- Ты бы хоть для приличия одной из девиц улыбнулся! – попенял мне брат. – Смотришь на всех сычом!

– Тебе нужно, ты и улыбайся!

Генрих промолчал на мой выпад, а мне стало стыдно. Брат меня подбадривает, а я на него огрызаюсь.

– Прости, что сорвался!

– Ничего, всё хорошо, – и добрая улыбка в ответ. – Куда едем?

– Да просто так едем.

– Может, уже поговорим?

- Может.

Тем временем мы уже выехали из города, где двухэтажные домишки и деревья давали хоть какую-то тень. А здесь, в поле, злое полуденное солнце тут же принялось жалить оголенную шею и накалять нашу одежду.

- Зря мы во дворце не остались! Сидели бы сейчас в Тенистой беседке, да попивали холодное вино!

- Нет, только не там!

- Да ты хоть объясни, наконец! Почему не там? Почему некоторые места ты упорно избегаешь, а к другим тебя маниакально тянет! Почему мы не могли посидеть в тени беседки, но должны по жаре ехать к берегу реки!? Ведь это же должно как-то объясняться?

— Да, ты прав, должно. Только я сам об этом еще не думал. Хотя, конечно, объяснение есть.

Я резко осадил коня, тот загарцевал на месте и поднялся на дыбы, дав коню шенкелей, направил его вправо, к видневшемуся вдали трактиру.

- Поехали туда! В прохладе и поговорим.

Во дворе было тихо и пусто. Не стояли у коновязи кони, не бегала суетливая прислуга, лишь, окопавшись в пыли, лежали раскрылившиеся куры, время от времени махая крыльями да загребая ими песок.

Пусто сегодня! Это хорошо! Хоть спокойно посидим.

В самом зале, и вправду, никого не было, лишь хозяин таверны, до этого протиравший кружки, вышел из-за стойки, чтобы поприветствовать меня низким поклоном.

Потребовав для всех холодного пива, мы с Генрихом присели за дальний столик, чтобы быть подальше от любопытных ушей. С наслаждением отхлебнув большой глоток, я почувствовал, что напряжение начинает потихоньку отступать, но тут, же вспомнилось, как Вингельмина, не дождавшись салфеток, сдувала пенную шапку со своего бокала, и снова тоска, словно клещами сжала мое сердце.

- Что опять хмуришься? Снова ее вспомнил?

Я кивнул.

- Послушай, брат, ответь на один вопрос! - последовала длинная пауза, что я был вынужден оторвать взгляд от вырезанного ножом на столешнице сердца, пронзенного стрелой, и посмотреть брату в глаза.

- Ты ее любишь?

- Кого?

— Ну не Мирабеллу же! Вингельмину любишь?

Я ответил ошарашенным взглядом, почувствовав, что в голове что-то зашумело, и поскорей глотнул еще пива.

— Ты почти месяц сам не свой с того момента, как эта девушка покинула дворец, и ты собираешь все газеты, где так или иначе о ней упоминается!

— Я собираю газеты с новостями про обеих принцесс!

— Но зачем тебе обе?

Я еще хлебнул пива, собираясь с мыслями.

— Брат, дело в том, что я точно не знаю, как ее зовут: Вингельмина или Аэлита!

— Как это? – обмер Генрих и смерил меня взглядом сомневающегося в моем здравом рассудке человека.

Я допил пиво и со стуком поставил кружку на столешницу, подзывая хозяина. Едва ее вновь наполнили, я вздохнул и поведал брату о признании принцессы.

- Ну, это многое объясняет! – покачал он головой. – То-то я удивлялся, что она странно себя ведет! Так ты, поэтому не сделал ей предложение? Не хочешь жену-дикарку?

- Она не дикарка! – зарычал я. – Она прекрасно воспитана и умеет с достоинством держать себя, в том числе за столом. Просто у нее умения… необычные для девушки.

- Но это, же хорошо! – хлопнул по колену Генрих. – Ты любитель по лесам ездить да на реке пропадать, вот и будете это делать вдвоем! Как раз девушка по тебе! Да тебе, братец, просто сказочно повезло, что встретил такую красавицу, принцессу, да еще со схожими с твоими интересами! Вспомни заметку в газете, где она, стреляя из лука и арбалета, выиграла все призы! Да это просто идеальная для тебя пара! Ты хоть сам это понимаешь?

Я понимал, но, похоже, в полной мере понимание настигло меня именно сейчас, когда Генрих всё это озвучил.

- Я что, ее упустил? — хрипло выдавил я из себя, вдруг почувствовав, как задрожала моя рука, сжимавшая ручку кружки, во рту резко пересохло, а сердце снова болезненно защемило. Я залпом выпил полкружки и с надеждой посмотрел на брата, надеясь, что он меня утешит.

Если девушка тебя не обманула и Вингельмина не она и это не она выходит послезавтра замуж, то еще не опоздал. Но и тогда тебе нужно поспешить! Так как сразу после свадьбы Аэлита отбывает в королевство Аххар знакомиться со своим женихом, об этом все газеты трубят!

— Что? — я взревел и вскочил со скамьи. Гвардейцы, сидевшие в противоположном конце зала, повернули в нашу сторону взволнованные лица.

— Сядь, успокойся! А ты чего ждал? Принцесса же тебе сама сказала, что по возвращении, родители выдадут ее замуж.

- Да, помню, за старого, лысого и толстого… А кто ее жених? – До меня только дошло название королевства, в котором ей нашли жениха. - Аххар? У меня оттуда была принцесса Алексена. А принц там первенец ее отца от первого брака!

- Да, принц Герт, - Генрих сочувственно на меня посмотрел.

- Этот смазливый, светловолосый…

- Да-да, братец, тот самый. Так что у их «стерпится – слюбится» есть вполне неплохие шансы, увы. Для тебя.

- Я должен сейчас же отправиться в Вергию! Я не допущу этой поездки и ее замужества! – Моя голова кружилась, душа болела, и словно не хватало воздуха.

- Подожди, брат, остынь! – Генрих положил мне на плечо руку. – Сначала реши, что ты ей скажешь? Успокойся и подумай!

- Что скажу? Скажу, что люблю ее больше жизни, что жить без нее не могу! Что она снится мне ночами и мерещится наяву! Скажу ей, что мне больно бывать в тех местах, где мы с ней были вместе, и вместе с тем меня в них тянет, будто магнитом! Там я словно опять проживаю те моменты, вижу ее, слышу ее голос и ее смех…, – я обессиленно опустил голову на руки и почувствовал, как слезы потекли по моим щекам. Сейчас, именно сейчас, говоря это, я понял, что всё это правда от первого и до последнего слова.

- Я рад, что ты, наконец, в себе разобрался! Вот только что ты ей предложишь? Стать фавориткой? Эдуард, мне очень жаль, что ты тогда еще месяц назад не разобрался в своих чувствах, иначе я запретил бы тебе предлагать Вингельмине фиктивный брак со мной. И, боюсь, я понял, почему она тогда сбежала. Только сейчас понял.

Я поднял голову и удивленно посмотрел на брата.

— Ты ей тогда сказал, что отречешься от престола в мою пользу. Но добавь ты после этого, что предлагаешь ей стать твоей женой, женой не монарха, а принца, она бы ответила тебе «да». Ты оскорбил своим предложением сделать фавориткой по-настоящему любящую тебя девушку.

Из моей груди вырвался стон.

Аэлита

До свадьбы Вингельмины оставался всего один день. И без того многолюдный дворец, сейчас походил на растревоженный муравейник, который спешно ремонтировали. Слуги украшали колонны, подвешивали нарядные светильники, натирали полы и ручки дверей… словом, делали всё, чтобы поразить высокопоставленных гостей сверкающим чистотой и роскошным убранством дворцом.

Я старалась как можно реже покидать свои покои, да и то, только в крайнем случае. Сегодня на прогулку, мы с сестрой собирались выйти только вечером, когда на улице станет прохладней и, наконец, людской «муравейник» отправится на отдых. А пока нам и в своих комнатах было чем заняться.

Шикарное свадебное платье Вингельмины уже было готово, и сестра не могла дождаться, когда вся такая из себя прекрасная пойдет под руку со своим отцом по длинному проходу храма к ожидающему ее жениху и священнослужителю. Единственное, что ее пока не устраивало, так это прическа. Она уже перебрала их множество, но ей все не нравилось.

- Вот бы можно было на свадьбе сделать прическу попроще, как твоя служанка тебе делает!

- Ты про косу «Колосок»?