Валтер проследил направление моего внимания и сузил глаза

— Тебя что-то беспокоит?

«Да, меня беспокоит, всё, что ты делаешь!» — пронеслось у в голове, но я ответила иначе:

— Нет, я скорее удивлена вашим поведением. Вы с братом абсолютно непредсказуемы. Настроение у вас меняется по щелчку пальцев. Кай был приветливым, а теперь хмурится.

Лицо Валтера стало серьёзным, и он немного отодвинулся.

— Тебя беспокоит мой брат?

— О чём ты? — не поняла я.

Валтер прочистил горло. Голос стал ещё ниже, когда он спросил снова:

— Тебе нравится Кай?

От такой прямоты у меня буквально отвисла челюсть.

Неужели он... ревнует? Валтер Новак

? Меня?

— Так ты ведёшь себя так странно, потому что я кивнула ему? — после недолгой паузы спросила я.

Валтер усмехнулся.

— Да, — тихо ответил он. — Похоже на то.

Новак задумчиво провёл рукой по волосам.

— А знаешь, с тобой я веду себя действительно странно. Ты постоянно вызываешь во мне необычные эмоции.

Помню я.

— Мы же друзья, так? Коллеги? — неуверенно поинтересовалась я.

— Пожалуй, да.

— В таком случае, коллеги не флиртуют, не ревнуют, а ещё не трогают, не обнимают и не нюхают. Это харассмент!

— Вот как? — его глаза заискрились весельем.

Мы замолчали, и я невольно засмотрелась на его задумчивое лицо. Постепенно тёмно-карий цвет глаз превращался в медовый — словно солнечные лучи проникали в янтарь изнутри.

Завораживающее зрелище.

— О чем ты думаешь? — с любопытством спросил Валтер.

— Хочу понять, что с тобой не так.

— Со мной всё в порядке. Впрочем, хватит говорить, что я ненормальный. Это грубо!

— У тебя глаза постоянно меняют цвет. Могу поклясться, что видела, как они светились красным в пятницу. Да и тогда, после конференции, тоже. Могу поклясться...

— Честное слово, я не стреляю лазерами из глаз, — попытался отшутиться Валтер, вспоминая наш последний разговор у ресторана. — Говорил же, просто освещение. Поговорим о чём-нибудь другом?

— Ладно, как скажешь, — с сомнением проговорила я. — Расскажи, как ты учишь языки? И сколько их знаешь? Меня давно интересует этот вопрос.

— Дай-ка подумать, — произнёс он и задумался.

Он считает

?

— Тринадцать! — уверенно ответил он. — Хотел бы узнать четырнадцатый, но люди лгут.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, пытаясь уловить смысл его слов.

— Последним я должен был узнать японский, но не повезло.

Узнать. Он сказал «узнать», а не «выучить».

— И зачем тебе японский?

— Ты сказала, что любишь аниме, — ответил он, рассматривая мои волосы, словно это всё объясняло.

— И как это связано?

— Хотел посмотреть аниме в оригинале.

Я собиралась что-то сказать, но замолчала. Через пару секунд вздохнула и продолжила разговор.

— Ты немного знаешь каждый или на всех говоришь свободно?

— Я говорю на каждом свободно.

Он сказал это без тени хвастовства.

— Научишь меня «узнавать» языки? — спросила я и невольно прикусила губу.

Валтер мгновенно заметил этот жест — его взгляд буквально прилип к моим губам. В глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Коллеги не флиртуют друг с другом, разве ты не так говорила?

— Я вовсе не флиртую! — слова вылетели слишком резко, выдавая моё смущение. Я снова предательски закусила губу, и его взгляд потемнел ещё больше.

— Плохой из меня учитель, прости.

Молодой парень за соседним столом демонстративно громко цокнул языком, бросив на нас укоризненный взгляд. Похоже, наша беседа мешала ему сосредоточиться на работе.

— Ладно, про языки забудем. А как насчёт прикосновений? Ты сказал, что не боишься их. Тогда почему ходишь в перчатках? — почти шёпотом спросила я.

— Хм. Я не боюсь прикосновений. Просто терпеть не могу, когда меня трогают.

— Зачем было врать с самого начала? — буркнула я себе под нос.

— Что, прости? — его тёмно-рыжая бровь насмешливо приподнялась.

— Что слышал! Можно было просто сказать правду и не выдумывать про микробов.

Валтер придвинулся ближе, и я вновь смогла почувствовать запах мяты. Мой рот сразу наполнился слюной.

— Выходит, ты у нас сама мисс Честность и всегда говоришь правду?

— По крайней мере, стараюсь, — я с вызовом посмотрела в его золотые глаза.

— Даже если правда неприятная? — он наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моей щеки. — С моей стороны было бы невежливо всем вокруг говорить, что меня трясёт от прикосновений людей. Иначе все бы считали меня ненормальным.

Я громко фыркнула от последнего слова — звук получился неожиданно звонким в тишине офиса. Коллега за соседним столом снова раздражённо цокнул, на этот раз ещё громче.

— Простите, — виновато прошептала я и поспешно вернула внимание к Валтеру.

— Ты пожимаешь руки начальству.

— Конечно, я пожимаю руки начальству. На то они и начальство, с ними нужно считаться, нравится тебе это или нет.

Мои глаза подозрительно сощурились.

— И при этом тебе нравится касаться меня?

— Так и есть, — подтвердил он и снял перчатку с правой руки, — просто ты особенная. К тебе всегда хочется прикасаться.

В его голосе слышалась теплота, и в подтверждение он протянул руку и погладил меня по волосам. Я застыла. Мне показалось, что это действие уловили все присутствующие в кабинете. Спиной я чувствовала цепкие чужие взгляды.

— Так, дорогой коллега, давай-ка вернёмся к работе, — прошептала я, пытаясь сохранить хоть крохи самообладания.

— Я смущаю тебя? — его глаза прожигали насквозь.

Неужели он меня гипнотизирует? Или я просто слабовольная тряпка?

Я кивнула.

— Хорошо. Постараюсь не смущать тебя больше, но не обещаю.

Он не шутил; его взгляд оставался серьёзным.

— Мне нужно вернуться к работе, — повторила я, стараясь закончить этот сумасшедший диалог.

— Конечно, Ma chérie, — сказал он, ещё больше вгоняя меня в краску, и поворачиваясь к своему монитору.

Только сейчас я смогла окинуть офис взглядом. Некоторые коллеги удивлённо смотрели на нас, особенно женская часть коллектива.

Понятное дело, они редко видели Новаков такими общительными и дружелюбными.

Всеми силами я пыталась собраться с мыслями и вернуться к рабочим задачам, но постоянно, буквально кожей, чувствовала близость Валтера. Тепло его тела, едва уловимый аромат, даже ритм дыхания — всё это превращало концентрацию в пытку. Мельчайшие пылинки на мониторе жутко раздражали, и я нервно смахивала их пальцем снова и снова.

Иногда я украдкой поглядывала на него. Он был максимально вовлечён в код. Его длинные пальцы уверенно стучали по клавиатуре, а взгляд быстро скользил из стороны в сторону по экрану монитора. При этом его тело было неподвижно, словно он был вылеплен из камня. Даже за работой его спина была прямой, как струна.

А ещё говорят, что все айтишники сутулятся!

Пробежав глазами рабочую документацию, я почувствовала, что по телу прошла волна холода, а волосы на руках встали дыбом. Все коллеги сидели в лёгких футболках и рубашках. И я даже не взяла с собой никакую тёплую одежду — всё-таки жаркое лето, какая тёплая одежда? А эта тонкая рубашка совершенно не грела.

Подняв голову, я посмотрела вверх на кондиционеры: был включён лишь один из трёх.

Неужели я всё-таки заболела? Что за неудача?

— Возьми мою толстовку, — послышался рядом голос Валтера.

Я обернулась и снова посмотрела на него. Он протягивал мне свою чёрную толстовку, оставшись в белой майке. Я медленно взяла вещь, не отводя глаз от этого рыжего чуда.

Что за пугающее чувство родилось в глубине моего

сознания

?

Майка облепила мужское тело. В рубашке не так отчётливо были видны мускулистые руки, как сейчас. Под тонкой тканью угадывались чёткие очертания рельефных мышц от груди до пресса.

Широкие плечи плавно переходили в узкую талию, создавая идеальную V-образную форму. Каждое движение подчёркивало его физическое превосходство над окружающими, как будто каждое утро он начинал с тренировки. При всём при этом Валтер Новак не был перекаченным, всё было в меру, я бы даже сказала, изящно.