Поначалу это было просто издевательское прозвище, одна из многих наших взаимных провокаций, очередной способ поддеть ее, заставить нервничать и увидеть в ее глазах тот дерзкий блеск, который меня одновременно забавляет и изничтожает. Но потом… это стало чем-то большим.

Границей.

Моей точкой невозврата.

Демонстрируя столько обнаженной кожи и выбрав образ на грани между «сексуально» и «скандально», она вызывает во мне отчаянное волнение ниже пояса, которое, я уверен, никогда не будет удовлетворено.

Я не отрываю глаз от ее лица, чтобы они не соскользнули вниз. Если это случится — мне конец.

В мире не хватит самоконтроля, чтобы стоять перед Лейлой Дэвенпорт в этом платье и выйти из ситуации невредимым.

Я безразлично жму плечами. «Приемлемо».

На самом деле, это гораздо больше, чем просто приемлемо.

Я это знаю, она это знает, и все присутствующие это знают.

Каждое мелкое движение, каждый взгляд, каждое слово, слетающее с ее идеальных губ… всё в ней чертовски притягательно.

Ее блестящие губы изгибаются в улыбке. «Хотела бы я сказать то же самое о тебе».

Лгунья!

Я читаю женщин как открытую книгу, и Лейлу ко мне тянет, даже если она ненавидит меня до смерти.

Но это намеренно. Это фича, а не баг.

Годами я делал всё, чтобы было именно так, потому что так проще держать ее на расстоянии.

— О, Цветочек, — я качаю головой. — Не нужно лгать.

— Мечтай больше, Картер.

И, к сожалению, я буду.

Всем известно, что я не создан для отношений.

Так же очевидно, что двадцатитрехлетняя сестренка моего лучшего друга — не лучший выбор для интрижки, а это всё, что я могу предложить кому-либо.

В теории я принял эту реальность девять лет назад, когда обнаружил, что самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел — сестра Дориана, и что фантазии о несовершеннолетней — это преступление, караемое смертью.

На практике всё куда сложнее.

Осознание того, что я не могу обладать Лейлой, лишь разжигает мое желание.

Каждое ее слово, каждый случайный взгляд подпитывают мою тихую одержимость.

— Ты без сопровождения? — спрашиваю я, хмурясь и потягивая виски.

Лейла мрачнеет, потому что мы оба знаем, что она здесь с подругами, но я решаю вести себя как подонок, следуя своей стратегии дистанцирования.

Если я подпущу ее слишком близко, моя самодисциплина полетит к чертям.

— А где твоя пассия? — парирует она.

— Я не фанат свиданий.

— Это очевидно.

Вечер выдался непростой, и я не реагирую так остро, как обычно; просто пожимаю плечами.

Не дождавшись от меня очередной колкости, Лейла фыркает и уходит.

Я стою и смотрю на покачивание ее бедер, пока она не исчезает в гостиной.

Даже то, как она двигается, вызывает у меня непотребные мысли. Например, о ее обнаженном теле подо мной.

Я по-настоящему влип.

В кармане вибрирует телефон. Достаю его, ожидая сообщения от одной из немногих женщин, с которыми время от времени встречаюсь. Сейчас такая встряска была бы кстати, но интерес на нуле.

Единственная, кого я хочу в своей постели — та, что только что ушла.

Смотрю на экран и вижу два сообщения от Джереми, отправленные девять минут назад, и три пропущенных вызова, поступивших через две минуты после них.

Черт, я слишком увлекся Лейлой.

Джереми: Это срочно! Мне нужны деньги как можно скорее.

Джереми: Я всё верну, обещаю. Пожалуйста, перезвони, это правда очень важно.

Желудок скручивает узлом, всё вокруг меркнет, а звуки вечеринки превращаются в неясный гул.

Давно я не получал таких сообщений от брата.

Несмотря на все мои усилия оградить его от мира азартных игр, он всё равно умудрился вляпаться. Наверное, зря я надеялся, что реабилитационный центр ему поможет.

Впрочем, я никогда и не строил иллюзий.

Картер: Сколько тебе нужно?

Отправляю и жду. В чате тишина, никаких признаков того, что он печатает. Решаю написать еще раз в надежде на ответ.

Картер: Я могу перевести прямо сейчас, но мне нужно знать сумму.

Секунды тикают, ответа нет.

Мозг подкидывает один катастрофический сценарий за другим.

Хочется прыгнуть в машину и поехать искать его, но я понятия не имею, где он.

Зная Джереми, он может быть в любой точке Лос-Анджелеса. Да что там — в соседнем штате. Такое уже бывало.

Я ставлю бокал на стойку и быстро иду в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Открываю контакт Джереми, набираю номер, задерживаю дыхание и молюсь. Один гудок сменяется пятью, пока не срабатывает автоответчик.

Нервы на пределе, я начинаю мерить комнату шагами, не в силах стоять на месте, и снова набираю его.

Телефон звонит, пока опять не включается почта. Уставясь в экран, я перебираю варианты: он пьян, у него отобрали телефон за долги или… он мертв.

От последней мысли сердце уходит в пятки, особенно потому, что именно я когда-то привел его в этот мир ставок, и теперь его жизнь — это цепочка хреновых решений, которую я не могу разорвать.

После шестой попытки наконец приходит сообщение.

Джереми: Извини, брат. Я немного переборщил.

Меня накрывает новая волна эмоций: не знаю, злиться мне или чувствовать облегчение.

Немного переборщил? Эти слова заставляют думать о худшем, хотя до сих пор ему удавалось сохранять конечности в целости, несмотря на невезение, отсутствие мозгов и конфликты с самыми опасными букмекерами города.

В основном это потому, что я помогаю ему, и он знает, что я приду на помощь.

Я стискиваю челюсти.

Картер: Ты уверен?

Джереми: Да. Я уже в пути. Надя меня только что забрала. Всё ок. Отдыхай.

Надя — его девушка, но я до сих пор не до конца понимаю их отношения. Они вместе годами, но я не знаю, хорошее это влияние или плохое.

Учитывая, как катится его жизнь, я бы поставил на второе, но кто я такой, чтобы судить? Я сам во всем этом замешан.

Меня пугает, что он так быстро «выпутался» из сложной ситуации.

Я хожу по комнате, чувствуя комок в горле. Хочется надавить и выспросить подробности, но я знаю — в переписке он будет уходить от темы. Завтра поеду к нему и заставлю выложить правду. Может, даже прилеплю GPS-трекер на его тачку.

Я всё еще смотрю в пол, когда внезапно сталкиваюсь с кем-то, кто гораздо ниже меня.

С кем-то с длинными каштановыми волосами и сногсшибательными изгибами.

Черт, только не сейчас…

Call — «Видеть» — термин, который означает сделать ставку, равную текущей ставке.

Лейла тихо вскрикивает, врезаясь в мою грудь.

Я не сдвигаюсь ни на миллиметр, но этот удар выбивает меня из колеи. Это самый тесный физический контакт, который у нас когда-либо был. Одна часть меня хочет оттолкнуть её, а другая — прилипнуть к ней, как проклятый магнит.

Как я мог не заметить, что в ванной при спальне кто-то есть? Мне чертовски повезло, что Джереми не ответил на звонки, иначе Лейла узнала бы этот постыдный семейный секрет. С другой стороны, Дориан — настоящий сейф, когда дело касается откровений, и я уверен, что он ей ничего не рассказывал.

Прямо посередине платья Лейлы расплывается огромное пятно. Её бокал пуст, а лужа джин-тоника блестит у наших ног на полу.

— Да что ты здесь делал? — спрашивает она, бросая на меня раздраженный взгляд.

Я блокирую телефон и убираю его в карман. — Спокойно, Цветочек. Я за тобой не следил. Мне просто нужно было позвонить.

— А, ну понятно. Нужно управлять своим гаремом…

— Не совсем так.

Хотелось бы мне, чтобы мои проблемы были такими же простыми, как женщины. Хотя мои отношения с Лейлой простыми не назовешь.