— Должна понять, — бесцветно повторила я, на автомате поглаживая рыжие завитки. Теперь было ясно, что имел в виду Кай, когда говорил, что я могу разрушить их мир, если продолжу отношения с Валтером. — Значит, Кай начал догадываться, что я... кто я? Вот почему он назвал меня так за столом.

В моей голове не осталось ни одной внятной мысли.

— Атлант. То есть потомок атланта.

Мир вокруг будто накренился. Всё, что я знала о себе оказалось частью какого-то чудовищного уравнения, в котором я была лишь переменной.

— Я потомок атланта и тебе нужна моя преданность и обожание... — горькая улыбка скользнула по губам. — Дорогой, ты намеренно влюблял меня в себя?

— Да, — еле слышно ответил он.

Я прикрыла глаза, пытаясь не дать ярости вырваться наружу.

— Как?

— Человеческая психология проста. Слова-триггеры, запахи, аффективное управление, тембр голоса, взгляды, касания, роль героя-спасителя.

— Аффективное управление — это...

— Манипуляция эмоциями, чередование тепла и отстранённости или как ты называла...

— Эмоциональные качели, — с горечью в голосе закончила я.

Валтер резко поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза постепенно приобретали нормальный золотистый оттенок. Я знала, что поглаживания по волосам успокаивали Феникса. Хотя с моей стороны это было притворство. С каждой секундой гнев поднимался всё выше. Я чувствовала его, как жаркую волну, способную поглотить все моё существо в любой момент.

Чего он ждал? Какую эмоцию пытался уловить?

Я улыбнулась — мягко, нежно, как прежде.

Пусть чувствует себя в безопасности, больнее будет удар.

— Слово-триггер — белочка. Я, кажется, уловила. Взгляды, касания тоже. А запахи? Что ты имеешь ввиду под этим?

Он не отводил взгляда от моего лица. Видимо, Валтер ожидал другой реакции.

— Я знал, что ты любишь мяту. Запахи напрямую влияют на лимбическую систему мозга, которая отвечает за эмоции и память. Ты привыкла к тому, как я пахну и любой другой аромат на мне заставлял чувствовать тебя некомфортно. Я пробовал менять запах тела с помощью специального раствора, но ты сразу распознала это и поэтому быстро расслабилась, когда почувствовала, что я пахну, как прежде.

Я моргнула.

— То есть... даже это было спланировано?

Он медленно кивнул.

Я тихо хихикнула. От нервов. От осознания того, насколько глубока оказалась эта кроличья нора.

— Да уж. Ты хорош, — выдохнула я, снимая резинку с волос и распуская их. — Вёл себя как герой любовного романа! Носил на руках, дарил подарки, спасал, делал всё, что делают мужчины в типичных ромкомах. Всё шло по сценарию, правда?

Он молчал.

— А говорил, что я понравилась тебе сразу. Что моя шутка рассмешила тебя. А что ещё нужно влюблённой дурочке?

Моё сердце билось быстро, но голос оставался ровным.

— Нарочно рассказывал мне так много о своём мире. Подготавливал. Заставлял привыкнуть, чувствовать себя особенной. Да ты просто невероятен!

Валтер застыл, практически перестав дышать.

— Точно! Герой-спаситель! — Я вдруг засмеялась, словно только что сложила в уме дважды два. — Дракара подчиняется твоим приказам, а значит...

— Нет, Ия... — Голос его прозвучал слишком тихо, почти умоляюще.

— Значит, авария... и то, что она сбросила меня с горы...

— Нет...

— О, мой бог.

Я зажала рот ладонью, но смех продолжал прорываться сквозь сжатые зубы. Смех, полный горечи, боли и какой-то исступлённой обречённости. Новак смотрел на меня, а я смотрела на него, и в этой тишине, между нашими взглядами, мерцали тысячи несказанных слов.

— Она не должна была причинить тебе вреда. Её задачей было лишь напугать. Она перегнула палку, неверно меня поняла и была наказана.

Я прищурилась, разглядывая маленькие крапинки в его глазах. Золото с оттенками янтаря, глубокое, как тлеющие угли. Слишком красивое, чтобы принадлежать такому лжецу.

Он не заслужил таких глаз, таких волос и такого тела. Не заслужил!

— Мой Феникс оказался совсем не моим, — проговорила я, с удовольствием отметив, что щека Валтера снова дёрнулась после этих слов. — Ты не торопился. Врал, привязывая меня всё больше и больше, потому что думал, что у тебя в запасе ещё куча времени, но ошибался. Произошло что-то ужасное и ты решил, что теперь ждать не можешь. Не понимаю только, зачем нужно было прикладывать столько усилий. Мог бы просто предложить мне баснословную сумму денег.

— И ты бы отказалась. А если бы и согласилась, то нет гарантий, что не перешла бы на сторону нашего врага.

Я расчесала пальцами свои волосы.

— Это логично. Мне не понятно только то, зачем ты так подробно рассказал мне всё сейчас. Мог бы немного приврать, сделать всё аккуратнее. Сказал бы как раньше «Доверься мне, белочка», и я бы пошла с тобой хоть на край света. А теперь, ты словно даёшь возможность сбежать, хотя сам в отчаянии. Почему?

— Потому что я полюбил, — прошептал мой, пока ещё, возлюбленный.

Я не ответила, лишь продолжала рассматривать его напуганное лицо. Даже сейчас мне не нравилось, что ему плохо.

Как же глубоко я вляпалась.

— И как после всего я могу в это верить, — ответила я, чувствуя, как всё вокруг становится чёрно-белым. — Вдруг это очередная манипуляция, очередной... приём из твоего арсенала? Человеческая психика ведь так проста.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Нужно просто дышать. Глубже. Спокойнее. Только вот удушье сжимало грудную клетку, будто невидимая змея, кольцом обвившая моё тело.

— Ия, — позвал он и дотронулся до моей щеки, от чего я сразу дёрнулась, заставляя его убрать руку. — Ни с кем у меня не было такой связи. Ты подарила мне столько чувств. Сама видишь, я практически не могу себя контролировать. Не всё было игрой. Ты нужна мне.

Я вновь еле слышно хихикнула, и почувствовала, как одинокая слеза покатилась по щеке, но мне было всё равно.

Пусть катится, мне то что

?

— Ты сегодня признался мне в любви, так сладко ласкал, целовал и я думала, что всё это правда...

— Это правда!

— Если бы...

— Я такой! — вдруг жёстко сказал он. — И я не могу отказаться от своего плана. Если посмею, игнисы потеряют власть! Будет война! Я был рождён и воспитан, чтобы, когда понадобиться, занять место отца. Я тот, кто должен сохранить наш расу. На мне этот крест от рождения, пойми ты меня. Я не мог иначе! Но клянусь, моё признание было искренним!

Встав с кровати, я медленно подошла к окну, встав рядом со столом, и чувствуя на спине прожигающий взгляд. Он тоже злился. Хотел, чтобы я приняла его правду. Но могла ли я? Должна ли?

Могу ли я понять и принять, что вся моя жизнь, все чувства, все моменты с ним — не более чем тонко сплетённая хитрая паутина? Нет.

— Почему ты молчишь? — его голос прорезал тишину, как лезвие. Грубый, срывающийся. — Мне нужна твоя помощь. Умоляю, Ия. Ты мой единственный шанс.

Невзначай я засмотрелась на растущую луну, притаившуюся в тёмном небе.

— Я уже люблю тебя, — тихо произнесла я, не оборачиваясь. — И если это необходимо для твоей расы, я помогу. Мне нужна вся информация о Единорогах, их мире, как туда попасть и как себя вести. Сделаю, всё что необходимо, только...

— Только что?

Я закрыла глаза, силясь сказать то, что стало для меня очевидной истиной.

— Никаких отношений и никакой любви.

— Но ты моя, — твёрдо возразил Валтер.

— Нет.

Слова, казалось, разрезали саму реальность. Разум охватила боль.

Как я буду жить дальше, если в моей жизни не будет его?

Я почувствовала, как он подошёл сзади и встал рядом.

Звенящая тишина окружила всё вокруг, и она казалась бесконечной, всепоглощающей.

— Я не смогу тебя оставить, — его голос стал мягким, тёплым, но в этой теплоте не было любви, только уверенность. — Не могу отказаться от тебя. Армия — не всё, что мне нужно.

Дыхание Новака было ровным. Он был спокоен. Словно мои слова ничего не изменили.