Мне выворачивают карманы. Телефон, кошелек, конверт с наличкой. Но им мало — снимают Ролекс, запонки и даже галстук.

Потом меня толкают к игровому столу. Джереми смотрит на меня, ошарашенный. Волосы всклокочены, клетчатая рубашка помята. На столе — горы фишек, пивные бутылки и два ствола.

Мужчина слева от Джереми поднимает взгляд. У него волосы цвета платиновый блонд, он суше остальных, но то, как все на него оборачиваются, говорит само за себя. Он здесь главный.

— А, пришел оплатить счет дружка? — спрашивает он, перекатывая сигару во рту.

У меня предчувствие, что уточнение «это мой брат» только ухудшит ситуацию. По крайней мере, они, кажется, не знают, кто наш отец. Или что я бывший игрок НФЛ с миллионной пенсией. Если бы пронюхали — ценник взлетел бы до небес.

— Я уже отдал деньги твоему напарнику вон там.

Он качает головой, выпуская облако дыма прямо мне в лицо.

— Ушли в общак. Теперь долг вырос до двадцати пяти тысяч. Твой друг сказал, ты хорошо играешь в покер. Можешь отыграться.

Джер, ты чертов кретин.

Я написал ему, что еду, а он что сделал? Удвоил ставку. Я всегда говорил ему — отыгрываться в погоне за сливом это удел дилетантов. Никогда не слушает меня, блять.

— Твой человек уже меня обчистил. Мои часы должны покрыть всё с лихвой.

Он даже не моргнул. Берет пистолет и указывает им на свободный стул напротив.

— Садись.

Во рту пересохло, сердце колотит, но выбора нет. Я «устраиваюсь» на облезлом металлическом стуле.

— Иван, — блондин указывает на себя, потом на двух других. — Это Илья и Николай. Попробуете смухлевать — пришьем обоих.

О, конечно. Пара вооруженных угроз — и игра сразу становится спортивнее.

— Понял.

Победить или проиграть? На данный момент я и сам не знаю. Выигрыш может их взбесить. Проигрыш может стоить мне машины. Или головы.

Изучаю стол, считаю фишки. Нужно выйти в ноль, а потом пусть забирают деньги, Ролекс и запонки, если им так надо.

Здоровяк бросает мне стопку фишек. Мозг включается.

Спокойствие. Контроль. Стратегия.

Как на поле.

Только сейчас мяч сделан из денег, а штрафные санкции включают пули.

А потом я вспоминаю про Лейлу. Я должен быть у неё меньше чем через полчаса — с бутылкой вина и объяснениями.

Я в глубокой заднице.

Игрок, делающий ставки

Также используется для обозначения пассивного, проигрывающего игрока, который не делает больших рейзов, но делает больше ставок, чем следовало бы.

Картер опаздывает больше чем на полчаса, и он даже не прислал сообщение и не позвонил.

Я снова проверяю телефон, хотя прекрасно знаю, что никаких уведомлений не приходило.

Эта тишина начинает на меня давить.

Я отклонила приглашение Ани пропустить по стаканчику, и ради чего? Чтобы торчать здесь в одиночестве и пялиться в экран безмолвного мобильника.

Сейчас мне бы этот стаканчик очень не помешал.

К тому же, чертовски обидно, что я зря сделала эпиляцию.

Где тебя черти носят, Картер?

Мне хочется написать ему. Спросить, где он и собирается ли вообще приходить. Но гордость не позволяет.

Подожду еще час. Может, полчаса. Или пятнадцать минут.

Кому я вру? Если он не объявится через пять минут, я буду слишком зла, чтобы сдерживаться. И слишком задета, чтобы притворяться, будто мне всё равно.

Я могу стерпеть опоздание, если есть веская причина, но сейчас это всё больше похоже на то, что меня просто кинули, и это по-настоящему больно.

Тревожная мысль проносится в голове, колючая, как заноза под кожей: а что, если встреча с родителями этим вечером заставила его передумать насчет меня?

Что, если он осознал, что я не могу быть частью его жизни так, как он представлял?

Возможно, быть с кем-то, чье существование приходится скрывать, для него слишком сложно.

В конце концов, я не уверена, что соответствую ожиданиям его семьи.

Эта мысль бьет под дых с силой, которой я не ожидала.

Сама не замечая как, я оказываюсь на кухне и роюсь в кладовой. Хватаю пачку попкорна «Чикаго Микс» с отчаянным порывом наркомана в завязке, но стоит её открыть, как аппетит пропадает.

Последний раз я ела его в тот вечер, когда мы поссорились. И теперь сочетание карамели и чеддера не кажется таким уж идеальным. Теперь у него вкус чего-то, что я могу потерять.

Понимаю, что дело дрянь, когда стресс мешает мне даже есть.

Закрываю пакет зажимом и убираю на место. Выбрасывать нет смысла, но и есть тоже.

Возвращаюсь в спальню. Мое отражение в зеркале так и кричит: «драма».

Падаю на кровать, беру пульт, включаю Netflix и начинаю листать заголовки.

Нужно что-то, что меня отвлечет. Что-то, что заставит забыть об ожидании сообщения, которое может никогда не прийти. В итоге выбираю новый триллер про серийную убийцу.

Идеально. Я сейчас как раз в подходящем настроении.

Но когда телефон вибрирует, я забываю про сериал, забываю про всё. Я так резко дергаюсь к тумбочке, что едва не сваливаюсь с кровати. Сердце колотит в груди. Это он?

Но стоит увидеть имя на экране, как иллюзия рассыпается. Это не Картер, это Дориан.

Волна разочарования и облегчения смешивается в странный, мутный коктейль, пока я читаю сообщение: он спрашивает, во сколько за мной заехать завтра, чтобы поехать на бранч к родителям.

Точно. Бранч. Дориан — мой временный водитель, пока машина в сервисе на техосмотре. Ремень или цепь? Даже не помню. Знаю только, что когда дилер сказал, что это покрывается гарантией, я перестала его слушать.

И сейчас я не могу думать ни о чем, кроме Картера. О его молчании. О том, что впервые с тех пор, как мы сблизились, мне по-настоящему страшно от того, что это может значить.

Колеблюсь секунду, а потом отвечаю Дориану жалкой ложью: мол, бранч отменяется, я слишком занята курсами персональных тренеров.

Я могла бы выкроить пару часов, но правда в том, что если Картер не объявится, я завтра никого не смогу видеть. Ни Дориана, ни родителей, никого.

Честно говоря, если всё примет скверный оборот, я могу вообще исчезнуть. Засесть в какой-нибудь пещере на пару недель. Или уйти в монастырь. Решу позже.

Вздыхаю и пялюсь в телефон, раздираемая сомнениями. Стоит ли спросить Дориана, не слышал ли он чего о Картере?

Нет. Не буду.

Да и что он сделает? Напишет ему, что он игнорирует свою сестренку? Это было бы нелепо.

Так, новая стратегия: пишу Зои. У неё может быть какая-то инфа через Дэша. Может, тот знает, где Картер, что он делает, жив ли он вообще или его похитила группа враждебных инопланетян.

Жду ответа, но когда он приходит — полный ноль. К сожалению, никаких новостей.

В этот момент моя решимость начинает рушиться. И окончательно рушится, когда я сдаюсь и пишу напрямую Господину Пропавшему Без Вести.

Меня ничуть не удивляет, что сообщение остается без ответа. Разумеется, он не отвечает.

А стрелки часов продолжают бежать.

Уже десять вечера, и это официально: Картер не придет.

Я не знаю почему. Не знаю, что случилось. Но дыра, которую я чувствую в желудке — неоспоримое доказательство того, что, как бы я ни старалась это отрицать, эта ситуация меня уничтожает.

Открываю новую бутылку вина, самую дорогую, что у меня есть, и включаю самый меланхоличный плейлист в Spotify.

С бокалом Пино в руке я совершаю глупость и мазохистский поступок: начинаю листать фото в телефоне. Наши фото.

Их немного, я только сейчас это осознала, но те несколько, что у нас есть... Боже.

Селфи, которое я сделала во время дегустации кейтеринга, бьет под дых.

В одно мгновение слезы наполняют глаза.

Почему мне так грустно?