— Больше никогда не говори о том, что мы не должны встречаться, — заявила я, решив идти ва-банк. — Если хочешь, наблюдай за мной постоянно. Будь всегда рядом. Не отходи ни на шаг! Ты нужен мне... — Я зарделась, раскрыв свои чувства для нас обоих. — И за своей нестабильной подругой тоже понаблюдай получше, а то я действительно не доживу до Рождества именно из-за неё.

— Я же сказал, это недоразумение...

— Ты мне нравишься, — выпалила я, словно сорвав пластырь с незажившей раны.

— Искренне рад это слышать, но должен сказать, что подобные отношения ничем хорошим не кончатся.

— Но ты сам это начал!

— Да. Изначально я просто пытался сблизиться с тобой из-за интереса к твоим способностям.

— Способностям? — переспросила я.

— Да, способностям. У меня есть свой корыстный интерес на твой счёт.

Так и знала, что не могу нравится такому, как он, просто так.

— Расскажи, — еле слышно попросила я сквозь болезненный ком, застрявший в горле и мешающий дышать.

— Не хочу! — резко отрезал он, отворачивая лицо.

Я нервно дёрнулась. Никто и никогда не вызывал во мне такую бурю различных чувств, как этот парень. Он пугал меня, злил, притягивал. Меня влекло к нему с самого первого дня нашей встречи, хоть я и противилась этому.

Я закусила нижнюю губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную, и машинально посмотрела на опустевший пакет капельницы. Лекарство закончилось.

Вот и сказочке конец.

Валтер проследил за направлением моего отсутствующего взгляда, поднялся с места и широкими шагами вышел из палаты, не произнеся ни слова. Через пару минут в палату влетела медсестра в белом халате, стремительно подбежала к кровати и профессионально вытащила иглу с трубкой из вены, после чего аккуратно перевязала место укола мягким бинтом. Без капельницы стало значительно комфортнее двигаться, и я осторожно села на кровати, болезненно поморщившись от резких прострелов боли в повреждённых конечностях.

Валтер, дождавшись, пока медсестра закончит процедуры и покинет палату, тихо прикрыл за ней дверь и снова неуверенно сел на самый краешек больничной кровати.

— Прости. Я снова расстроил тебя, — в его бархатном голосе слышалось глубокое раскаяние. — Боюсь, для одного дня информации слишком много.

— Не извиняйся! — уже увереннее проговорила я. — Не знаю, что там у меня за способности такие, но раз уж ты так крутишься возле меня, это должно быть что-то дикое. Я умею стирать границу между пространством и временем? Ой, нет! Я могу глотать вилки? Крутая тема.

Шутить

, чтобы не плакать. Моя идеальная тактика.

— Ты точно издеваешься! — гневно прошипел он. — Твои шуточки не к месту!

— Мои шуточки всегда к месту, — возразила я и замолчала. Если бы он знал, что без них я просто постоянно рыдала бы. Это моя естественная защитная реакция на все негативные события в этом мире. — О Господи, неужели у меня способность очаровывать ангелов? Хотя вряд ли.

Глаза Валтера сузились до опасных щёлочек.

— Ты, похоже, никогда не прекращаешь смеяться над всем вокруг. Но ты и правда очаровываешь, только не ангелов.

Он нежно улыбнулся и ласково погладил меня по растрёпанным волосам. И тут мне снова стало грустно.

— Так... Я продолжу накидывать варианты, пока ты не расскажешь мне о моих способностях.

— Валтер устало провёл рукой по лицу.

— Может ты замечала, что я могу беспрепятственно касаться лишь тебя, — начал он.

— Ты касался других...

— Не перебивай, — его строгий взгляд был пронизывающим, но почему-то ничуть меня не напугал. — Когда я прикасаюсь к другим, мне больно. С тобой иначе. Это происходит не просто так. Существуют люди, которые имеют рецессивный ген, позволяющий брать и отдавать чужие способности.

— Пение, танцы, вышивание крестиком?

— Тебя так боль веселит? Я же пытаюсь объяснить!

— Прости, — виновато пробормотала я. — Может, сейчас действительно не время для шуток. Просто я нервничаю до дрожи, и этот бесконтрольный поток чепухи остановить невероятно сложно. — Я собралась с мыслями. — Значит, я могу дотрагиваться до тебя, не причиняя боли, потому что обладаю каким-то особым геном?

— Верно. Поэтому с тобой я могу быть без перчаток.

— А что по поводу брать и отдавать?

Валтер задумался.

— Пока не уверен. Это лишь предположение, основанное на старых записях моего мира. Таких как ты мало, поэтому я и хотел тебя... изучить.

— Хм... — я медленно переваривала информацию. — Никогда бы не подумала, что во мне скрывается что-то настолько особенное. Что это вообще за ген такой? Мои родители тоже были носителями? — задумчиво спросила я, закрывая утомлённые глаза.

Столько шокирующей информации нужно было осмыслить и принять.

— Слышала о белых тиграх?

— Конечно, вид такой.

— Белые тигры — это не вид. Это тигры, родившиеся у обычных рыжих тигров. Если оба родителя имеют редкий рецессивный ген, существует вероятность, что родится белый тигрёнок.

Я понимающе кивнула, открыв глаза.

— Я — белый тигрёнок?

— Верно, — проговорил Валтер, улыбаясь. — Самый редкий, уникальный тигрёнок. Один на многие поколения.

Это прозвучало тепло и мило, но в груди всё ещё лежала тяжесть.

— Тогда мой брат...

— Нет, твой брат — обычный рыжий тигр... скорее всего. Мне нужно его увидеть, чтобы сказать наверняка, но такое явление — большая редкость.

— Ну вот. А мне всегда хотелось быть просто фоновым персонажем.

Валтер молчал, смотря в сторону окна.

— Что ж, тебе придётся смириться с фактом своей уникальности. Скажи-ка мне вот что... — перевёл он взгляд на меня.

— Да?

— О чём ты думала, когда впервые увидела меня... ну... настоящего? — в голосе слышалась осторожность, словно он боялся услышать ответ. — Ты была в состоянии шока или смертельно напугана?

— Смертельно напугана.

— Ясно.

Его лицо стало каменной маской.

Этот Феникс такой ранимый.

Видимо, он ожидал именно такой реакции — страха, ужаса перед его истинной природой.

— Пыталась понять, как вытащить тебя с этой чёртовой горы. Проклинала всё на свете. Думала, что ты умираешь, а у меня, кроме дождевика, воды и одежды, ничего толком с собой не было. Ещё и связь не ловила, да и телефон разбился. Мыслей было слишком много, но все они крутились вокруг одного — как тебя спасти.

Валтер быстро заморгал, удивлённо глядя на меня.

— Неужели тебя совсем не смутили крылья? Почему не попыталась выбраться сама? Из-за дождя?

— Так и не было такой мысли, — неохотно призналась я. — Казалось, ты умираешь.

— Ты могла закричать, позвать на помощь! — воскликнул он с недоверием.

— Никто бы не услышал, и, если честно, я тогда... рыдала. Было не до того.

Мне было сложно признавать свою слабость, но это была правда, хоть и горькая.

Он покачал головой.

— Это исключительно моя вина, — тихо проговорил он. — Если бы я был более внимательным и предусмотрительным, ничего такого не произошло бы. Ты могла погибнуть из-за моей беспечности.

— Никогда не знаешь, что может случиться, — я повторила то же, что сказала брату. — Как я уже говорила ранее, я часто попадаю в неприятности, но мне всегда везёт. Кира даже трёт мою руку на удачу. Так что это просто маленькая случайность.

— Да, очень маленькая. Всего лишь чуть не погибла.

Я устало вздохнула, ощущая, как накопившаяся усталость тяжёлым грузом давит на плечи и веки.

За окном солнце медленно клонилось к горизонту, заливая стерильную палату мягким золотистым светом, который превращал белые стены в тёплые янтарные поверхности. Боль в изломанном теле уже стала перманентной, и я потихоньку начинала к ней привыкать, как к неприятному, но неизбежному спутнику.

— Что-то ты совсем побледнела, — обеспокоенно заметил Валтер, внимательно изучая моё лицо острым взглядом.

— Терпимо. Всё в порядке.

— Я за медсестрой, — недовольно проговорил он, поднимаясь с кровати.