Особенно внимательно она наблюдала за каждым моим движением, словно это могло дать ей какие-то знания о степени моих травм. И, по-видимому, могло. Всего лишь задав мне несколько вопросов и посмотрев, как я дышу, она определила, что у меня нет перелома ноги и ребер.

Увидев, что девушка увлеклась отрубанием очередной ветки для шалаша, я, кривясь от боли, надел штаны и снова попытался встать. Но, увы, правая нога опять подогнулась, и я едва успел ухватиться за ствол ближайшего дерева, а затем с трудом уселся на место. Не знаю, что с моей ногой, но при попытке напрячь ее и сделать хоть шаг, она теряет чувствительность, а потом мышцы скручивает судорогой.

Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны! Здоровый мужик сидит, прохлаждается, а хрупкая девушка рубит ветки для укрытия.

Тем временем принцесса, выбрав неподалеку подходящее для шалаша дерево, подвешивала по обе стороны горизонтальной ветки, срубленные ветви с листьями. Затем на некоторое время скрылась под ними, а выбравшись, устало вытерла пот со лба.

- Ваше Величество, сейчас в шалаш бревно затащу и помогу вам внутри устроиться.

— Бревно? Зачем в шалаше бревно? — новая загадка от необыкновенной девушки.

— Да, похоже, дождь собирается. Если прольется, все дрова в лесу станут мокрыми, а у нас сухое бревно будет! — устало улыбнулась принцесса. — Разожжем утром костер, согреемся.

И, пятясь назад, потащила в сооруженное ею укрытие небольшое бревно.

Я не выдержал и сделал очередную попытку встать на ноги. Сделал резкий рывок, стараясь не обращать внимания на слабеющую ногу, но в какой-то момент, перестав ее чувствовать, со всего размаху рухнул на землю, знатно приложившись больным боком. Боль прошила все тело, выбив из легких воздух, в глазах замелькали серебристые мушки, а затем стало темно.

- Ваше Величество! Ваше Величество! Очнитесь! Очнитесь, прошу вас! Не пугайте меня так! - В пробивающемся, словно издалека голосе девушки слышались панические нотки. Мне очень захотелось посмотреть, кого она так упорно зовет, и… открыл глаза. Совсем близко над моим лицом я увидел взволнованные, мокрые от слез глаза принцессы.

Увидев, что я очнулся, она улыбнулась и крепко меня обняла, так что я аж охнул от боли.

- Гелия, а можно это повторить, когда ребра перестанут болеть? — прошептал я, пытаясь шутить, и тихо млея от ее близости. Обтянутая странной гладкой тканью диковинного костюма для купания, грудь девушки упруго упиралась в мою, а ее руки обнимали меня за плечи.

— Посмотрим на ваше поведение! — уже более веселым голосом ответила она и вытерла на щеках мокрые дорожки.

— Гелия, вы плакали? Из-за меня? — сердце взволнованно забилось.

— Конечно, из-за вас! Столько промучилась, спасая вас, и чтобы вы умерли из-за вашей глупой выходки! Но уж нет! Вы от меня так просто не отделаетесь! Дурак вы этакий!

— Дурак? — выхватил из ее таких приятных причитаний еще одно диковинное слово. — Что такое «дурак»?

— Ээ! Это человек, который что-то делает, не думая о возможных неприятных последствиях своего поступка!

— Ого! Какое хорошее слово! Емкое! Заменяет такую длинную фразу. И у меня во дворце очень много таких… дураков!

Девушка фыркнула от смеха и снова ухватила меня за плечи.

— Отдохнули, и хватит! Вставайте! Вернее, теперь уж лучше ползком. Давайте потихоньку двигайтесь в сторону шалаша, а то, похоже, скоро дождь начнется! Вон как небо обложило, и ветер поднялся.

— Гелия, мне бы…

— Ах, да, конечно! Сами справитесь? Ой! — девушка прижала к щекам ладони, и даже в сумерках было видно, что она покраснела. — Простите! Вырвалось. Привыкла, что вам нужна моя помощь. Вы тут… ну, сами. А я пойду быстро сполоснусь в реке и оденусь, жара спала, а ночью наверняка будет прохладно.

Довольно быстро принцесса вернулась и помогла мне доползти до шалаша. Внутри было на удивление просторно и уютно. Домик для ночлега был сделан просто, но с умом. Те тонкие веточки, которые топорщились внутрь временного жилища, она обрезала и устелила ими пол. Было довольно мягко. Я, стараясь осторожно пристроить больную ногу и не тревожить ребра, лег на левый бок, прислушиваясь, как в темноте шуршит листьями, устраиваясь поудобнее, Гелия.

Я думал, что, когда мы ляжем спать вместе, то нам будет неловко, ну, во всяком случае, принцессе. Меня же, наоборот, будоражила эта необычная ситуация, как и близость чудесной, полной загадок девушки. Но всё оказалось до обыденного просто. Практически сразу Гелия уснула! Я слышал ее мерное, ровное дыхание. Вспомнив, сколько принцесса выдержала за сегодняшний день, мне стало совестно, что не я, крепкий мужик, спас ее и всячески ухаживал за ней, а именно она! А ведь женщины по определению не должны уметь делать то, что умеет она. И тут снова всплыл тот самый вопрос, которого Гелия, как я чувствовал, избегала и даже как будто пугалась: кто она?

Поначалу, да и позже, у меня была мысль, что принцессу в дороге ко мне подменили. Но ведь для этого должна быть какая-то цель! И какая бы она ни была, девушка должна стараться мне понравиться, войти в доверие. Быть может, даже влюбить в себя! А уж потом что-то от меня требовать или пытаться добиться хитростью и лаской. Но с Гелией это явно не тот случай.

По листьям шалаша зашуршали первые капли, и вскоре дождь припустил уже в полную силу. От входа в наше убежище потянуло прохладным влажным ветерком. Гелия зашевелилась, сворачиваясь в тугой клубочек, явно замерзая. Недолго думая, я протянул руку, мягко обнял девушку, медленно притягивая ее к себе, и в любое мгновение, ожидая тычка локтем в больной бок от возмущенной моей бесцеремонностью принцессы.

Прямо над нами ослепительная молния вспорола небо, и на миг в шалаше стало светлей. Почти сразу, словно плотную ткань, с треском разорвал небо раскат грома, и дождь влил с новой силой. Я же почувствовал волнение, что, если крыша шалаша начнет протекать под тугими водяными струями, то мы промокнем и быстро замерзнем. Но время шло, а на меня не упало и одной капли. В который раз, подивившись уму и навыкам этой необыкновенной девушки, я вдруг осознал, что моя рука лежит на ее груди. Спохватившись, я осторожно сдвинул ее в сторону. Гелия зашевелилась во сне и, поерзав, придвинулась ко мне плотнее, а затем ее маленькие теплые пальчики доверчиво обхватили мою кисть, прижав к себе. Мое сердце екнуло, и я, бессовестно пользуясь, случаем, зарылся лицом в ее шелковистые волосы. Меня ждала непростая ночь.

Мирабелла

Красавица надела самое открытое из своих платьев. Роскошный, расшитый жемчугом корсет с трудом держал в своих объятиях шикарную тяжелую грудь прелестницы. Не дожидаясь приглашения, Мирабелла поправила перед зеркалом прическу, покусала губы, чтобы они стали ярче, и отправилась в обеденную залу.

Вышколенные слуги тихо, словно тени, скользили вдоль стен, удивленно косясь на незнакомку, уверенно куда-то направляющуюся с высоко поднятым подбородком.

- Кто это такая? Идет, словно королева! — долетел до Мирабеллы невольный шепоток. Она улыбнулась уголками губ и еще сильнее расправила плечи.

Лакей у дверей обеденной залы удивленно посмотрел на незнакомку, но, увидев направленный на него высокомерный взгляд, решил не искушать судьбу и впустить женщину. Судя по ее уверенному виду, она имела право быть здесь, а его попросту забыли предупредить.

Двери открылись, и Мирабелла вплыла внутрь, стараясь вложить в свою походку как можно больше изящества и аристократизма. За длинным столом восседали двое: мать и сын. Тучная женщина, нахмурив кустистые брови, следила за приближением незваной гостьи.

- А я-то, было, подумал, что служанка что-то напутала, — ухмыльнулся красивый блондин, вальяжно развалившись в кресле императора. — Ну что ж, раз пришла, присаживайся. — Еще один прибор для нашей гостьи, — бросил он лакею через плечо.

Мирабелла присела напротив мужчины и выдавила из себя улыбку. Ее покоробило, что брат Эдуарда называет ее просто гостьей, не обозначив даже титула.