Мы тут же переключаемся на обсуждение свадьбы, что помогает поддерживать разговор. Лейла травит байку про кейтеринг, и все, кажется, получают удовольствие, представляя нас как «парочку». Жаль только, что это ни капли не добавляет мне уверенности по поводу нашего будущего признания.

Внезапно телефон в кармане вибрирует. Достаю — загадочное сообщение от Джереми. Я быстро извиняюсь и иду в сторону прачечной, поближе к гаражу, чтобы поговорить без лишних ушей.

Звоню ему и, к счастью, выясняется, что ничего серьезного. Брат просто перенервничал, как обычно. Я вешаю трубку и собираюсь вернуться к остальным.

И в этот самый момент из санузла в коридоре выходит Лейла. Мы чуть не сталкиваемся лбами — прямо как на Новый год.

У судьбы странное чувство юмора, а у меня — странный порыв целовать её до тех пор, пока она не забудет, как ходить.

Мы обмениваемся взглядами, оба застигнуты врасплох.

— Привет, — говорю я. Мой взгляд падает на её пухлые розовые губы, задерживается там на миг, а потом поднимается к глазам.

Невозможность коснуться её при всех бесит неимоверно.

— Привет, — Лейла изучает меня, её голубые глаза с любопытством бегают по моему лицу. Она немного нервничает, и, признаться, это взаимно.

Ужин еще даже не начался, а у меня уже чувство, будто я иду по тонкому, натянутому, полусгнившему канату над бездной. И каждый раз, когда Лейла смотрит на меня, я рискую сорваться.

Мы в другом конце дома от гостиной, но шептаться здесь всё равно рискованно, так что я оглядываюсь, проверяя, одни ли мы.

— Зайдешь ко мне попозже? — спрашиваю вполголоса.

Она подается чуть ближе, сдерживая лукавую улыбку. — Не боишься, что я тебе надоем?

Если бы она только знала.

Если бы я мог показать ей, сколько места она занимает в моей голове. В моем теле. В моем чертовом сердце.

Надоесть? Это как если бы мне надоело дышать.

Но сказать ей это… еще слишком рано.

— Я не видел тебя с пятницы, — напоминаю я.

— Прошло всего два дня, — парирует она, а её пальцы на мгновение касаются моих.

Этого касания достаточно, чтобы мой мозг закоротило. Game over.

На этом ужин можно было бы и заканчивать. Будь моя воля, я бы просто забрал еду с собой и ушел.

— Что здесь, блять, происходит? — глубокий голос прерывает меня прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово.

Сердце замирает. Я оборачиваюсь и вижу Дориана прямо за нашими спинами. В руке у него бутылка вина, а по выражению лица ясно: он видел всю эту сцену.

Дерьмо.

Нокаут

Турнир, в котором за голову каждого игрока назначена награда.

В коридоре воцарилась неловкая тишина, пока Дориан сверлил нас недоверчивым взглядом.

Я никогда не видел его таким потрясенным и обиженным, словно я только что вогнал ему нож между лопаток, да еще и имел наглость улыбаться при этом. Я проследил за его взглядом и опустил глаза, понимая, что именно приковало его внимание: мы с Лейлой всё еще держались за руки.

С другой стороны, я ведь и поцеловать её собирался, потому что рядом с ней окончательно теряю голову.

Дориан подошел ближе, проводя рукой по волосам. — Кто-нибудь может мне, блять, объяснить, что здесь происходит? — он указал на нас бутылкой вина.

Ну вот и всё. Официально.

Момент, которого я опасался днями, неделями, наступил.

Лейла бросила на меня отчаянный взгляд, который ударил прямо в сердце. В каком-то смысле я чувствовал себя главным виновником этого бардака.

— Дориан, послушай. Мы хотели тебе сказать... — начала она.

— То есть теперь есть какое-то «мы»? — перебил Дориан, вскинув брови.

Удар в цель.

Я не знал, что ответить. Потому что да, «мы» существуем. «Мы», которых я сам никогда не мог вообразить.

— Это забавная история, правда? — попыталась разрядить обстановку Лейла, накручивая прядь волос на палец.

Лицо Дориана смягчилось. Он положил руку ей на плечо и наклонился, ловя её взгляд. — Ты не против, если я поговорю с Картером наедине минутку?

Наверное, это был зашифрованный код для фразы «дай мне надрать ему задницу», и я не мог его винить. Напротив, удивительно, что он еще этого не сделал.

Она нахмурилась. — Но... это касается и меня тоже.

— Дай мне поговорить с ним, ладно? — постарался я её успокоить.

Лейла посмотрела на меня, колеблясь, стоит ли возражать. Я сжал её руку и ободряюще кивнул. Лучше ей не слышать, как Дориан будет меня отчитывать, особенно если он начнет припоминать мое прошлое, чтобы доказать, почему мне не стоит быть с ней. А аргументы там найдутся веские, учитывая всё, что я творил с двадцати одного года и до начала наших отношений.

— Я не злюсь на тебя, Лала, — сказал Дориан. — Всё в порядке.

Неохотно она отпустила мою руку и направилась в гостиную, оставив нас одних.

Как только она скрылась из виду, Дориан с размаху поставил бутылку вина на столик.

— Объясняй, — приказал он ровным голосом.

Это было похоже на допрос, будто нас с Лейлой специально развели по разным комнатам, чтобы проверить, сойдутся ли показания. Обычно я справляюсь со сложными ситуациями, но сейчас не был уверен в успехе. Я играл в покер на шестизначные суммы, но никогда еще обстановка не была такой натянутой.

— Мы можем поговорить в более приватном месте?

Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, нет ли кого поблизости. К сожалению, я только что на собственной шкуре убедился, что с приватностью здесь туго.

Губы Дориана сжались в тонкую линию. — Я на грани того, чтобы заехать тебе в челюсть, Картер, так что давай быстрее.

Хоть я и ждал ярости, слышать такое от одного из самых важных людей в моей жизни было больно. В его глазах читалось чистое разочарование, а внутри меня бушевал вихрь эмоций, которые я даже не мог назвать — я никогда раньше такого не чувствовал. Кажется, это называется «ходить по яичной скорлупе». Каждое мое слово могло стать последним. Каждое молчание — приговором. Я хотел всё исправить, но впервые не знал, как. Я чувствовал себя безоружным.

— Говори! — крикнул он, и его голос был острым, как скальпель.

Передо мной был уже не лучший друг, а Дориан Дэвенпорт — адвокат, ведущий допрос.

— Скажи мне, что ты не переспал с моей сестрой, как с очередной из своих никчемных девиц на одну ночь. У неё сейчас непростой период, и я знаю, что мой лучший друг никогда бы не совершил такой низости.

Если ставить вопрос так, то звучит и впрямь подло. Потому что да, в ту первую ночь я не был влюбленным мужчиной — просто запутавшимся козлом, который искал способ забыться. Хотелось бы верить в сказку, что «правда освободит», но реальность была ненамного лучше. Мои мотивы были весьма сомнительны.

Я провел ночь с Лейлой на Новый год только потому, что хотел выкинуть её из головы. А вместо этого — влюбился. Самым разрушительным, обезоруживающим и неожиданным образом. Но я не был уверен, что для Дориана цель оправдает средства. Возможно, я заслужил всё, что он говорит, включая тот самый удар в челюсть.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, но это не так.

По крайней мере, не сейчас. Пожалуй, стоит умолчать о той части, когда всё было именно так.

— А как тогда?

— Помнишь наш спор?

— И что с того? — он нетерпеливо махнул рукой, требуя продолжения.

Скорее всего, он решил, что я пытаюсь уйти от ответа, но это был самый краткий способ объяснить мои чувства. Гораздо проще, чем пытаться облечь в слова весь тот хаос, что творился в голове.

— Я проиграл пари, Дориан. Меня накрыло целой лавиной эмоций.

Осознание отразилось на его лице, сменяясь волной удивления. Да. Спор. Тот самый, о том, что я никогда ни к кому не привяжусь. И вот Лейла нарушила все правила. Она переписала мой генетический код.