Разговор напрашивался, зрел и рвался наружу, поэтому я не удивилась волнению, вздымающему грудь Аршавина, когда он взял меня за руку, удерживая на кухне. В чёрном квадрате окна отражался дурацкий абажур, оттеняющий жёлтые пятна света багровыми разводами и мешающий сконцентрироваться на голосе Руса.

— Я хочу, чтобы вы поехали ко мне, Мила, — глядя в отполированное дерево стола произнёс Руслан. — Пока во временную квартиру, но по возвращение из похода сразу переедем в своё жильё. Если захочешь, то можем присмотреть дом.

— В качестве кого? — оторвала взгляд от яркого пятна, вдруг ставшего расплываться. — В качестве кого я должна приехать к тебе?

— Ты в качестве жены, Рома с Ларой в качестве детей, — непонимающе воззрился на меня Руслан, как будто этот вариант сам собой разумеющийся. — Как только ты получишь развод, мы сразу оформим наши отношения.

— В этом и загвоздка, Рус, — качнула головой, закатывая глаза и промаргиваясь. Влажность… Последнее время эмоциональные переживания скапливались предательскими слезами. — В данный момент я мужняя жена, состоящая в связи с любовником. Пока у меня нет бумажки о разводе ни о каком переезде не может быть и речи.

— Почему? — растерянно развёл руками Руслан, не выпустив моё запястье из захвата и обведя какой-то кривой полукруг с лишним довеском. — Вы больше не живёте вместе и не собираетесь сходиться. Или… Ты думаешь вернуться к нему?

— С ума сошёл? — меня аж передёрнуло от такого предположения. — Есть поступки, которые непростительны. Я не смогу жить с человеком, который предал и унизил меня.

— Тогда мне тем более непонятна твоя принципиальность, Мил-ла. Нам комфортно в быту, крышесносно в постели, с детьми у меня полное взаимопонимание. Зачем оттягивать переезд из-за судебной бюрократии?

— Потому что нормальные люди так не начинают совместную жизнь, Руслан. Экспромты никогда ещё не давали длительного эффекта, — выдернула свою ладонь, вспотевшую на нервной почве, и взвилась из-за стола, проворачиваясь на месте. — Давай представим наш переезд. Ты в море, а мы одни в незнакомом городе. Чужие стены, неприветливые соседи, стресс на почве незавершённого развода. Боюсь, при таком раскладе недалеко до депрессии. Уверен, что застанешь нас по возвращение в квартире?

Да, я извивалась и давила на больное как могла. Но не говорить же Руслану, что меня гложут сомнения. Что мне страшно сорваться с места, а потом побитой собакой возвращаться обратно, потому что за время похода Рус понял и осознал, что поспешил с предложением. А ещё нам требовалось время врозь, чтобы проверить не ошиблись ли мы в своих чувствах, даже если они слабо напоминали любовь. С его стороны слабо. Меня же от зависимости прямо придавливало к земле.

— Хорошо, — вскочил Рус, зарываясь пятернёй в растрёпанные волосы. — Меня не будет три, максимум четыре недели. Потом я прилечу за вами и тебе не удастся отвертеться.

Утром Руслан уехал, оставив меня изнывать от проникающей в кровь пустоты и неопределённости.

Кажется, первые несколько дней я находилась в каком-то коматозном состояние. Через силу готовила, убиралась, чистила двор, топила печь, за шкирку тащила себя на утреннюю зарядку — всё то, что так беспечно скинула на Руса. А с темнотой входила в крутое пике, неконтролируемо несущееся к земле, стоило установиться тишине.

Ночные часы под завязку забила работой, позволяя себе вырубиться на двухчасовой сон лишь с петушиными песнопениями. Иначе невозможно было пережить то время суток, когда близость Руслана стала особенно необходимой. Я даже вернулась в нашу с Ларой спальню, потому что на пустующем диване меня крыло тоской и безнадёжностью.

— Уехал? — через неделю нарисовался Димка, с каким-то вдохновением осматривая взгрустнувшую пятёрку, скучающую по массивному другу.

— Да, вернулся на службу, — кинула, с остервенением вцепившись в черенок лопаты.

— Тебя с собой не взял? — не скрывая чрезмерного любопытства поинтересовался Сытников. Вроде, типичное деревенское поведение беспардонно лезть в душу, но сейчас меня это почему-то болезненно кольнуло.

— Я осталась закончить дела и собрать вещи, — озвучила полуправду. Ну не рассказывать ему, а по фату всей Прошинке настоящую причину моей задержки. Уже утром моё имя в каждом дворе будут склонять в связке с дурой. — Через месяц мы переезжаем.

— Люд, не хочу лезть в чужую жизнь, но подумай хорошенько нужно ли тебе связываться с Русом и бросать насиженное место? — как бы невзначай прошёлся по моим сомнениям Димка. — Он никогда не отличался постоянством. И его бывшая не просто так искала утешение в бутылке.

— Не надо, Дим, — со злостью зачерпнула снег и отбросила его на подросший сугроб. — Не стоит переступать черту.

— Всё, молчу, — выбросил вперёд обе руки Дима, раскрывая ладони. — Тебе может помощь какая нужна, пока Руслан на службе? Дрова поколоть, гвоздь прибить кран подтянуть?

— Спасибо, Дим, — выдавила из себя вежливую улыбку, изображая мини-трактор. — Рус всё сделал про запас.

Это я обнаружила совсем недавно. Дровница была наполнена доверху, несколько корзин с щепой примостились в сарае, из морозилки при открытии вываливались налепленные котлеты и порционно порубленное мясо, а в кухонной колонке стояли крупы, макароны и консервация, закупленные у Марты. Руслан позаботился о нас, чтобы я меньше сил затрачивала на бытовуху. И ведь занимался запасами незаметно, пока я погружалась в работу.

— Какой молодец Русик, — вроде, как и добродушно заметил Дима, но мне померещились плохо скрытые нотки сарказма. — Быстро взял вас в оборот.

Нет, не померещилось. Димка бесился, хоть и старался не подавать вида. Не знаю, что он там себе напридумывал, но моя совесть была чиста. Я ничего ему не обещала, не выдавала авансы, не крутила хвостом. И вообще, сердцу не прикажешь кого любить, а кого ненавидеть.

— Мне работать пора, — остановила Диму, пока он не наговорил глупостей и не поставил крест на наших дружески-соседских отношениях.

— Мы на выходных собираемся горку на склоне заливать. Отпустишь Ромку с Ларкой со мной? Им должно понравиться — проглотил желчь Димон, становясь снова тем отзывчивым парнем, что покорил меня своей открытостью.

— Конечно, — дружески похлопала его по плечу. — Если управлюсь с делами, то присоединюсь к вам.

Потихоньку жизнь стала входить в привычную колею, если не акцентировать внимание на тоске, что червём выедало моё сердце. Правда, от систематического недосыпа кружилась голова, а по утрам давление уходило в минус, накрывая меня слабостью и тошнотой.

Конечно, достаточно было открыть календарь, чтобы понять симптоматику утреннего недомогания. На проблему мне открыла глаза Марта, раскладывающая прокладки и тампоны на полки. Тут-то меня и озарило, а вернее долбануло по голове. Месяц активной половой жизни с не всегда защищённым сексом не мог пройти без последствий.

В ближайший аптекарский пункт я гнала, выжимая педаль на всю мощь, и с той же скоростью вернулась обратно. Дети уже спали, а деревню накрыла ночная тишина, когда я сидела на крышке унитаза в мизерной ванной комнате и неотрывно пялилась на кусок пластика с двумя жирными полосками.

— Твою мать, — прошипела, зарываясь лицом в ладони. — Начала новую жизнь, Люська. Вкусила сладость свободы.

Почему-то сразу вспомнила свои студенческие годы и очень короткий конфетно-цветочный период, прежде чем пришлось резко стать взрослой, променяв беззаботную молодость на пелёнки и подгузники. Тогда Эдик взял ответственность на себя, а сейчас возьмёт ли её Рус?

Прошла третья неделя, четвёртая, но от капитана до сих пор не поступило ни весточки. Ни звонка, ни сообщения, ни дурацкого смайлика, чтобы я могла всё так же спокойно ждать. Все мои попытки натыкались на протяжные гудки, обрывающиеся протяжным сигналом.

Наверное, я действительно отбитая на всю голову идиотка. Мою веру в Руслана не поколебала даже суббота пятой недели, когда все обещанные сроки вышли, а соседи провожали меня косыми взглядами. Скорее всего, я до последнего обманывала бы себя, теша пустыми надеждами, но и им однажды пришёл конец.