Я закрываю дверь, и мы идем по коридору к лифту. Идти на двенадцатисантиметровых шпильках — та еще задача, в то время как Картер движется со своей привычной раздражающей уверенностью, будто весь мир скроен по его меркам. А может, из-за того, что он когда-то жил здесь вместе с Дорианом, он всё еще чувствует себя на своей территории.

Когда мы останавливаемся у лифта, я чувствую, как напряжение немного спадает. Обычно мне нужно заполнять тишину словами, но с ним молчать легко.

Спустя короткое ожидание лифт замирает перед нами. Картер кладет руку мне на спину, пока мы заходим внутрь, и я тут же вспоминаю, когда мы в последний раз были здесь вдвоем... когда его рука скользила вверх под мою юбку...

Хватит, Лейла. Думай о свадьбе.

Наши руки соприкасаются, и я тяжело сглатываю, пытаясь отогнать образ того, как Картер прижимает меня к одной из стенок кабины.

— Холли предупредила меня, что с этим кейтерингом будет непросто, — говорю я, пытаясь вернуть мысли в безопасное русло.

Он поворачивается ко мне и вскидывает бровь. — В каком смысле?

— В отзывах хвалят еду, но пишут, что владелец — человек тяжелый. — Я пожимаю плечами. — Мне кажется, это мягкий способ сказать, что он настоящая заноза в заднице. Холли обычно очень сдержанна, и раз она сочла нужным предупредить, значит, есть повод для беспокойства.

В этой организации свадьбы меня пугает многое: ответственность, страх накосячить и, что хуже всего, возможность разочаровать тех, кого я люблю.

— Всё будет нормально, — бросает Картер, пытаясь развеять мои страхи.

Ему легко говорить. Интересно, он вообще хоть раз в жизни испытывал тревогу? С виду кажется, что нет. Да и с чего бы? Он вырос в богатой семье, у него тело спортивного бога, и всё, к чему он прикасается, превращается в золото. И, как вишенка на торте, женщины всегда падают к его ногам. Всегда.

— Надеюсь, — бормочу я скорее себе, чем ему.

— Да брось, Цветочек, мы едем на шикарный ужин. Постарайся хотя бы сделать вид, что тебе весело, — он шутливо толкает меня локтем, но от этого контакта по телу проходит разряд, заставляя сердце сбиться с ритма.

— Но компания... — я осекаюсь и строю недовольную гримасу.

— Это именно то, о чем ты всегда мечтала? — говорит он, паршивец, с абсолютной уверенностью. — Я так и знал.

— Только в твоих снах, — парирую я.

Он смеется, но ничего не добавляет. Ему и не нужно — ложь написана на моем лице заглавными буквами.

Двери лифта открываются, и мы оказываемся в холле. Картер придерживает стеклянную дверь, пока мы идем к парковке.

Подойдя к его машине, я сдерживаюсь, чтобы не начать рассматривать, починил ли он повреждения после аварии. Спорим, что да. Учитывая, как он бесился из-за того, что назвал «ужасным изуродованием своего самого ценного имущества», я удивлена, что он не погнал её в сервис в ту же секунду.

Он открывает пассажирскую дверь, приглашая меня сесть, а затем обходит машину со своей стороны.

Меня всегда подкупает его манеры. Случаи, когда парни делали для меня нечто подобное, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Как только его дверь захлопывается, мягкая обивка сиденья окутывает меня, как объятие, а аромат свежей мяты в салоне смешивается с его соблазнительным одеколоном.

Эта комбинация сведет меня с ума еще до того, как мы доедем до ресторана.

Я скрещиваю ноги, пристегиваюсь и стараюсь игнорировать тот факт, что мое сердце колотится как сумасшедшее. Чувствую себя какой-то неразумной девчонкой.

Картер заводит мотор, кладет руку на подголовник моего сиденья и начинает сдавать назад.

Его уверенность, то, как легко он маневрирует, просто завораживает. Словно наблюдаешь за кем-то, кто точно знает каждое свое движение, и я не понимаю, почему это кажется мне таким притягательным.

Почему он так чертовски привлекателен? Почему он одновременно бесит меня и заставляет желать его каждой клеточкой тела?

Черт, мне действительно стоило поискать тот пояс верности!

Пара — две карты одинакового достоинства.

Моя решимость проявляется уже в том, что я веду машину, а рядом сидит Лейла — ходячая пытка, особенно сегодня, когда она выглядит просто сногсшибательно.

Сказать по правде, она похожа на божественное видение. Или на дьявольское искушение.

И подумать только, ей всего двадцать три года.

Двадцать три.

Я повторяю это про себя как мантру, как предостережение, как сигнал тревоги. Но это не работает. Не тогда, когда рядом со мной сидит концентрат опасности в черном платье, с умопомрачительными ногами и на каблуках, которые вполне можно считать холодным оружием.

В течение двадцати минут пути я ловлю себя на том, что отвлекаюсь на каждом повороте. Трудно держать взгляд на дороге, а руки — на руле. А еще этот парфюм. Сладкий, непреодолимый, созданный специально, чтобы свести меня с ума; мне почти хочется зарыться носом в её шею и просто вдыхать его.

Черт, я хочу сделать это прямо сейчас.

Разговор клеится, но в ней есть что-то, что заставляет меня быть начеку. Когда я рядом, она нервничает больше, чем олень на скоростном шоссе. Пытаюсь понять причину, но ответа нет.

Приехав на место, я паркуюсь в квартале от ресторана, выхожу и иду к её стороне, чтобы снова открыть дверь. Можно попробовать немного её подколоть. Возможно, её привычный острый язычок вернет нам хоть какое-то равновесие.

— Романтический вечер, да? — говорю я, захлопывая пассажирскую дверь и нажимая кнопку блокировки.

Лейла вскидывает голову. Её голубые глаза блестят, а щеки мгновенно заливает румянец. — Что?!

— Всё в порядке, не парься, можем называть это так, если хочешь.

Она выглядит такой смущенной, что мне почти жаль, что я над ней подшутил. Поразительно, как она умудряется за секунду превращаться из уверенной в себе женщины, зажигающей Instagram, в растерянную девчонку.

Но она быстро приходит в себя, как и всегда. На её блестящих губах играет лукавая улыбка, и она легонько толкает меня рукой — ну, по крайней мере, пытается, потому что я даже не шелохнулся.

— Вы за мной сталкирите, мистер Резерфорд?

— Возможно.

Но считается ли это сталкингом, если ты инфлюенсер с кучей подписчиков? В любом случае, мне плевать, что она думает. Мне было важно понимать, чего ожидать, прежде чем за ней заехать, иначе я выглядел бы как идиот с открытым ртом у её двери.

Мы идем по тротуару. Вечер выдался приятным, и Лейла, кажется, начинает расслабляться. Поэтому я, недолго думая, приобнимаю её за талию, гадая, отстранится она или нет, но она поддается моему объятию. Хотя жест невинный, близость её тела заставляет меня чувствовать себя озабоченным подростком. Пульс учащается, пальцы подрагивают на ткани её платья.

Это даже неловко.

— Вообще-то, если бы это было настоящее свидание, я бы угощал тебя ужином, так что это не считается. Но в следующий раз обещаю исправиться.

— В следующий раз? — переспрашивает она, посмеиваясь.

— Да, — отвечаю я с уверенностью, не терпящей возражений. — В следующий раз мы идем на свидание.

Она бросает на меня вызывающий взгляд, слегка приподняв бровь. — И кто сказал, что он будет?

— Я сказал. Только что.

Мы замираем, глядя друг на друга, а шум трафика окутывает нас далеким эхом. Останавливаемся на углу в ожидании зеленого света. Люди проходят мимо, машины проносятся, изредка оглашая улицу яростными гудками. Лейла смотрит прямо перед собой, но я вижу, как подрагивают уголки её губ. Она пытается сдержать улыбку, и это уже победа.

— Та подпись была только для соцсетей. Контент для подписчиков.

— Значит, у тебя будет еще больше материала, когда я поведу тебя на ужин. Во сколько у тебя встреча с кондитером в пятницу?