сформулировать. Но я чувствую: это важно, и так будет всегда.

Она не отвечает. Тихо вздыхает, прислоняется ко мне, и в это мгновение я вижу что-то в её глазах. Что-то иное. Что-то, от чего я теряю равновесие, хотя не сдвинулся ни на сантиметр.

А затем воздух наполняет свадебный марш, и момент обрывается.

Дориан рядом со мной напрягается. Он задерживает дыхание, приковав взгляд к проходу. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что происходит: идет Холли.

— Дыши, — шепчу я, но знаю, что он не услышит. Не может. Он слишком глубоко увяз.

И я его понимаю. Понимаю как никто другой.

Я оборачиваюсь.

Холли идет вперед, и кажется, будто свет преломляется вокруг неё, подсвечивая её одну. Я вижу едва заметный живот под атласным платьем цвета слоновой кости, вижу, как она улыбается Дориану, будто в этот момент существует только он.

Лейла смотрит на меня, ловя мою реакцию и заставая врасплох. Наши взгляды встречаются, и на миг всё становится путаным. В её глазах застыло нечто — эмоция, которую я не могу расшифровать, глубина, заставляющая меня задерживать на ней взгляд дольше положенного.

Мое сердце бьется чаще.

И когда Лейла мягко улыбается, я понимаю: я больше не тот человек, что прежде. Что-то внутри меня изменилось навсегда.

И, возможно, она тоже уже не та.

После церемонии сад преображается.

Музыка, смех, мягкий свет, отражающийся в хрустальных бокалах… всё кажется более ярким, ведь сегодняшний вечер имеет особенное значение.

Солнце зашло, уступив место теплым огням, которые окутывают поместье.

У меня в руке виски. Рядом — Лейла.

Её место здесь, по правую руку от меня.

Естественно, правильно. По-нашему.

Я позволяю себе глоток, чувствуя, как тепло алкоголя обжигает горло, пока прокручиваю в голове события дня.

Вспоминаю едва не случившийся провал с кейтерингом.

Ту дегустацию, где мы с Лейлой выдавали себя за Дориана и Холли, уверенные, что всё пройдет как по маслу.