— Тогда может в зоопарк? — без объяснений всё понял Рус и предложил альтернативу. — Ты отдыхай. Мы сами справимся.

— Я тоже с вами, — быстренько собралась, задаваясь вопросом, почему с детства не ходила туда.

Мы гуляли до вечера, перемещаясь от клеток к павильонам, а между ними перекусывали сладкой ватой, мороженым, хот-догами и картошкой фри с беконом. Объелась до колик в животе и находилась до ноющей боли в пояснице. Было одно желание — завалиться в кровать и расползтись по ней звездою. Так и сделала, воспользовавшись двухчасовой паузой перед выездом.

— Мил-лая, пора собираться, — коснулся плеча Рус, выдёргивая из дрёмы. — Такси вызвал. Через двадцать минут подача.

Улететь нам в этот вечер было не суждено. То ли сказался перелёт, то ли длительная прогулка, то ли расстройство от поведения Эда… а может всё смешалось и спровоцировало раньше срока роды. Встав с постели, меня скрутило сильным спазмом, а по ногам потекли воды.

На вызванном такси и поехали в больницу, прихватив с собой испуганных детей и не менее испуганного Руса. Нам крупно повезло, что попала я к врачу, принимавшему Ромку с Ларкой. Оформив срочный договор, меня подняли в родовую.

— Ты бы, деточка, пристроила куда-нибудь детей, — сочувственно похлопала по ладони пожилая акушерка, подсоединяющая мой живот к пиликающим аппаратам. — Чего они сидят в приёмном покое?

Вот тут меня окончательно накрыла злость, сопровождаемая схватами. Активировала экран, выдернула номер Эда и со всей дури вдавила на вызов.

— Люсь, но я же сказал, что не могу, — сразу понеслось из динамика раздражение.

— Мне насрать, можешь ты или нет! — рявкнула, подстёгиваемая разрывающей болью. — Я рожаю, поэтому ты поднимаешь свою задницу и забираешь к себе детей!

— Понял, Люсь. Сейчас буду, — пошёл на попятную Эдик.

В приторных романах о любви мне часто приходилось читать про скупые слёзы, текущие по небритой щеке молодого папаши, первый раз взявшего на руки новорождённого малыша.

У меня такого не было. Рус не стоял в голове, борясь с предобморочным состоянием, я не выворачивала ему пальцы в приступе схваток, его лапищи не сжимали масенькое тельце в пелёнке, а глаза предательски не блестели, вглядываясь в отёкшее, но в самое красивое личико.

К рассвету измученная, уставшая, но безумно счастливая я лежала в палате и смотрела на кроху, сопящую в пластиковом лотке с прозрачными стенками. А на улице наворачивал круги Руслан, интуитивно выискивая окна с его девочками.

Почти 6 лет спустя

— Ты посмотри-ка, какой красавчик, — с гордостью заметила Фиса, поглаживая необъятный живот. Ей пришлось воспользоваться процедурой ЭКО, и они с мужем совсем скоро станут родителями двух долгожданных пацанов. — Вылитый отец.

Это она о Ромке, вытянувшемся на плацу по струнке. И его отцом давно стал Рус, оставив далеко в попе Королькова. Несмотря на светлую масть и серые глаза Ромик каким-то образом действительно стал походить на Руслана. Полностью отзеркаленная мимика, прилипшая к сыну как родная, и взрослый, осмысленный взгляд, выработанный правильным воспитанием и определением ценностей, позволили мимикрировать под Аршавинскую породу настолько, что иногда даже я поражалась их сходству.

— Совсем взрослый, — самодовольно добавила, выгибая шею и осматривая ровный ряд нахимовцев, выстроившихся на парад. — Особенно в форме.

— В смокинге и в рубашке с пайетками ему лучше, — своё видение высказала Майя, стоявшая рядом и накручивающая косичку на палец. Вот уже три года как она жила больше у нас, чем у себя дома и единственная, кто была против поступления Ромашки в военно-морское училище.

То, что Ромка пойдёт по стопам Руса и выберет Нахимовское, я даже не сомневалась, но его желание заниматься параллельно с борьбой бальными танцами стало для нас всех неожиданностью. И всему виной стала тощая и долговязая соседка с ободранными коленями, ищущая себе партнёра по росту. Ромик в танцевальных ботинках на каблуке и с жёстко начёсанным чубом, стоящим как трамплин для воробьёв, был на целых семь сантиметров выше Майки, что сыграло немаловажную роль в её благосклонном согласие.

— Вот и папаша наш, — ткнула в бок меня Фиска и указала кивком направление куда смотреть. — Важный такой. Всё-таки красивый у меня брательник. Все бабы вон, позвонки свернули. И как ты это терпишь, Мил?

Больше не терплю. Не буду врать, что ровно относилась к эффекту, производимому Аршавиным на слабый пол. Было время с самого начала нашего совместного проживания, когда я ночами обнюхивала и осматривала его форму, а также шарила по телефону. Стыдно, но что было взять с бывшей разведёнки, систематически обманываемой первым мужем.

Руслан никогда не давал повода к грязным мыслям, но доверие пришлось нарабатывать месяцами, пока я не поняла, что контроль и слежка ни к чему хорошему не приведут. Как не принюхивайся, а мужчина всё равно найдёт скрытый способ сходить по бабам если захочет.

Рус не хотел. Кажется, он вообще никого не видел кроме меня. Не видел и не хотел. Он, как нарик на иглу, был подсажен на мою корму, отчего опасно было поворачиваться к нему задом. Тут и сгоревшие котлеты, и наполовину накрашенный глаз, и сбежавший суп, и смятое платье. И весь процесс с таким чувством и азартом, что в голове никаких мыслей об изменах не возникало.

— Я ему доверяю, — улыбнулась, с откровенным обожанием провожая мужа взглядом на трибуну. Широкая спина, подчёркнутая кителем, упругая задница, обтянутая… Тьфу! Занесло не к месту!

Пока я отсиживалась у мамы, Руслан подал рапорт о переводе и занялся патриотическим воспитанием мальчишек в училище. Потом в нагрузку он взял ещё предмет по тактическому ведению боя, а прошлой осенью был повышен до заведующего отделом по воспитательной работе. И сам при деле, и каждый вечер строго к ужину уже дома.

Бывали, конечно, эксцессы, но настолько редкие и незначительные, что небольшие задержки как-то не задерживались в памяти, или вытеснялись жаркими ночами.

— Доверяй, но проверяй, — подала голос Ларка, переворачивая козырёк бейсболки назад и подмигивая лопоухому пареньку, стоящему с края шеренги. Белобрысый доходяга сначала пошёл пятнами, а потом его залило по самую макушку румяным окрасом.

Знаете, мимикрия Ромки под Руслана меня не беспокоила, но отзеркаливание Лариской поведенческой составляющей дяди Уса, который по старой привычке иногда звался папа Ус, вызывало настороженность. У нас росла настоящая пацанка, предпочитающая носить широкие штаны и футболки на несколько размеров больше. А обувь… Такое кроме как говнодавы назвать было сложно.

Лара лазила по деревьям, играла в футбол, занималась восхождением на скалодроме и посещала с мужчинами тир. Рус в шутку называл её Амазонкой, Ромка несносной мелюзгой, а младшая Анютка повторяла всё за старшей сестрой, чем пугала меня ещё больше. Иметь в одном доме столько стальных яиц, соперничающих друг с другом — так себе удовольствие.

Помнится, к интерьеру нашего дома я приложила много усилий и нервов, создавая уютное гнёздышко, в которое хочется возвращаться. Сейчас мои старания погрязли в спортивном инвентаре, а что спаслось от этой участи, то было сгрызено и ободрано полчищем зверья, незаметно появившегося в нашем жилище.

К тем щенку и котёнку, что Рус пообещал детям шесть лет назад, прибавились несчастные брошенки, что частенько оставались по осени на дачных угодьях после отъезда безответственных хозяев. Так мы обзавелись ещё двумя собаками и семью кошками, вольготно занявшими весь первый этаж. Жить в уличных вольерах эти нахлебники напрочь отказались.

— Всё. Тихо. Папка будет сейчас говорить. Разгалделись, — шикнула на нас Анька и для усиления наезда провела пальцами по губам, «закрывая рот на молнию».

Развернула козырёк бейсболки и подмигнула в туже сторону, куда до этого обратила своё внимание Лариска, доводя белобрысого до предобморочного состояния. Мелкая зараза. Слабый нынче набор в училище. Не морские волки в будущем, а какие-то мышата пугливые. Ничего, Руслан научит их Родину любить и не бояться женского давления.