Лакеи прошли мимо маленького прикроватного столика и скрылись за полупрозрачными занавесками. Интересненько! Я немедленно последовала за ними.

Как оказалось, в спальне было не три окна, а два окна и одна балконная дверь! Хотя то, куда я вышла, запросто тянуло на хорошую такую террасу с нормальным по размеру, но таким же, как вся обстановка, белоснежным столом, четырьмя стульями и двумя мягкими диванами.

Я, позабыв о еде, подбежала к перилам. Там, где я жила раньше, была середина осени, а здесь — начало или середина лета. Так называемый «балкон» находился на третьем этаже, но по ощущениям — на четвертом, так как во дворце были высокие потолки. Поэтому с этой высоты было отлично видно, что находится за ажурной высокой оградой, опоясывающей прекрасный дворцовый парк.

А там, чуть ниже полого спускающегося холма, раскинулась деревенька. Отсюда даже были видны маленькие фигурки деловито снующих жителей. Дальше, по всей видимости, был луг с пасущимся на нем скотом. Еще дальше и правей виднелась полоска леса. А левее неспешно несла свои воды широкая река. Невольно подумалось: не Ольшанка ли это?

Вот ты где! Ну как, нравится тебе у нас? Довольное личико подбежавшей ко мне Вингельмины буквально светилось от радости. Интересно, она всегда такая или что-то было этому причиной? - Очень нравится! Давай завтракать? А то я сейчас умру от голода!

Завтрак прошел за беззаботной болтовней ни о чем. А я, чуть ли не мурлыча, перепробовала по чуть-чуть практически все, что стояло на столе. Через полчаса, погладив свой животик, эдак третьего месяца беременности, отвалилась от стола, словно насытившаяся пиявочка.

- Пойдем на софу! – предложила Вингельмина, с улыбкой глядя на меня. – Ты с едой-то поаккуратней! А то разнесет, никто потом замуж не возьмет! – усмехнулась она. - Хотя Аэлите бы немного не помешало поправиться. Ее кормили с ложечки, и ела она неохотно, поэтому ты излишне худа.

Я скосила взгляд на свою «двоечку». Кому как, а мне фигура нравится! И да, лишние килограммы вовсе не нужны, придется поумерить свой аппетит!

Не успели мы с удобством разместиться на софе, как на террасу вошел сам король. Я невольно вскочила, приветствуя монарха стоя.

Рассеянно кивнув, Густав Третий закрыл за собой дверь и, придвинув к нам стул, тяжело уселся на него, промокнул кружевным платком лоб и обвел нас задумчивым взглядом.

Судя по тому, как побледнело лицо Вингельмины, он принес не очень хорошие новости.

— Отец, что случилось? С мамой что? — в голосе девушки слышалось волнение.

— С мамой все в порядке! Тут дело в другом! — понизил голос до шепота король.

***

- Вот это да! Не одни мы такие умные, - сестра озадаченно посмотрела на меня, - соседи нас, оказывается, опередили! Пять принцесс уже находятся в гостях у Эдуарда! А вдруг, одна из них, уже вскружила ему голову!? – девушка вскочила с софы, и принялась мерить шагами балкон, и, не глядя на меня, рассуждая вслух. – По-хорошему, тебе нужно прямо сейчас садиться в карету, и мчаться в Русию! Но ты, же совсем о нашем мире ничего не знаешь! Тебя рассекретят в первый же день!

Геля, но почему тогда тебе самой бы не поехать? Сам собой напрашивался резонный вопрос, который я и поспешила задать. В ответ «сестричка» смерила меня просто убийственным взглядом.

- Тогда зачем бы нам твою душу вызывать, если всё было бы так просто!? Тем более я выйду замуж только за своего кузена! Останусь править в родной Вергии, а мой муж будет лишь королем-консортом! Вингельмина сделала резкий шаг ко мне и, присев на краешек софы, наклонилась к самому моему уху. К тому же матушка вызывала не просто свободную душу, которая только покинула тело, но ту, которая при жизни умела мужчинами мастерски вертеть! Ты ведь именно такой была? Да, Аэлита?

Мне только и оставалось, что пристыжено кивнуть. Не знаю, почему, но то, что в моей прошлой жизни мне казалось высшим пилотажем, сейчас вызывало стыд. Странно, всего два дня в новом мире, и такая переоценка ценностей! С чего бы это?

- Да, кстати! – как ни в чем не бывало снова ворковала Гелия. – Нам пора обменяться именами и привыкать к ним. А то можно запросто попасться на такой ерунде. К тому же мне всегда имя сестры больше нравилось!

- А как же ты будешь жить? – невольно вырвался интересующий меня вопрос.

- Хорошо буду жить! Мама пустила слух через Грету, что выписала какого-то очень сильного знахаря из Артании. Так вот, он якобы берется излечить Аэлиту. Ну, я так и буду постепенно «умнеть»! – хихикнула принцесса и закружилась по балкону, словно голубой тюльпан, окруженная невесомыми летящими юбками. Затем резко остановилась, ее лицо снова приобрело серьезное выражение: «Но нам все же нужно поспешить! Теперь не две недели отец дает на подготовку, а всего лишь три дня! То есть за это время ты должна освоить… Много чего должна освоить! Насчет знахаря – это правда, и он уже прибыл! Но вызывали его не для меня, а для тебя, Ге-ли-я! Он поможет тебе усвоить всю необходимую информацию и как можно скорее!»

***

Следующие три дня мне запомнились, словно экстренная подготовка к сессии, когда предметов много, а времени в обрез. Тот самый хваленый знахарь, благообразный седой старик с длинной белой бородой и в колпаке, похожем на тот, что был у Буратино, целыми днями варил в котле дурно пахнущие зелья и беспрестанно меня ими поил. Самый приятный вкус которых был просто горький, а что до остальных, то я пила их, лишь задерживая дыхание. Одни отвары были для памяти, другие для выносливости, третьи — чтобы спать не хотелось.

Сменяя друг друга, сама королева и теперь уже Аэлита пичкали меня различной информацией. Это был этикет, краткая история Вергии, Русии и ближайших к нам соседних стран, а также родословная правящей ветви Вергии. Когда мне уже становилось совсем невмоготу, отдыхом мне служили танцы, королевская поступь, умение делать реверанс и книксен. Я уж не говорю об умении правильно стрелять глазками, обмахиваться веером и подавать им знаки своему кавалеру. Последнее мне показалось совершенно излишним, к чему бы мне понадобилось подавать знаки веером самому королю Эдуарду!? Но меня, конечно, никто не слушал.

Даже несмотря на просто чудодейственный эффект снадобий, к концу третьего дня я уже двигалась словно зомби и не уверена, что была способна хоть что-нибудь еще запомнить. Тем более две ночи я спала всего по четыре часа, и только в третью, последнюю перед моим отъездом, мне дали поспать целых шесть часов! И то из-за опасения, что приеду к своему потенциальному жениху в не очень презентабельном виде. И все же я не выспалась! Оставалось надеяться, что мне удастся прикорнуть в дороге, а еще что буквально втиснутые в меня знания всплывут сами по себе, едва появится в том необходимость.

Уже на рассвете меня разбудила Грета и передала распоряжение королевы как можно скорее собираться в дорогу. Водные процедуры, одевание меня и наведение красоты я помню смутно. Жутко хотелось спать, и все мои мысли были только о том, как бы поскорее усесться в карету!

Накинув мне на плечи белоснежное меховое манто, меня впервые вывели из «пятизвездочной камеры». Я шла вслед за семенящей впереди горничной и, украдкой разглядывая дворец, который не успел стать моим домом, старалась не выдать своего удивления и восхищения его размерами и роскошью. Хотя жить в подобном «Эрмитаже» мне не очень бы и хотелось. Слишком высокие потолки и широкие коридоры, везде сплошные монументальные мраморные колонны, лепнина, позолота, тяжелые многорожковые люстры — все это оказывало на меня столь давящее впечатление, что я невольно поежилась.

Заметив это, Грета поспешила меня успокоить, что предрассветная прохлада скоро сменится теплом летнего дня. И все же на всякий случай в карете меня ждет меховое одеяло и жаровня с горячими камнями, что первое, что второе, очень порадовало, и я даже прибавила шаг, спеша поскорее погрузиться в уютное тепло.

Пока я располагалась на мягком сидении просторной кареты, следующие за мной лакеи с моим багажом, ловко закрепили на ее облучке сундуки с нарядами. Послышался цокот множества копыт, и к готовой к отправлению карете подъехала моя охрана. Резко открылась дверца кареты, и ко мне, улыбаясь, впорхнула Грета.