Тот, бросив на Майло вопросительный взгляд, поспешил ответить:

- Ваше Величество! Эти люди сопровождали Его Величество, но лошадь одного гвардейца пала, а он вот разбился. Теперь они ждут телегу, чтобы отвезти его к лекарю, а император отъехал по важным делам до рыболовецкой гавани.

- С этим мне всё ясно! Вот только неясно то, почему эти холопы до сих пор мне не поклонились! - У голоса дамочки оказалась до того безжизненная и одновременно повелительная интонация, что я аж вздрогнула, настолько неприятно было ее слушать. А еще мне стало очень интересно, что же будет дальше, аж усталость отступила.

Скользнув высокомерным взглядом по Майло, она остановила его на мне и принялась изучать меня с брезгливой гримасой на лице. Я спокойно продолжала сидеть на месте и отвечала ей прямым взглядом. Бояться мне было совершенно нечего. Я — принцесса сопредельного государства, лицо, обладающее, так сказать, дипломатической неприкосновенностью. За мной Вергия, «папа с мамой», да и Эдуард, думаю, не даст в обиду.

Итак, невесть откуда взявшаяся жена императора, продолжала буравить меня злым взглядом. Но, так как я также продолжала смотреть на нее прямо и совершенно без страха, выражение лица Величества, сменилось на удивленное, а потом, и откровенно растерянное. Что заставило меня, сразу спустить ее с моего мысленного пьедестала, ступенек этак, на пять, из десяти возможных. Было видно, что она попросту не привыкла, чтобы ей перечили и выражали что-то другое, кроме благоговейного трепета и восхищения. А уж безразличия, она и вовсе не смогла перенести.

- Она что, не из нашего королевства или глухонемая? - Неуважительно ткнув в мою сторону пальцем, поинтересовалась красотка у своего охранника.

Тот удивленно моргнул и перевел взгляд на Майло, таким образом переадресовывая вопрос лицу более сведущему. Ожидаемо, гвардеец, находясь как бы между двух огней, беспомощно посмотрел на меня. Я же, в душе потешаясь над абсурдностью этой ситуации, не спеша промокнула лоб, с интересом взирающего на происходящее Емельяна.

— Ну что, просветим дамочку? — громко произнесла я и, подмигнув мужчине, снова посмотрела на «снежную королеву». — Вы невозможно догадливы! Угадали с первого раза! Я не из вашего королевства. Еще вопросы будут?

«Ее Величество» пару раз открыла и закрыла рот. Ее алебастровая кожа начала стремительно розоветь, а на щеках появились совершенно ей не идущие малинового цвета пятна.

— Ах ты, нищая плебейка! Да я прикажу тебя прилюдно высечь! Да ты мне всю свою жалкую жизнь прислуживать будешь!

— Ай-ай-ай! Перехвалила я вас! Как пить дать, сглазила! — сокрушенно покачала я головой. Емельян фыркнул от смеха и тут же ойкнул от боли. А я тем временем продолжила воспитательный процесс. — Ну, во-первых, я не плебейка, а… принцесса Вингельмина из Вергии. Во-вторых, и это проистекает из первого пункта, высечь вы меня не сможете. Ну а если только попробуете, то мой отец объявит войну Русии, что очень плохо скажется на дипломатических отношениях наших стран, которые мы с Его Величеством сейчас изо всех сил налаживаем.

А тут уже фыркнул Майло. Не знаю, кто там что подумал, но в любом случае в меру своей испорченности что-то неприличное представила и самозваная императрица, так как ее пунцовое лицо пошло белыми пятнами. — Ну, по той же причине я не буду вам прислуживать! Да и к тому же довольно глупо брать к себе в услужение человека, который вас терпеть не может! Я ведь могу и в чай вам плюнуть! — подмигнула я этой льдистой снобке и тут же, словно потеряв к «величеству» всякий интерес, начала потихоньку из деревянной ложки поить Емельяна.

- Ах! Ах ты, наглая самозванка! Грязнуля! Да я, да я тебя…

- Да ничего вы меня! Что-то ни в других странах, ни даже здесь, в Русии, никто даже не слышал, что у императора есть супруга.

- Емельян, ты слышал что-то об этом? Мужчина что-то возмущенно промычал, что вполне можно было принять за «нет».

- А что это тут у вас происходит? — поинтересовался подошедший в это время молоденький гвардеец, отправленный за дровами. По две большие вязанки дров были приторочены по бокам обоих коней.

— Да вот, эта женщина утверждает, что она ваша императрица. Ты что-то об этом слышал? Парень внимательно оглядел красавицу сверху вниз и обратно, отчего та снова вспыхнула и бросила растерянный взгляд на своего охранника.

— Нет, не слышал.

— А вы, Майло?

— Я уже год служу императору и до этого два года служил принцу, но ни разу не видел его супругу и даже не слышал о ее существовании! Красавица судорожно сжала кулаки, ее лицо некрасиво исказилось, и, что-то прошипев себе под нос, она стремительно скрылась в карете.

— Не приведи Господь нам такую императрицу! — покачал головой Майло, сбрасывая с одного из коней вязанки дров.

И даже Емельян, поддакнул ему, промычав что-то нечленораздельное.

Зато, красиваяя! – мечтательно протянул младший гвардеец.

- Красииваяя! – передразнила я его. – Красивая, умная, хитрая и жестокая женщина на троне – это смертельная смесь! Не зря говорят, что «мужчина – голова, а женщина – шея». Куда повернет, туда муж смотреть будет. Как на ушко шепнет, такой закон и правитель издаст! Если Его Величество ее и впрямь признает своей женой, то не завидую я вам, ребята.

- Шшшш! – взволнованно заозирался Майло. – Вы, Ваше Высочество, уедете, а нам еще здесь жить!

- Эх! Вот бы Вы стали нашей императрицей! – мечтательно протянул паренек. – Вы не только красивая, но и добрая, и умная, и от нас, простых мужиков, нос не воротите, запросто разговариваете! Ой! – я успела заметить ткнувшийся ему в бок локоть Майло.

- Тебя зовут-то как? Разговорчивый ты мой! – губы поневоле сложились в улыбку. Интересно было общаться с этими простыми людьми.

- Тим! – изобразил он улыбку «Чеширского кота» и взъерошил свои светлые вихры. - Болтал бы ты поменьше, Тим. А то нарвешься на кого-нибудь вроде этой мадам и… ну, не будем о грустном. Кушать хочется, - закончила я без перехода.

Словно поддакивая мне, заурчало в желудке у Емельяна.

- Молодцы с подводой, должны бы уж возвернуться, может, привезут нам хоть хлеба, - Емельян посмотрел в ту сторону, куда ускакали гвардейцы. – О! Никак едут?

- Где? – Тим приложил к глазам руку козырьком и аж на цыпочки привстал. – Нет, темно становится, ничего не видно вдалеке.

Солнце едва коснулось горизонта, окрасив его в пурпурные и оранжево-желтые тона, но вдалеке, и вправду, предметы размывались и становились практически неразличимы. Поэтому мы не сразу заметили тихо подъехавшую к нам подводу. Видимо, ее колеса были недавно смазаны.

Груженая доверху, накрытая дерюгой подвода, запряженная двумя упитанными меринами, остановилась прямо напротив нас.

- Доброго вечера, люди добрые! – снимая шапку, поздоровался с нами бородатый мужик с цепкими черными глазами, ну вылитый цыган. – Пошто сидите прямо посередь дороги?

Ну, Майло снова рассказал нашу грустную историю, вздохнув, закончил: «Вот с самого утра так и сидим, ждем хоть какую телегу, болезного до знахарки довезти. Да боимся, как бы с нашими посыльными в дороге чего не приключилось, давно уж должны были вернуться».

- Не приключилось! Всё хорошо! - Из-за проезжей подводы, скрипя осями, вынырнула и наша долгожданная телега.

- Где ж вас так долго носило? – нахмурился Майло, осматривая доставшуюся в придачу к старой рассохшейся подводе старую клячу. – И что, лучше ничего не нашлось?

- В том-то и дело, что нет. Завтра базарный день, так вот все подводы уже в пути! Нам пришлось ехать в соседнее село, там хоть такой разжились!

- Да уж, - почесал в затылке Майло, обходя вокруг шаткое приобретение, и, подняв голову, обратился к вознице на купеческой подводе. – Любезный, у тебя не найдется березового дегтя, колеса смазать? Я заплачу! – поспешно добавил он, увидев, как нахмурился и поджал губы мужик.

- А поесть нам чего, не привезли? – спохватился Майло, обращаясь к недавно вернувшимся гвардейцам.