Мое сердце пропускает удар.

На фото он чертовски привлекателен.

Волна тошноты накрывает меня, как мчащийся на скорости грузовик. Я хватаю свой бокал с вином со стола и выпиваю половину в пару глотков.

Я должна быть равнодушна.

Я не должна чувствовать этот узел в желудке.

Я не должна переживать.

Так почему же я переживаю?

Соблазн выхватить телефон Зои и изучить профиль Картера огромен, но я стараюсь сопротивляться.

Соберись, Лейла. Сделай вид, что тебе плевать.

В конце концов, я всегда могу сделать это позже, дома под одеялом, обманывая себя тем, что это просто любопытство, а не отчаяние.

Может, я даже создам фейковый аккаунт, как одержимая сталкерша.

Всё зависит от того, сколько вина я еще собираюсь выпить.

— Это может быть старый профиль, — пытается успокоить меня Аня.

— А может быть и совсем свежий, и он уже вовсю переписывается с другими девушками, — возражаю я.

Признать свой самый глубокий страх довольно трудно. Но вот он, передо мной, как удар под дых.

— Я могла бы проверить его, но он знает, кто я, — говорит Зои.

— Нет, всё нормально.

Я беру печенье и откусываю половину. Заедать эмоции едой — это то, что я умею лучше всего. Если бы я только могла сожрать и свои чувства тоже...

— Как я уже сказала, я и так подумывала всё прекратить. У нас нет будущего.

Если я повторю это достаточное количество раз, возможно, однажды я действительно в это поверю.

Ставка — разместить фишки на столе.

Вчерашняя вылазка в бар с друзьями стала настоящим испытанием. Сохранять невозмутимое лицо каждый раз, когда речь заходила о женщинах — и в особенности о Мередит — было чертовски сложно.

— Спасибо, что подменил меня на этом раунде, — говорит Джереми, отвлекая меня от воспоминаний о вечере, пока он выбирается из гольф-карта и берет свой первый вуд.

— Не за что, — отвечаю я, будто у меня был выбор.

Джереми не назовешь щедрым парнем. В любом случае, мне нужна была встряска перед встречей с Лейлой. И хотя цена за восемнадцать лунок в «Игл Ридж Лэндинг» кусается, это всё равно лучше, чем торчать в квартире и давать мыслям сожрать себя заживо.

Этим утром я выложился в зале, потом потратил время на финансовые дела. Но я никак не мог перестать думать о Лейле, о её губах на моей плоти... Холодный душ лишь ненадолго снял напряжение, и вот теперь тревога снова гложет меня. Наши сообщения стали какими-то отстраненными: она пишет только о свадьбе. Это должно приносить облегчение, верно? Это должно значить, что она не усложняет себе жизнь связью со мной. Тогда почему меня это так бесит? Было бы полезно узнать мнение со стороны, желательно женское. Холли, например. Но я не могу быть уверен, что она не проболтается Дориану.

Джереми присаживается, готовится, поправляет хват и делает замах. Клюшка с глухим звуком ударяет по мячу, и тот летит прямо на фервей. Отличный удар — видимо, потому что у него прорва свободного времени для тренировок. Кстати, я не мог не заметить его новый набор клюшек. Купленный на какие шиши, интересно? Но Джереми остается Джереми, и я знаю, что спорить с ним о таких вещах бесполезно. В моей памяти он всё тот же четырехлетний малец, который таскался за мной хвостом, пытаясь повторять каждое мое движение.

— Мама спрашивала о тебе, — говорю я ему.

Он подходит к карту и убирает клюшку в сумку. — И что она спрашивала? — он снимает черную кепку Nike, поправляет каштановые волосы и с любопытством смотрит на меня. Поразительно, как мы похожи. Нас часто принимают за близнецов, хотя у меня волосы темнее, а он на пару сантиметров ниже. Сегодня мы оба в черных поло и брюках цвета хаки, но клянусь — это чистое совпадение.

— Наверное, что ты собираешься делать со своей жизнью в двадцать семь лет? — отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

Правда в том, что он сводит меня с ума. Но он мой брат. И как бы он меня ни бесил, я знаю, что всегда буду его защищать.

Ситуацию осложняет его дислексия. Пока я без труда заканчивал колледж, параллельно играя в футбол на профессиональном уровне, Джереми с трудом дополз до выпуска из школы и так и не нашел нормальную работу, несмотря на помощь родителей. Впрочем, трудности с обучением — это не причина его пристрастия к азартным играм. Джереми очень умен. Черт, иногда он умудряется обставить меня за покерным столом и сорвать банк. Его настоящая беда — полное отсутствие самоконтроля. Он не знает, когда остановиться. Ставит, когда не должен. Удваивает, когда пора пасовать. И итог всегда один: он проигрывает.

Я и подумать не мог, к чему это приведет, когда почти десять лет назад учил его играть. Боже. Я думал, что помогаю ему. Ему было семнадцать, и я верил, что игра придаст ему уверенности, даст почувствовать, что он хоть что-то в этой жизни контролирует. Вместо этого я открыл ящик Пандоры. Больше ни у кого в нашей семье нет проблем с зависимостями. Но, возможно, мне стоило заметить знаки раньше. В детстве он не мог оторваться от видеоигр. Часами сидел перед теликом, забывая про еду и сон. Я думал — обычный подростковый этап. В итоге Джереми сменил видеоигры на игровую зависимость. И виноват в этом я. Теперь я глубоко об этом жалею. Мне хочется заставить его перестать принимать идиотские решения, но это бесполезно — всё равно что биться головой о кирпичную стену. Стена и то скорее меня услышит.

— Мы с Надей думаем съехаться, — говорит он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Значит ли это, что я когда-нибудь познакомлюсь с этой девушкой? С другой стороны, я не виню его за то, что он её прячет. Я бы тоже не стал знакомить Лейлу с нашими предками. Скорее всего, она бы сбежала сверкая пятками, увидев, какой цирк представляет собой моя семейка, особенно учитывая, насколько нормальная и уравновешенная семья у неё.

— Поздравляю, но не думаю, что мама имела в виду именно это, — комментирую я, сдерживая вздох. Её меньше всего волнует его личная жизнь. Она хочет, чтобы Джереми нашел стабильную работу, не влипал в истории и не попадал в криминальную хронику. Политические враги моего отца беспощадны и роют землю, как голодные псы в поисках кости. Чудо, что похождения моего брата еще не просочились в прессу. Видимо, то, что игры подпольные и остальные игроки тоже не жаждут светиться, помогает хранить тайну.

— Я всерьез подумываю заняться делом, — заявляет Джереми.

Сколько раз я уже это слышал?

— Но не хочу ничего рассказывать, пока всё не прояснится. Я знаю, что ты всегда поддержишь и не дашь мне сдаться.

Наверное, потому что сам он этого не делает.

— Это законная работа, случаем? — спрашиваю я, обходя его и направляясь к ти-площадке.

Он морщит нос. — Да.

— Спросил на всякий случай, — чисто из инстинкта самосохранения, зная его послужной список. Мои ожидания от него на нуле, так что вопрос вполне обоснован.

Я опускаю взгляд, выравниваю мяч и клюшку перед пробным замахом. Удар выходит неплохим, но до его уровня не дотягивает. Значит, у меня есть шанс бить первым. Джереми подгоняет гольф-карт, я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Он включает передачу и трогается. Мы бьем по очереди и закрываем пар-5, набрав по шесть ударов каждый. Неплохо, конечно, но как опытный игрок я понимаю, что мог бы уложиться и в пять.

Пока мы переезжаем по деревянному мостику через пруд к следующей лунке, Джереми косится на меня и вздергивает подбородок.

— А ты? — спрашивает он с хитрым видом.

— А что я?

— Я не против, что ты подкалываешь меня из-за работы, но я тоже могу начать, раз уж ты сто лет как одинок.

Ну отлично, как только начал планировать будущее с Надей, тут же возомнил себя психологом.

— Не беспокойся, мама и так постоянно мне на это указывает.