Обидно и одиноко.

–...ситуация на Армандоре усложняется, — долетел до меня низкий голос Лиана, лишенный обычных насмешливых ноток. С Кирой он всегда говорил иначе — серьёзно, уважительно, как с равной.

— Не понимаю, как он мог...? — голос Киры оборвался, когда половица под моей ногой предательски скрипнула.

Воцарилась тишина. Я отступила назад, проклиная себя за неуклюжесть, но было поздно — дверь распахнулась, и на пороге возник Лиан. Его губы сразу же растянулись в той самой ухмылке, которую я уже успела возненавидеть.

— Привет, белочка. Чего это ты тут свои миленькие ушки греешь? — протянул он с наигранным удивлением. — Подслушивать нехорошо.

Кира за его спиной закатила глаза, но промолчала.

— Я имею права знать, что тут происходит, — спокойно ответила я. — Это касается и меня.

— Конечно-конечно, — закивал Лиан с преувеличенной серьёзностью. — Весь этот мир вертится вкруг тебя, не иначе.

Поджав губы, я развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Детский поступок, но с каждым днём моё терпение истончалось всё сильнее.

С того самого дня, как мы прилетели, Лиан сразу взял Киру в союзники. Помню, как в первый же вечер они уединились на балконе. Он говорил долго и серьёзно, а она внимательно слушала, иногда задавая вопросы. Я наблюдала за ними из кухни, делая вид, что увлечена приготовлением чая, которого никто не просил.

Позже, когда Лиан вышел, Кира поймала мой вопросительный взгляд и странно фыркнула:

— Он рассказал мне всё. Про Эгниттеру, про Армандор, про то, какой там порядок. Некоторые вещи Валтер уже объяснил мне той ночью, когда тебя пытались сжечь в сарае, но это были лишь крупицы, по сравнению с тем, что я узнала сегодня.

— Валтер что-то говорил тебе? — мой голос дрогнул. — И ты молчала всё это время?

— А ты? — парировала она, и я не нашла, что ответить.

Теперь, спустя две недели, я злилась на всех. На Валтера — за то мне зря приходилось скрывать правду из-за него. На Киру — за то, что она так легко переметнулась на сторону Лиана, словно они были знакомы всю жизнь. На Лиана — за то, что только для меня у него находились непристойные шутки и снисходительные усмешки.

Но больше всего я злилась на себя — за то, что умирала от скуки и бесполезности в этих четырёх стенах, что ревновала свою лучшую подругу к несносному братцу своего возлюбленного.

Лиан то и дело отпускал комментарии о моей фигуре, одежде, походке. Каждый раз, когда я заходила в комнату, он находил повод для очередной сальности.

— Если бы взгляды могли раздевать, ты бы давно ходила обнажённой, — сказал он как-то за завтраком, из-за чего аппетит мгновенно пропал.

После таких выходок я обычно уходила в свою комнату, где часами лежала на кровати, уставившись в потолок и представляя, как было бы здорово оказаться где-нибудь в другом месте, с другими людьми.

Самое ужасное было то, что Кира иногда даже посмеивалась над его «шутками», и это сильно задевало меня. Но каждый раз, когда я пыталась поговорить, она отвечала: «не бери близко к сердцу, он просто такой».

Убегая от переживаний, я вернулась к своему блогу и написала пару слезливых рассказов, которые собиралась выложить, когда появится возможность. За основу злодея я всегда брала Лиана.

Трижды мы меняли города — Москва, Петербург, теперь Казань. Лиан настаивал, что это необходимо для безопасности. Кира соглашалась с ним, и мне оставалось только паковать вещи. В каждом новом месте повторялся один и тот же сценарий: мы находили жилье, Лиан с Кирой проводили долгие часы в разговорах, а я чувствовала себя третьей лишней.

О Валтере не было никаких вестей. Порой ночами я просыпалась от кошмаров, видя во сне его лицо в огне, искажённое болью.

— Он занят. Ему не до тебя сейчас, — сухо отвечал Лиан на мои вопросы. — И если бы с ним что-то случилось, я бы знал.

Если бы я могла поговорить хотя бы с Яром, но нам строго было велено держать мобильники в режиме полёта. Поэтому последний раз я общалась с ним перед вылетом в Москву. Тогда я сказала, что у меня не будет связи какое-то время, так как мы решили продолжить отпуск в горах, а там с этим проблемы. Он же в свою очередь рассказал о своём свидании с бывшей хозяйкой Пончика, о том, как быстро растёт пёс, и что ни о какой Аделаиде не слыхал. Так же брат посвятил в свои планы слетать в Мраково, проведать дом деда, что мне не понравилось, но я решила себя не накручивать.

Ещё неизвестно, когда он туда соберётся. Только планы же.

Дописав кусочек рассказа, я отложила блокнот, я поймала на себе пристальный взгляд Лиана. Он сидел в кресле у окна, наблюдая за мной с каким-то подозрительным выражением.

— Что? — не выдержала я, встав со стула.

— Ничего. Просто пытаюсь тебя понять.

Я удивилась такой простой фразе.

Это был первый раз за долгое время, когда в его голосе прозвучало что-то похожее на нормальное отношение. Но момент был разрушен, когда он добавил с ухмылкой:

— А ещё ты очаровательно морщишь нос. Прямо как рассерженный кролик.

Я резко выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза.

— Почему ты так ведёшь себя со мной? С Кирой ты разговариваешь нормально.

Лиан откинулся на спинку кресла.

— Милая Ия, ты задаёшь этот вопрос уже в десятый раз, не меньше. Ты действительно ждёшь, что я отвечу что-то новое? Что я говорил тебе на это?

— Ничего внятного! И мне кажется, что ты настраиваешь Киру против меня.

— Ничего подобного я не делаю. Если она стала хуже относиться к тебе, то это только твоя вина. Я лишь говорю ей правду.

— Твою мать, — выругалась я. — Что я тебе сделала?

Лиан внезапно наклонился вперёд, и его улыбка исчезла.

— Ты хочешь знать, что сделала мне? — его голос стал низким, почти угрожающим. — Ты исчезла. Я больше не вижу в тебе ту храбрую маленькую девочку, которая взяла за руку незнакомца и вывела из огня семью эквикоров. Ту, что не побоялась пройти сквозь миры, чтобы спасти чужие жизни.

Он смотрел на меня так внимательно, что захотелось провалиться под землю.

— Вместо неё я вижу женщину с засосами на шее, которая самозабвенно целуется с чудовищем на парковке отеля. Ту, что вздыхает по нему, словно героиня дешёвого романа. Я чувствую, что обязан тебе помочь, что это мой долг, но я не могу уважать тебя. Не могу понять.

Я почувствовала, как к щекам приливает горячая волна стыда и злости.

— Ты не имеешь права судить меня, — грубо ответила я. — Не имеешь права ненавидеть за мои чувства. Я этого не выбирала. Вот, смотри.

Я колебалась пару секунд, но затем подошла ближе и с опаской прижала ладонь к его щеке. Лиан вздрогнул, сглотнул слюну, а затем непонимающе заморгал.

— Ты оскорбляешь меня, говоришь, что вздумается, настраиваешь против меня дорогого мне человека, а я всё равно не могу причинить тебе боль.

Его глаза впились в мои, горячие и пронзительные.

— Потому что у меня лицо брата, — продолжил он. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты видишь его.

— Да. И я не могу ничего с этим поделать. Не могу взять и перестать любить. Я боролась с этим, уходила, отталкивала, но в итоге я приняла его.

Он оторвал мою руку, и я отступила.

— Валтер принесёт тебе одни страдания. Подумай сама, если он был сволочью, когда ничего не чувствовал, то каким стал, когда научился. Теперь он не просто монстр, он монстр с эмоциями. Это гораздо хуже.

— Может хватит его поносить? Даже если он и правда монстр — он мой монстр.

— Это сумасшествие, Ия. Ты не представляешь масштаба. По твоему, почему он наследник трона? — спросил Лиан.

— Потому что ты сбежал.

— Да нет же! Потому что Валтер его копия. Поэтому отец выбрал его ещё в детстве и держал при себе. А ты знаешь, каким был мой отец?

Я отрицательно покачала головой и присела на пол по-турецки напротив Лиана.

— Все говорят, что они похожи, но никто так и не рассказал, почему Солар был так плох, кроме того, что он стирал память в наказание. Разве другие короли Эгниттеры были святыми?