Строжайшую Мари, которая чуть не пустила всё под откос.

Взятку, которую мне пришлось всучить ей прямо в руки, чтобы она закрыла на это глаза.

Лейлу, которая бросила на меня возмущенный взгляд, но промолчала, понимая, что у нас не было выбора.

И себя — я кайфовал от каждой секунды того момента. Потому что это были мы, сообщники в этом хаосе, как и всегда.

Сейчас я снова смотрю на неё, на то, как блики огней танцуют в её глазах.

И не могу не задаться вопросом — как давно всё стало именно так?

Как давно она стала моей константой, моей опорой? Как долго я хотел видеть её рядом, даже не осознавая этого?

Наверное, всегда.

Дориан подходит со своим обычным видом всезнающего старшего брата, вскинув бровь и покручивая бокал в руке. Я уже чувствую, что сейчас будет удар.

— Итак, это официально?

Лейла наклоняет голову, изображая замешательство, которое никого не убеждает. — О чем ты говоришь?

Дориан переводит взгляд на меня, затем кивает на нас двоих. — О вас. Не то чтобы это было секретом, но сейчас вы впервые предстали перед всеми как пара.

Я спокойно улыбаюсь. Слишком спокойно, учитывая, что собираюсь прыгнуть в бездну.

— Если под «официально» ты имеешь в виду, что я окончательно потерял голову от твоей сестры, то да. Это официально.

Лейла поворачивается ко мне так резко, что чуть не опрокидывает на себя бокал. Я почти слышу, как в её мозгу происходит короткое замыкание. Она не ожидала, что я скажу об этом так открыто.

Наверное, я и сам не ожидал.

Но это правда, и скрывать её больше нет смысла.

Дориан усмехается, довольный, и делает глоток виски. — Ну, даже не знаю, стоит ли мне включить режим защитника и пригрозить тебе, чтобы ты не смел вести себя с ней как подонок, или просто дать вам свое благословение.

Лейла легонько толкает его в плечо. — Ты уже дал нам свое благословение, Дориан.

Холли подходит к нам с нежной улыбкой, положив руку на живот. — Знаете, я думаю, что на данный момент Картер — отличный кандидат в крестные для нашего малыша, — без всякого предупреждения сбрасывает она на меня эту бомбу.

Я замираю. — Погоди, что?

Дориан смотрит на меня с весельем, кажется, он с нетерпением ждал моей реакции. — Ну, сначала тебе придется пройти вступительный тест. Я должен быть уверен, что ты будешь оказывать на нашего сына положительное влияние.

Лейла смеется и качает головой. — О, в таком случае мне тебя жаль, Картер, ты уже провалился. Слишком много самонадеянности и эта бесячая привычка всегда быть правым.

Я прикладываю руку к сердцу, притворяясь оскорбленным. — Уж ты-то знаешь, как ранить меня в самое сердце, Цветочек.

Холли снисходительно улыбается. — Шутки в сторону, мы тебе доверяем. И я знаю, что Лейла присмотрит за тобой.

Дориан понимающе кивает, но в его глазах читается нечто большее. Интуиция. Кажется, он понял правила этой игры раньше всех нас.

— Да, и я поставил на то, что через два года вы поженитесь. Холли говорит, что это случится раньше.

Лейла в изумлении приоткрывает рот. — Мы закончим когда-нибудь с этими ставками?

Я не могу сдержать смех. Притягиваю её к себе за талию, чувствуя, как её тело прижимается к моему. Тепло её кожи сквозь легкое платье — это то, от чего я больше не хочу отказываться. Это стало необходимостью.

— Ну, раз уж мы пара, на которую делают ставки, я не хочу разочаровывать ожидания, — заявляю я.

Праздник продолжается под звон тостов и танцы, музыка наполняет воздух, пока гости теряются в ритме вечера. Затем Дориан и Холли открывают танцевальную часть, и Лейла бросает на меня вызывающий взгляд.

— Танцуешь, Резерфорд? — спрашивает она тоном, в котором слышится и приглашение, и провокация.

Я протягиваю ей руку, склонив голову. — Только если обещаешь не оттоптать мне ноги.

Она принимает её с улыбкой. С той самой улыбкой, которая всегда меня губит.

— Предупреждаю, я отличная танцовщица.

Я притягиваю её к себе, наши руки переплетаются, когда начинает звучать Piano in the Dark.

И в этот момент я знаю одну вещь с абсолютной уверенностью: я не хочу её отпускать. Ни сейчас. Наверное, никогда.

Мы медленно движемся в такт гипнотической мелодии, и я понимаю, что быть с Лейлой — это самое естественное состояние в мире.

Именно я, человек, который всегда держал людей на расстоянии. Я, который всегда находил путь к отступлению до того, как кто-то успевал подойти слишком близко.

Но с ней нет никакого инстинкта бегства.

Никакой нужды в барьерах.

Никакого страха, что что-то сломается.

Потому что Лейла уже заполнила собой каждую трещину в моей броне.

Мы танцуем в тишине, и мир вокруг исчезает. Голоса стихают, огни расплываются, контуры реальности становятся нечеткими. Больше ничего не существует. Только мы.

Она движется вместе со мной, и я больше не могу отличить её дыхание от своего. Музыка течет медленно, но я её почти не слышу. Единственный звук, который я воспринимаю — это стук её сердца у моей груди. И среди всего этого пробивается мысль, ясная и неудержимая.

Лейла — это дом.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не воображал, что буду так себя чувствовать. Что буду стоять рядом с ней, не испытывая потребности заполнять тишину шуткой, без страха всё испортить.

— Черт, Цветочек, я люблю тебя, — слова вылетают сами собой, без раздумий, без фильтров.

Её тело мгновенно напрягается. Я чувствую, как её дыхание прерывается на полуслове, пальцы чуть сильнее сжимают мое плечо.

Это длится миг, мгновение ока. Но этого достаточно.

Мои ладони скользят по её обнаженной спине, и тепло её кожи обжигает меня как смертный приговор, но я не отстраняюсь.

Не в этот раз.

Не после всего, что мы пережили.

— Я люблю тебя, Лейла Дэвенпорт.

Она задерживает воздух в легких и молчит, но я чувствую её учащенный пульс под своими пальцами.

Затем она поднимает лицо ко мне — глаза огромные, полные неверия. Сердце молотит в груди, потому что я знаю: это момент, когда я могу сломаться. Момент, когда моя броня, которую я старательно возводил всю жизнь, может разлететься вдребезги.

Я никогда ни перед кем не чувствовал себя уязвимым. Никогда.

Но с ней… с ней всё иначе.

— Картер… — её голос звучит тихо, почти беззвучно, но бьет прямо в центр моей грудной клетки.

Я нежно улыбаюсь ей, прислоняясь лбом к её лбу. — Это было неизбежно, понимаешь?

Я закрываю глаза на мгновение, позволяя её присутствию полностью окутать меня. Её запах, её близость, то, как идеально она вписывается в мои объятия.

Она принадлежит этому моменту.

Она принадлежит мне.

— И когда же это случилось? — её голос звучит как шепот, едва различимый на фоне продолжающейся музыки.

— Не было какого-то одного момента, — отвечаю я, и когда открываю глаза, смотрю на неё уже без масок, без защит и без страхов. — Ты вошла в мою жизнь без спроса и сделала всё остальное неважным.

Ты — единственное, что имеет значение, Лейла.

Я чувствую, как она дрожит под моими руками, но она не делает ни шага назад. Остается здесь, со мной, в моих руках.

И я не хочу давать ей повод сбежать. Хочу держать её рядом. Всегда.

— Долгое время я думал, что я не из тех, кто заводит серьезные отношения, — я усмехаюсь, склонив голову. — Правда в том, что я просто не встречал тебя.

Лейла затаила дыхание. Я вижу это в её глазах: она принимает решение. Борется с чем-то внутри себя.

И я ничего не могу сделать. Ничего не могу контролировать.

Я могу только ждать. Потому что в чем я уверен точно — я никогда не буду на неё давить. Я никогда не заставлю её отвечать мне взаимностью. Моя рука сжимает её руку, как якорь, оставляя ей всё необходимое пространство.

— Если ты не чувствуешь того же, это нормально, — тихо говорю я. — Если тебе нужно время, чтобы прийти к тому же, к чему пришло мое сердце — бери столько, сколько нужно. Я никуда не уйду.