С помощью принцессы я все же залез в этот странный кокон для сна. И, по правде говоря, мне там очень понравилось! Действительно, было мягко и уютно!

- Ну, как Вам? Нравится? – в глазах девушки я видел нетерпение, очень ей хотелось услышать похвалу.

- Нравится! – поспешил я ее успокоить. – Настолько, что и вылезать не хочется!

– Ну и спите здесь! – улыбнулась принцесса, и мне кажется, у нас с ней одновременно вытянулись лица, осознавая, что именно она сейчас сказала. По сути, она приглашала мужчину остаться у нее в опочивальне!

– Вы не так поняли! – щеки девушки предательски зарделись. – Я предложила вам взять этот мешок себе!

– Мешок?

– Да, это называется «спальный мешок».

– Но где, же тогда вы будете спать?

– А у меня есть еще один! – И вновь эта чудесная лукавая улыбка.

– Еще один? Но зачем?

– Это двухместная палатка, ну, на двух человек! Вот и мешков спальных на нее два положено, – пояснила Вингельмина и уставилась на меня своими огромными зелеными глазами. Время словно замерло, и невозможно долгое мгновение мы глядели друг другу в глаза. Но тут девушка глубоко вздохнула и резко наклонилась ко мне. У меня же перехватило дыхание, а в районе паха разлился жар, так как вдруг показалось, что она меня сейчас поцелует, но принцесса всего лишь опять быстро провела рукой по спальному мешку слева, затем справа и выпустила меня на свободу. Я же поспешил выбраться из него, пока мое желание не стало слишком очевидным. С сожалением покинув этот уютный шатер, я вновь заглянул внутрь и спросил:

– Вингельмина, вы на ужин пойдете к принцессам? Или, учитывая вашу недавнюю… размолвку, предпочитаете, чтобы ужин вам сюда принесли?

Девушка светло так улыбнулась.

– Благодарю за заботу, Ваше Величество! Но я с удовольствием поужинаю и просто печеной картошкой! Сейчас пойду костер разжигать.

– Вы и это умеете!? – невольно вырвалось у меня.

– И это, и еще много чего другого! – со смехом ответила девушка, вылезая из шатра. – Вы только, пожалуйста, попросите у поваров сырой картошки и еще соли!

А я лишь смог кивнуть, буквально оглушенный талантами этой невероятной девушки и радостным предвкушением. Все же мы посидим с ней вместе под звездным небом у костра!

Обозвав напоследок этих двух мерзавок змеюками, я выскочила из-за стола и буквально побежала в свой шатер. Лицо горело от злости и стыда. С одной стороны, я была очень рада, что наконец все им высказала, с другой — получается, что я повела себя неподобающе, не сдержавшись и так на них накричав.

Вбежав в шатер, я закинула в одну из сумок платье с вешалки, подхватила свою поклажу и направилась к берегу реки. Едва моего обоняния коснулся свежий запах речной воды, как все мое напряжение словно в песок ушло, так вдруг стало легко! И правда, и что это я парюсь?! Не я к ним в гости приехала, и не они ко мне, так что я не обязана с приклеенной к лицу улыбкой выслушивать гадости, какие они мне говорят! И вообще, я не обязана с ними общаться.

Вдруг я услышала дыхание нагоняющего меня мужчины и почувствовала, что у меня из рук взяли одну из сумок, а за ней и вторую.

- Мне нравится эта идея! Пожалуй, я тоже перееду, — улыбнулся мне император, и тугая пружина горькой обиды и злости вдруг растворилась без следа.

Надо же, он не возмущается!

Солнце уже коснулось своим багровым краем горящего пурпурными и оранжевыми всполохами горизонта, а это значит, что скоро стемнеет. Необходимо было поторопиться с установкой палатки. Я огляделась, выбрав для нее место поровнее, сверху которого удачно нависало раскидистое дерево, очень напоминающее нашу плакучую иву.

Попросив императора поставить сумки, я быстро начала установку палатки, на какое-то время даже позабыв о своем единственном зрителе. Вспомнив лишь тогда, когда с противоположной стороны натянулся край палатки и Эдуард ловко закрепил одну из оттяжек колышком, а затем помог мне с остальными.

Следующие минут двадцать я от души веселилась, видя искреннее изумление этого сурового с виду мужчины. Он, как ребенок, удивлялся всему, от «волшебного» открывания палатки до спального мешка и отсутствию в палатке мебели в принципе. Неожиданно я почувствовала, что сейчас мне очень легко с ним общаться, и даже сразу поняла причину этого. Ведь в данный момент он как бы находится у меня в гостях, на моей территории и в моем «доме», где мне всё близко и знакомо, где нет глупых расшаркиваний и ненужных условностей.

Император поинтересовался у меня, где мне было бы удобней поужинать, и предположил, что ввиду недавней ссоры с принцессами, наверное, здесь, а затем ушел об этом распорядиться.

Едва он вышел, я поспешила переодеться в спортивный костюм, логично рассудив, что в длинном платье я ни дров не наберу, ни костер не разожгу. Вылезла из палатки и достала из сумки маленький топорик, но тут вернулся император и, высыпав на песок охапку дров, поднял на меня взгляд и остолбенел.

Упс! Я же совсем забыла, что наверняка вещи моего мира здесь покажутся верхом неприличия, тогда как на вываливающиеся из декольте груди у них никто не обращает внимания.

Так мы и стояли друг напротив друга. Мужчина жадно оглядывал мою фигуру, словно второй кожей обтянутую узкими брючками и мастеркой из стрейчевой ткани, я же с волнением ожидала его вердикта. Ведь если он категорически запретит мне надевать такие вещи, то мое пребывание на природе будет максимально осложнено. Во всяком случае, окажется крайне некомфортным.

- Это… что? – прохрипел, наконец, выйдя из ступора, император, с трудом сглотнув.

- Это брючный костюм для дальних походов и отдыха на природе, – выдала я ему заранее заготовленный ответ, логично предполагая, что такое понятие, как спортивный костюм, здесь неизвестно. И, не дожидаясь следующего вопроса, сразу добавила:

– Мы с батюшкой частенько отдыхаем на реке, любим, знаете ли, рыбку половить да и поплавать, поэтому давно уже пользуемся очень удобными вещами для такого отдыха.

- Рыбку половить. И поплавать, — вычленил мужчина из моего пояснения ключевые для себя моменты.

— А Ваш, батюшка, оказывается, весьма прогрессивных взглядов! Мне было бы очень интересно с ним познакомиться! — наконец, Эдуард взял себя в руки и поспешно отвел от меня глаза. Но что радует, не возмутился и не приказал немедленно переодеться.

Император присел на корточки и принялся ловко сооружать из дров шалашик для кострища. Я же, притащив из палатки коврик из вспененной резины, положила его на землю и, присев напротив, собрала вокруг мелкие щепки и кору и запихнула всё в середину пирамидки. Эдуард одобрительно на меня посмотрел и даже улыбнулся, но едва его взгляд упал на мою обтянутую брючками пятую точку, как быстро опустил глаза.

- Вингельмина, я не могу запретить вам носить удобную и привычную для вас одежду, но у меня будет личная просьба!

— Да, я слушаю вас! — подняла я голову и встретила напряженный взгляд мужчины.

— Прошу вас на наши деловые поездки надевать платье. Так как там будет много мужчин… — император так и не закончил фразу, лишь бессильно пожав плечами.

— Да, я услышала вас, Ваше Величество!

— Когда мы одни, прошу, называйте меня Эдуард, — и снова этот напряженный серьезный взгляд.

— Если так будет угодно, Ваше… Хорошо, Эдуард, — мне трудно далось назвать императора просто по имени вслух, хотя наедине с собой я это частенько делала.

Разгорелся костер. Его желто-оранжевые языки жадно принялись пожирать сухую древесину. От этого яркого пламени темнота вокруг нас стала еще плотнее. И несмотря на уютное тепло впереди, мне стало немного не по себе, появилось ощущение незащищенности со спины, и я плотнее обхватила руками колени, словно пытаясь спрятаться от неведомой опасности.

Сидевший напротив меня мужчина поднялся и, обойдя костер, накинул мне на плечи что-то тяжелое и очень уютное.

- Спасибо! – удивленно выдохнула я, плотнее запахивая камзол императора, что хранил не только его тепло, но и терпкий аромат хвои, сандала и еще чего-то очень приятного и родного. Я глубоко вдохнула его запах и открыла глаза.